Читать бесплатно книгу «Песня последнего скальда» Сергея Сакадынского полностью онлайн — MyBook
image
cover

Сакадынский Сергей

ПЕСНЯ ПОСЛЕДНЕГО СКАЛЬДА

Кто знает путь богов – начало и конец?

М. Волошин.

Я расскажу давнюю повесть. Повесть о вражде и ненависти, дружбе и предательстве, в которой я по воле бессмертных богов стал не только свидетелем, но и участником.

И по сей день, когда я касаюсь рукою струн, звуки арфы пробуждают во мне забытое прошлое.

И вновь чувствую я ледяное дыхание смерти, как в тот кровавый день, когда многие, из тех, кого я знал, ушли в Вальхаллу.

И слышу я нарастающий грозный гул битвы, и воины падают на истоптанный ногами снег, и ручьями льется кровь…

Все будет так, как должно быть,

даже если все будет иначе.

Коран.

***

Путь викинга прямой, как стрела. Но тот, кто идет по дороге жизни в вечность, никогда не знает, куда приведет его этот путь. Все будет так, как укажут вещие норны – всемогущие владычицы Судьбы. И даже великий Один Отец Побед и повелитель всех богов и людей не властен изменить их волю. Потому что у них в руках священные нити судьбы.

Порой эти нити так путаются и переплетаются, что вовсе нельзя понять, где одна, а где другая. Но у каждой есть начало и конец. И никому из смертных не дано знать, когда оборвется его нить.

Всякий живущий под небом обречен совершить предначертанный путь, и только одни лишь всесильные боги знают, где начало этого пути, а где конец. Так было и так будет всегда. И напрасно искать в этом смысл. Потому что все будет так, как должно быть. Как предопределят древние боги.

Викингу незачем задумываться о смысле жизни. Присовокупить к воле богов свой разум и силу – вот слава, достойная всякого смертного. Великий Всеотец, владыка всего сущего покровительствует храбрым. И тем почетнее смерть в бою, если всем павшим на поле брани уготовано место в чертоге Одина.

И не пристало воину роптать на неодолимую волю судьбы. Ибо все будет так, как пожелают бессмертные боги.

Не знаю по воле какого бога – Одина или Перуна – я, славянин, оказался в дружине викингов. Не я первый, не я единственный.

Мои соплеменники изгнали меня, и я не знаю, так ли много было в том моей вины. С тех пор я больше не имел родины. Я – Доброслав, славянин и сын славянина ,отвергнутый своим родом и отрекшийся от своих богов. Я, ставший воином-скальдом среди таких же изгнанников и забывший свое собственное имя.

Они не знали, кто я и мой язык был им чужд. И как человек, подобравший чужую собаку, дает ей новую кличку, так и гости из края льдов нарекли меня Эрлингом.

Что толку рассказывать, как я взял в руки весло, и как Тормунд сын Грима стал моим приемным отцом. В день, когда я перестал быть славянином и стал викингом, я встретил свою шестнадцатую весну. И случилось это в тот самый год, когда Олаф конунг Бирки напал на Курланд и сжег Себорг.

С тех пор минуло восемь зим. И все это время мы шли от моря к морю, от земли к земле и где грабили, а где торговали.

Мир принадлежит тому, кто сильнее и храбрее. И мы, викинги, брали по праву нам принадлежащее. И не было конца нашему походу.

Ибо море бесконечно. И война тоже бесконечна. Когда кончается одно море, начинается другое, и когда кончается одна битва, начинается другая.

Но моя битва кончена, и мое море тоже. Хоть я и не думал об этом тогда, стоя на палубе боевого корабля – дракона, и после, отчаянно цепляясь за жизнь, алой струей вытекавшую из моих ран.

…Когда мы встретились с данами на скалистом берегу Каттегата, удача, до тех пор не оставлявшая Тормунда, повернулась к нам спиной. И ветер пел в бездонной вышине песню смерти, и вороны кружились в ожидании добычи, и отвесные скалы фиордов эхом вторили звону мечей…

Все изменилось в тот день .Я не стану рассказывать, как сражались и пали многие из храбрейших и как Тормунд сын Грима постучался в ворота Вальхаллы. Не по своей воле сел я за весло на корабле торговцев-фризов!

Я, Эрлинг Тормундссон, не хотел этого.

Судьба.

