Конспирация, или Тайная жизнь петербургских памятников-2

4,5
4 читателя оценили
116 печ. страниц
2017 год
Оцените книгу

Отзывы на книгу «Конспирация, или Тайная жизнь петербургских памятников-2»

  1. ElizavetaOsechkina
    Оценил книгу

    Первой части не читала. Вообще второе, что освоила у этого автора, после "Грачей". Не петербурженка, слишком юна, чтобы все знать, может, поэтому мое впечатление отличается от впечатлений единственного прошлого рецензента.

    Эта книга жива, интересна. После нее сходила погулять путем Ленина, с каждым памятником, как со старым знакомым, здороваясь.

    С нее отлично начинать читать о Петербурге и его архитектурных, больших и малых, обитателях, как по мне.

    Особенно ценна в стиле автора филологическся рефлексия, как, например, про Горьковскую и Горького и специфику словообразования, когда тебе объяснили лингвистически интуитивно чувствовашиеся шороховатости.

  2. rvanaya_tucha
    Оценил книгу
    Нам интересно другое — несамоочевидное в жизни памятников как физических объектов, их отношения с внешним миром, людьми и себе подобными объектами, и не наша вина, если это напоминает незрелищный спектакль, поставленный каким-то незримым режиссёром для самого себя.

    Вот как бы и да.
    Всё-таки ничего «второе» в моей жизни — ну не работает.

    Сейчас, чтобы вспомнить, не забыл ли чего, открываю оглавление: боже, сколько же тут, оказывается, глав! А в голове осталась Ахматова и, может быть, еще колонна в саду Академии Художеств, ну, уже по признаку принадлежности моему Васильевскому; а остальное, да, могу вспомнить по заголовкам, но не брошусь зачитывать вслух.

    От первой книги было впечатление: ничего себе! вот это поворот! как у него в голове это получается?! А «Конспирацию» я читала, и иногда аж скулы сводило от нарочитости — всего: материала, заигрываний с читателем, шуток, якобы шуток. Всё это уже было. Да, это стилистика автора и жанра, да, мы открываем книгу, чтобы прочитать продолжение, да, всё, что я говорю, совершенно субъективно. Но от страниц больше не исходит жара скрупулёзной страсти исследователя. Тексты не дышат той замкнутой увлечённостью, которая равнодушна к присутствию зрителя. И в осадке — грустное ощущение открытой франшизы.