Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Клуб убийц Букв

Клуб убийц Букв
Бесплатно
Добавить в мои книги
108 уже добавили
Оценка читателей
4.83

«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы Кржижановского – ярчайший образец интеллектуальной прозы, они изящны, как шахматные этюды, но в каждой из них ощущается пульс времени и намечаются пути к вечным загадкам бытия.

Лучшие рецензии
TibetanFox
TibetanFox
Оценка:
246

Вольный перевод для неговорящих по-английски:

It is now clear that Krzhizhanovsky is one of the greatest Russian writers of the last century.
—Robert Chandler, The Financial Times

(Теперь понятно, что Кржижановский — один из величайших русских писателей последнего столетия).

Krzhizhanovsky wanted to perform imaginary experiments with the nature of time and space. Outside, in the streets, the Communist state was busy performing such experiments for real. In response, Krzhizhanovsky’s prose has a recklessly unstable tone in which delighted examination of impossible worlds can slip into ferocious political sarcasm… . It is a method for investigating how much unreality reality can bear.
—Adam Thirlwell, The New York Review of Books

(Кржижановский хотел провести воображаемые эксперименты с природой времени и космоса. Снаружи, на улицах, коммунисты проводили такие эксперименты в реальности. На это проза Кржижановского отвечает безрассудно непостоянной манерой повествования, в которой восхитительный процесс изучения невозможных слов может перетечь в беспощадный политический сарказм... Это метод постижения того, насколько много нереального сможет выдержать реальность).

А пока The Financial Times и The New York Review of Books пишут все эти громкие и загадочные слова, мы в России так и не знаем как следует «одного из величайших русских писателей» и даже усиленная пропаганда ЛайвЛиба, флэшмобов и просто хороших рецензий не может изменить того факта, что печатается он досадно мало, в библиотеках и книжных особенно не светится и даже во всемогущем Интернете его возможно добыть, в основном, у букинистов и «по кускам».

Между тем Кржижановский действительно завораживающе талантлив, и «выстрелить» в своё время ему помешала только суровая реальность жизни. Ну, не печатали советские издатели притчи и философские фантасмагории. Даже после того, как приняли Кржижановского в Союз писателей. И удивительное дело выходит: вживую его новеллы и рассказы собирают залы, люди рукоплещут явному таланту, а печататься более-менее связно он сможет только через четыре десятка лет после смерти, затерявшись в потоке хлынувшей хорошей литературы.

Подогнать «Клуб убийц букв» под какой-либо определённый жанр невозможно. Магический реализм, постмодернизм, интеллектуализм, экспрессионизм (даже имажинизм, если верить определению самого автора) — много-много -измов, которые все вместе образуют бурный и плотный экспериментальный текст, настолько насыщенный всем и сразу, что обычные интертекстуально богатые романы с завистью плачут в тёмном уголке.

Коротко о сюжетной канве: существует некий тайный клуб, куда рассказчика опять же в качестве эксперимента приводит его знакомый, который там состоит. Эти полубезумные гении настолько уверовали в свой локальный вариант Логоса, что лёгким движением руки приравнивают искусство создания историй к настоящей нелёгкой работе демиурга. И именно это обожествление Логоса, Разума, Идеи (и ещё чего-нибудь пафосного с большой буквы) заставляет их прятаться за сюром и бессмыслицей, брать себе в прозвища ничего не значащие слоги, а главное — ничего не поверять бумаге, рассказывать истории «неокончательно», вслух, чтобы в любой момент повернуть всё с ног на голову, заставить сюжет истории укусить себя за собственный же хвост или подставить мягкое брюшко для препарирования. Каждая из историй, рассказанных в клубе, сама по себе является маленьким шедевром, состоящим из множества философских, социальных и общечеловеческих проблем. И все они потрясающе разные: притчи, антиутопии и фантастика, средневековый антураж и классические пьесы Шекспира, ух. Впрочем, все они находятся во власти своих странноимённых хозяев, которые изменяют не только их, но и себя. Конец всей этой истории открыт и неоднозначен, думается мне, что каждый должен сам приструнить неподатливый Логос и домыслить возможное окончание или отсутствие окончания всего действия вокруг «Клуба Убийц Букв».

Мощно, смело, потрясающе.

Читать полностью
igori199200
igori199200
Оценка:
241

Предыстория:
Есть у меня хороший друг-испанец, который в Мадриде увлеченно изучает русский язык и литературу. Мы как-то общались перед его экзаменом по литературе, и тут мой друг подкинул мне хорошую загадку: в официальной программе среди таких авторов ХХ века, как Е.Замятин, М.Булгаков и проч., у него значился Сигизмунд Кржижановский.
Загадка вот в чем: почему в Испании на факультете по русской литературе Кржижановского изучают и сдают на экзаменах, а у нас — это имя даже мельком в учебниках не найдешь. Получив степень магистра литературоведения, прочитав ни один ученик, прослушав ни одну лекцию, я — к стыду своему — никогда не слышал о Кржижановском.
Потом Интернет мне подкинул еще несколько интересных тезисов: писателя всерьез именуют на Западе "русским Борхесом", "русским Кафкой", сравнивают с Гессе и Камю, считают одним из главных авторов русской литературы ХХ века. И... И — что, у нас о нем ни слова?..
Я остался, мягко говоря, в состоянии шока. Он усилился, когда я подробнее познакомился с биографией писателя — человека, знавшего 8 языков, обладавшего энциклопедическими знаниями, преподававшего литературу, историю театра, музыку, психологию творчества и т.д.; человека, который никогда не был замешан в политике, не эмигрировал; человека, который создал интеллектуальный жанр русской литературы (!), произведения которого отвергли и не печатали только потому, что они не вписывались в "каноны советской литературы". И состояние шока, словно снежный ком, нарастало и нарастало. Как получилось, что этот незаурядный и талантливейший человек был обречен на едва ли не полное забвение? Откуда такая неблагодарность по отношению к лучшим и самым ярким?