Предводителя торговцев звали Тригвальд. Это был вождь и по силе и по уму – кряжистый, словно дуб и сильный, как дикий тур. С первого взгляда всякий признал бы в нем ярла – хоть и не носил он ни дорогих одежд ни золотой гривны на шее.

– В битве я потерял кое-кого из своих – сказал он, когда мне развязали руки – мне нужны люди. Ты храбро сражался, и если захочешь остаться с нами, я верну тебе свободу.

Я-то думал :продадут меня, пленника, где-нибудь в Смоланде или Скирингссале. А вышло не так. Пленник же, пока он не продан, не раб. Стало быть, настанет время – и стану я наравне со всеми фризами и их вождем.

С тех пор греб я на их корабле.

На двух снекках у торговцев было едва ли более полусотни людей, не считая нескольких рабов с острова Эйре. Второй корабль вел родич Тригвальда Колгрим, человек молодой и горячий, не раз водивший своих людей в битву. Впрочем, сражались фризы редко – только если кто-нибудь посягал на их жизнь и добро, или когда они сами продавали за серебро свою силу и оружие. У них даже корабли были не боевые, а те, которые называют круглыми оттого, что похожи они на большие деревянные лохани. Настоящие ладьи викингов узкие, длинные, острогрудые, похожие на страшных морских змеев – недаром их называют драконами. Такому кораблю все равно в какую сторону идти – назад или вперед – потому что и нос и корма у них одинаковые. Одна разница – спереди во время похода надевают на штевень голову дракона, в которой обитает дух жертвенного животного – охранителя корабля. Когда ладью спускают на воду, непременно приносят жертву богам, чтобы ее душа вселилась в голову морского чудовища и наводила страх на враждебных богов. Когда же корабль плывёт домой, голову снимают и прячут под палубу, чтобы не распугать добрых духов своей страны.

У фризов такой головы не было.

Корабли торговцев до краев были загружены товаром – в основном тюками с солью и кожей .Все это Тригвальд думал обменять на Востоке на зерно и дорогие украшения. И я плыл вместе с ним, толком не ведая, кто я – воин-купец или, не выкупленный пленник.

Тот, кто не сидит на ладье за веслами, не может называться воином. Настоящий воин гребет в походе сам – только тогда он и вправду один из морской дружины. И мы все, растирая ладони в кровь, гребли без остановки, оттого что на море часто падал штиль, и лишь мертвая зыбь катилась от горизонта к горизонту.

Я сидел за веслом с человеком по имени Орвар. Кажется, он один из фризов был со мной дружелюбен.

Орвар был не старше моих лет, высок , статен, и в руках его таилась сила десяти человек – я видел, как вздувались под загорелой кожей его железные мускулы, когда он сменял меня у гребного люка. На шее он носил ожерелье из зубов акулы, а на поясе -длинный нож. Фризы его уважали и даже побаивались. Я видел. А что за человек был этот Орвар, тогда я еще не знал.

Вот так и шли мы день за днем по бескрайнему морю, а ветер и судьба гнали наши корабли все дальше на восток.

На двенадцатый день мы достигли Поморья, и Тригвальд решил извлечь из ножен кровавый меч войны. Мы прошли вдоль прусских берегов, опустошив селения и взяв добычу. А потом наш вождь надолго задержался в Себорге, торгуя захваченными в бою рабами.

После мы миновали Саарему и вскоре море осталось далеко позади и. Тригвальд повернул свои корабли к финским берегам, в устье реки, соединявшей соленую воду с большим и глубоким

озером, северный берег которого назывался Кириаланд а южный – Гардар. Хозяйничали там разные люди – и пришлые заморские гости, и местные племена. А торговля в тех краях была богатая – знал ведь Тригвальд – купец, где повыгоднее продать свой товар!

***

Другие грезы и мечты

Волнуют сердце славянина:

Пред ним славянская дружина,

Он узнает ее щиты…

А.С. Пушкин.

Озеро возникло перед нами неожиданно, полыхнув сквозь мохнатые лапы елей словно огромное серебряное зеркало. Дико и пустынно было вокруг, только чайки с криком носились над водой, задевая крылом волну, да в камышах среди черных коряг раздавалось кряканье уток.

Над озером разгорался рассвет, и первые лучи солнца, разгоняя ползучий туман, зажигали червонным золотом гладкое, еще не проснувшееся зеркало вод, когда наши ладьи черными воронами вынырнули из сырой полумглы в яркое сияние летнего утра.

За бортом плескалась волна. Нагибался вперед, налегая на весло, и все остальные делали то же самое. А потом гребцы откидывались назад – и весла взлетали кверху, разбрасывая изумрудные осколки волны. И так без конца.

Фризам помогала грести древняя, как море и небо песня. И Тригвальд тоже пел, орудуя веслом наравне со всеми:

Мы шли сквозь бурю

на дальний запад,

ревели ветры

и рвали парус,

взрывая волны,

скрипели весла.

Мы ищем битвы,

мы ищем крови,

и смерть в сражении

для нас награда.

Кричали чайки

над бездной моря,

ревели волны

подобно турам.

В обитель мертвых

спешат герои,

и гибель в битве

для них награда.

Я слышал эту песню прежде – так поют датские воины, когда их морские кони весело спешат к месту боя.

Враги бежали

от острой стали

мечей и копий,

секир тяжелых.

Что есть на свете -

возьмем мы силой!

Не станем в поле

пшеницу сеять!

Добудем счастье

мечем в походе,

и нашу доблесть

прославят скальды.

Корабль шел навстречу восходящему солнцу, и оттого казалось, что наши весла опускаются не в воду, а в расплавленный драгоценный металл.

Лес местами вплотную подступал к берегу, и внизу, у корней деревьев все еще синели редкие клочья тумана. Солнце медленно взбиралось на небо, разбрасывая золото по вершинам сосен. Чайки тонули в небесной синеве, и только их пронзительные крики неслись с высоты и разбивались о безбрежную гладь озера, сливаясь с плеском волн и походной песней торговцев.

Мы ищем крови,

мы ищем битвы,

придем с мечем

на чужие земли,

сожжем в огне

города и замки,

себе возьмем мы

рабов и злато.

Наградой будут

за доблесть нашу

прекрасных пленниц

любовь и ласки.

Для нас сраженье -

веселый праздник,

нам блеск железа

всего дороже,

нам кровь убитых -

хмельной напиток!

Зовут нас в битву

рога и трубы,

а вдалеке

уж синеет берег…

В песне было еще много слов о несущих смерть стрелах, о пролитой крови, о летящих к чужим берегам кораблях-драконах и о сиянии глаз светлоликих и златокудрых северных красавиц, которые ждут возвращения викингов из далеких морских походов…

Там, на севере, среди молчаливых скал Уппланда меня не ждет никто. А если и ждет, то не дождется. Никто больше не вскрикнет громко и радостно: " Викинги! Вернулись викинги!", и волны прибоя не подхватят и не понесут этот крик. И никогда больше девушка в снежно-белом платье, в спешке позабыв заплести свои тяжелые золотые косы, не выбежит на берег, чтобы, стыдливо опустив глаза, поднести мне полную чашу хмельного напитка…

И я, погрузившись в тяжелые думы о прошлом, сильнее налег на весло, уже не слушая слов песни.

Где мы прошли,

только дым пожарищ

и реки крови,

в бою пролитой.

Рыдают вдовы

в чужих селеньях

и груды мертвых

в полях чернеют…

И в этот самый миг песня оборвалась, потому что на зеркальной глади озера внезапно возник кроваво-красный дракон. И почудилось мне в тот миг, что выплыл он прямо из глубины студеных вод, оттого что против солнца никто не разглядел, откуда он появился!

Это был настоящий дракон – узкий, длинный и зловещий. И змеиная голова страшно скалилась на форштевне. Только парус был не полосатый, а белый, словно первый снег в горах.

Тригвальд отпустил весло и высоко поднял руку. И наши корабли остановились, хотя до того не видывал я случая, чтобы два снека уступали дорогу одному! Не знаю, правильно ли сделал наш предводитель, да только я промолчал. Говорят, мудрость приходит с годами, а Тригвальд был почти вдвое старше меня.

Красный дракон тоже замедлил свой стремительный бег и с его палубы громко и сердито прокричала боевая труба. Торговцы настороженно ждали, что будет дальше, и многие держали руки на топорах.

Между тем неведомый корабль приблизился к нам на расстояние голоса, так, что можно было сосчитать сверкающие острия копий над неподвижной стеной щитов. И я сказал вису:

Достиг дракон Улей ясеня

поля игры валькирий.