Непосредственно о книге:

"Клуб убийц букв" — небольшой постмодернисткий романчик, написанный в СССР в 1927 году (!), когда даже слова "постмодернизм" не существовало. Пожалуй, это одна из самых ярких, пусть и на сегодняшний день забытых, страниц русской литературы. Причем такая, о какой можно только мечтать. И которую наши современные писатели написать, увы, не в состоянии.
Речь в романе, действительно чем-то напоминающем прозу не то Борхеса, не то Гарсиа Маркеса, идет о неком тайном литературном обществе, которое выступает здесь аллегорией утаиваемой литературы, существующей подпольно, неофициально. Бунт членов тайного общества сводится к неприятию печатного и рукописного слова. Главным для них остается сам творческий процесс — рассказываемые ими произведения рождаются в сознании и тут же умирают, ненаписанные и ненапечатанные. Пять новелл, которые якобы рассказываются на заседаниях клуба, — виртуозная игра Кржижановского с жанровой палитрой. Игра чисто постмодернистская и заставляющая вспомнить немного-немало об "Облачном атласе", например.
Кржижановский выстраивает пять историй по канонам тех или иных литературных жанрах, играя ими, выворачивая каноны, заставляя читателей самих додумывать концовки или предлагая их разные варианты (Фаулза с его "Женщиной французского лейтенанта" еще и в помине нет). Здесь вы найдете и абсурдистскую пьесу, которая блестяще обыгрывает сюжет "Гамлета" Шексира (Стоппарда с его "Розенкранцем и Гильденстерном" еще и в помине нет), и стилизованную средневековую новеллу в духе "Декамерона", и восхитительную антиутопию, которой бы обзавидовались и Замятин, и Оруэлл, и Хаксли (по-моему, одна из самых сильных и глубоких частей романа), и пародийную притчу, исполненную в жанре плутовского романа, и еще одну притчу, которая бросает из Древнего Рима в трансцендентный мир и ставит проблему выбора, столь важную для будущего экзистенциализма. Написано все это языком невероятной красоты, уровень владения словом у Кржижановского на высоте. Сюжеты захватывают так, что оторваться невозможно.
Я не буду анализировать и расписывать каждую новеллу, "Клуб убийц букв" нужно прочесть, а доставит он огромное удовольствие всем любителем литературы. Особенно литературы интеллектуальной. Причем "Клуб убийц буквы" — это литературное явление не локальное, а общеевропейского масштаба.
Меня сейчас тревожит одно. Получается, в первой половине ХХ века в СССР жил литературный гений, который предсказал и предвосхитил доброе число тенденций мировой литературы (!) второй половины этого же столетия. И этот человек, опередивший свое время, творчество которого было отвергнуто литературными посредственностями, оккупировавшими союзы писателей, умерший непризнанным, по сегодняшний день остается полузабытым и игнорируемым? Как такое могло получиться? Что не так с нашим обществом, нашими литературоведами, издателями и читателями?

Читать полностью
Clickosoftsky
Clickosoftsky
Оценка:
170

«Непонятный пришелец был праздником…»
Сигизмунд Кржижановский «Клуб убийц букв»

Да будет позволено мне сравнить звучание этой странной и колдовской книги с «Оперой богатых» Сергея Курёхина (любезный читатель, быть может, знаком с нею по музыке к фильму «Господин оформитель» — фильму, смею заметить, столь же мрачному, загадочному, двусмысленному, тягучему, страшноватому): гипнотические переливы сопрано, забирающиеся на немыслимую высоту, достигающие той степени совершенства, когда трудно поверить, что это человеческий голос, сменяются вдруг лязгающей машинерией, бешеным и бесчеловечным ритмом своим побуждающей одновременно и вскочить с места, схватиться за голову, бежать куда-то — и оставаться на месте, вдавившись в кресло, вцепившись в подлокотники, в покорном и жутком оцепенении…

Кржижановский потрясает. Удивительный язык этой книги — как чёрное кружево, как гравировка по серебру, как безошибочный удар стилетом — прямо в сердце. Опыт читателя, словно груда сухих листьев, взвивается огненным вихрем ассоциаций от искры, брошенной писателем: кажется, что Александр Грин и Илья Эренбург, Том Стоппард и Эдгар По, Теофиль Готье и Джулиан Барнс, Боккаччо и Честертон, схватившись за руки, несутся в безумном хороводе, достойном кисти Матисса, и только Александр Беляев, не в силах присоединиться к нему, отвечает слабой улыбкой на полный недоумения и горечи взгляд Уэллса…

«Природа не терпит пустоты», а творческое воображение — пустоты книжных полок. Всего на нескольких десятках страниц Сигизмунд Кржижановский успел рассказать нам дюжину историй, жанр которых возможно определить лишь заглавием одной из книг Веры Фёдоровны Пановой: «Конспект романа». Менее щедрый (и более ушлый, заметим в скобках) писатель с лёгкостью наваял бы из этих сюжетов несколько толстенных томов…

Вы знаете, коллеги-рецензенты, а я не хочу читать другие книги Кржижановского: пусть эта останется для меня единственной — алмазом на чёрном бархате воображаемой коллекции.
Спасибо огромное Apsny за рецензию, из которой я узнала о самом существовании этой книги, и extranjero , предложившему «Клуб убийц букв» для чтения и обсуждения в «Избе-читальне».

Читать полностью
Оглавление