Пусть всемогущий Гримнир

победу дарует храбрым!

Рыбы бурана лезвий

в вихре Гёндуль прославят

и приведут в Вальхаллу

стражей костра морского!

А потом я присмотрелся повнимательней и прямо задохнулся, едва не выпустив из рук весло. Ведь не простой дракон стоял нынче перед нами, потому что вместо полукруглых шлемов северян над стеною щитов разглядел я островерхие шлемы славянских ратников!

Сердце ухнуло у меня в груди и застучало кузнечным молотом. Что-то – будто застоявшаяся мутная вода – всколыхнулось во мне и затопило меня изнутри, словно волна прибоя.

Видно, я сильно переменился в лице, потому что Орвар долго и пристально посмотрел и сказал тихо, вполголоса:

– Уж не испугался ли ты битвы, Эрлинг-скальд?!

Я усмехнулся, но ничего не ответил, потому что громкий голос с красного корабля прокричал на языке свеев:

– Кто вы, викинги, и куда идут ваши ладьи?!

Это говорил воин в сверкающем шлеме и пурпурном плаще – видно предводитель, а его воины неподвижно стояли вдоль бортов , высоко подняв щиты, и железо в их руках отражало яркий свет солнца.

Наш вождь не стал медлить с ответом.

– Имя моё Тригвальд, а это моя дружина. Мы торговцы из Фризланда, и наши ладьи идут с миром!

– Мне неведомы твои истинные намерения и я не знаю, что делаешь ты среди вод нашего озера. Кто подтвердит, что ты не друг моих врагов?

– Мне все равно, чья это вода,– сказал Тригвальд, хмуря брови, – хоть и не слышал я до сих пор, что текучие волны можно поделить так же, как землю или звериные шкуры. И не стану я с тобой говорить прежде, чем ты назовешь свое имя.

Молодой воин гордо выпрямился и опустил руку на рукоятку меча. Теперь-то я разглядел, что был он много моложе меня, хоть и водил за собой дружину и целый корабль.

– Имя мое Вадим, – проговорил он высокомерно, – и берега Нева -моря содрогаются, заслышав его!

Нево-море – так звали это озеро местные племена. Оно ведь и впрямь было велико, словно море!

Да только Тригвальду до того дела не было.

– Не слыхал я твоего имени до сей поры, – молвил наш вождь, – и не знаю, так ли уж велика его слава.

– Напрасно ты затеваешь со мной ссору, викинг, – проговорил молодой славянин -потому что сила не на твоей стороне!

– А разве на твоей? – Усмехнулся Тригвальд, и многие тогда подумали, что без битвы нам не разойтись.

– Не спорь со мною, гость! – в голосе Вадима зазвучала угроза, – И лучше бы тебе и твоим людям сложить оружие и следовать за мной в славный город Ладогу. Потому что со мной на корабле полсотни отважных воинов и столько же ждут меня в лагере вон за тем леском!

Все поглядели туда, куда указывал рукою молодой славянин и увидали над соснами вьющийся к небу тонкий дымок от костра.

Долго ли еще говорили между собой наш вождь и предводитель славян, я рассказывать не стану. Под конец же Тригвальд сказал:

– Мы пойдем за тобой лишь потому, что не к чему нам лить попусту кровь. Я дорожу своими людьми и своим товаром, а с тобой мы договоримся.

После того Тригвальд, Колгрим и еще некоторые фризы без оружия перешли на Вадимов дракон. Я был в их числе, и одним из первых стал свидетелем хитрого обмана.

За приставленными к бортам щитами никого не было. На всем корабле Вадима набралось едва ли полтора десятка воинов, а сам корабль был немало потрепан то ли в битве то ли в большой буре, ещё четверо славян дожидались нас на берегу у костра, в том месте, где над соснами курился дымок.

Вот так случилось, что ничтожный отряд хитростью взял в плен и привел в свою землю два корабля с немалым числом людей.

***

Славен ты, город Ладога! Сто тысяч дорог ведут к тебе со всех концов мира и по тем дорогам идут-спешат к тебе заморские гости из разных земель, торопятся на твой великий торг! Слышал я про то много раньше. И про то еще слышал, что нет торга богаче во всех землях, что вокруг лежат.

Кого только не увидал я в славной Ладоге! И карелы, и литвины, и финны разные, и гости из дальних стран, и славян от многих племен – не перечесть. Говорили даже, что торгуют здесь купцы из самого Миклагарда – Царя городов, что стоит в самом центре мира.

Торговали кто чем. Славяне – те больше мехом, медом да зерном, гости с востока – тонкими тканями да добрым железом, меняли свой товар на славянских рабов. Северные же гости – вроде нас – что пришли из страны льда и камня, где нет ничего, покупали здесь всякое добро, чтоб везти к себе за студеное море.

Вот каков он был, город Ладога, которым зовут на севере Альдейгюборгом. Нет ему равных – ни здесь, ни во всем Поморье!

Пока мы плыли, пока подводили к пристани тяжелые снеки, я успел хорошо разглядеть и город, и крепость, и все вокруг.

Ладога широко растянулась по берегу, сбегая к воде толпами многоликих домов, которые полукругом охватывали торг и большую бревенчатую пристань. Разные были эти дома – богатые купеческие, победнее – иных горожан. А кроме них еще – усадьбы, окруженные частоколом, похожие на маленькие городки.

А выше всех, на высоком обрыве, там, где в озеро вливалась река, стояла крепость, подобна большому черному утесу.

Над пристанью и над торгом стоял неумолчный людской гам. Скрип телег мешался с мычаньем коров и ржанием лошадей, и со всех сторон раздавались крики купцов, выхваливающих свой товар или бранящихся друг с другом. Все говорили разом, все на разных языках, и все понимали друг друга. Такого не видел я даже на большом торгу в Скирингссале, где мы с Тормундом прежде продавали взятых в бою рабов.

Тригвальд вместе с Вадимом отправился в крепость, нас же на берег не пустили и оставили под охраной на кораблях. Оружие у нас отобрали и перенесли на Вадимов дракон, а из крепости пришел большой отряд лучников, так что едва ли мы могли что-либо сделать для своего спасения.

А поздно вечером к нам воротился Тригвальд с известим, что правители славян – Станимир и Гостомысл – велели вернуть нам оружие и позволили торговать. Правда, до рассвета мы должны были оставаться на кораблях под приглядом вадимовых лучников – мало ли что.

Фризы раскинули на своих кораблях шатры и собрались спать, Я же не захотел оставаться с ними и выбрался на воздух, чтобы поразмыслить о том, что случилось с нами в тот день.

Ночь погасила пожар заката и зажгла вместо него мерцающие огоньки звезд. Душная темнота затопила все вокруг.

Мне не спалось.

Недобрые мысли ходили вокруг меня. Я сел на борт корабля и сидел так, не шевелясь целую вечность. И смотрел, как дрожат в черной воде отражения звезд, и камень у меня на сердце становился все тяжелее.

…В далекой стране богов, у корней мирового дерева ждут три безмолвные девушки – норны и прядут священную пряжу людских судеб. И мотается с клубка нитка жизни, и проходит жизнь по воле бессмертных богов…

Я был викингом восемь зим и редко думал о том, кто я на самом деле. Но воля богов бросила меня вновь сюда, в землю моих предков, и мне вдруг захотелось бросить все и бежать, бежать в безмолвную печаль ночных лугов, прочь от этих пропахших морем кораблей. Сойти на берег, пройти сотню шагов – и я уже не пленник на корабле фризов!

Но что я найду здесь, в чужой для меня земле я, бродяга, лишенный всего? Да и не пропустят меня славянские лучники -ведь для них я викинг, разбойник и торговец, странник, затерянный среди морских дорог.

Нет, напрасно дрогнуло мое сердце. Боги не оставили мне выбора. Славянская кровь замерзла в моих жилах, стала морской водой. Ведь в жилах викинга течет морская вода – потому что у него нет родины. Его родина – безбрежное море, его дом – острогрудый снекк. Нет у меня ничего ни на этой земле, ни во всём мире,

Бесплатно

3.88 
(8 оценок)

Читать книгу: «Песня последнего скальда»

Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Песня последнего скальда», автора Сергея Сакадынского. Данная книга имеет возрастное ограничение 12+, относится к жанру «Исторические приключения». Произведение затрагивает такие темы, как «повести», «самиздат». Книга «Песня последнего скальда» была написана в 2001 и издана в 2016 году. Приятного чтения!