Теперь Олег насторожился по-настоящему. Эта показная дотошность была последней деталью в слишком уж гладкой картине. Он послушно вписал номер, намеренно перепутав две последние цифры. Пустяк, конечно, по фамилии его найдут за пять минут. Он и не собирался прятаться. Но это был инстинктивный жест, маленькая проверка. А если что – ну, знаете, устал, рука дрогнула, ошибся.

Больше ничего не спрашивая, он направился к лестнице, вертя в руках холодный металл ключа. Подарок. А бесплатный сыр, как Олег знал с детства, бывает только в мышеловке. Все это было слишком просто, слишком гладко, словно разыгрывалось по заранее написанному сценарию. Он чувствовал себя актером, выходящим на сцену в чужом, плохо срежиссированном спектакле.

Дверь – массивная, обшитая темным, дорогим деревом, с латунными цифрами «77» – выглядела как вход в банковское хранилище. И на этом великолепии, словно пощечина, белела бумажная пломба Прокуратуры Центрального района.

«К черту», – решил Олег. Он вставил ключ в скважину. Тот вошел легко, как в масло. Четыре глухих, выверенных щелчка дорогого механизма – и замок поддался. Тетка… эта генеральша внизу точно знала, что он не устоит перед соблазном. Простая с виду, а на деле – цербер на службе. Только вот чьей? Её принцип был ясен: всех впускать, никого не выпускать.

Дверь отворилась без малейшего скрипа, впустив его в плотную, спертую тишину квартиры.

Олег замер на пороге, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Он ждал окрика «Стоять, милиция!», топота тяжелых ботинок, лязга затвора. Но секунды капали в вязкую тишину, и не происходило ничего.

«Ждут, пока зайду глубже, – пронеслось в голове. – Втянуть в ловушку, как паук муху».

Профессиональная осторожность боролась с азартом сыщика. Он шагнул внутрь, ступая бесшумно, как кот, по мягкому ковру прихожей. В квартире не было ни звука, ни движения. Только пыльный полумрак коридора и ощущение чужого, застывшего мира. Его взгляд зацепился за приоткрытую дверь в глубине, из-за которой сочился слабый, безжизненный свет.

Он толкнул ее кончиками пальцев. Створка плавно и беззвучно отошла в сторону. Комната оказалась огромной, почти пустой. Сквозь плотно закрытые жалюзи на высоком окне пробивались тонкие пыльные лучи. В центре – массивный, холодный на вид камин из темного камня, а весь пол устлан светлой циновкой, пахнущей сухой травой и забвением.

Обстановка первой комнаты была образцом безликой элегантности. Невысокая, стильная мебель, идеально подобранные тона, выверенное до миллиметра пространство. Во всем чувствовалась рука дорогого дизайнера, создавшего не жилое помещение, а витрину успеха – универсальный интерьер, который не мог не понравиться, потому что в нем не было ничего личного. Ни единой фотографии, ни одной случайной вещи.

За порогом следующей комнаты это холодное совершенство обрывалось. Здесь, очевидно, был кабинет, и по нему будто пронеслась слепая, неистовая буря. Теперь Олег понял, почему гостиная осталась нетронутой: там попросту нечего было искать. В кабинете же искали. Искали с яростью.

Тяжелый, монолитный стол, сделанный на заказ, стоял как оскверненный алтарь. Его ящики были вырваны с мясом и опрокинуты, а их содержимое – бумаги, папки, канцелярская мелочь – ровным слоем покрывало пол. Стены были испещрены глубокими, рваными вмятинами, словно по ним били кувалдой, простукивая в поисках тайника. Штукатурка была выбита до кирпичной кладки.

Под ногами хрустело стекло. Среди этого хаоса из книг с вырванными страницами и бумажного крошева Олег разглядел обломки каких-то деревянных статуэток и то, что заставило его замереть, – гипсовый слепок человеческого лица, расколотый на четыре почти равных куска. Он лежал на полу, как разбитая душа этого дома.

Среди этого погрома его внимание привлекла небольшая картина, вырванная из рамы, растоптанной чьим-то грязным ботинком. Олег поднял холст. На фоне живописных руин старинного замка, на огромном каменном ядре от катапульты, сидел рыцарь. Его вороненые доспехи были испещрены свежими вмятинами и царапинами – следами жестокой битвы. Длинные светлые волосы, выбившиеся из-под шлема, трепал ветер. В чертах его усталого лица, впрямом взгляде незнакомца из прошлого, Олег с ледяным уколом узнал Незваного. Кисть художника была уверенной, работа – сильной. На обороте холста было коротко начертано латиницей: «Montségur». Где-то, когда-то он уже видел эти руины… Волна смутного воспоминания коснулась его и отхлынула.

Олег бережно положил холст на единственную уцелевшую поверхность – монолитную столешницу. И шагнул в следующую дверь.

Спальня. И здесь – тот же ураган хаоса, только более личного, интимного. Но взгляд невольно приковала не разбросанная одежда и не вывороченные полки. Комнату подавляла собой огромная квадратная кровать. Она стояла на высоком подиуме, словно трон или жертвенный алтарь, и чтобы взобраться на нее, нужно было подняться на ступеньку.

Олег сделал шаг в глубь комнаты и…

Игла ледяного, животного ужаса прошила его от затылка до пяток. Вероятно, от полной неожиданности. Потому что на кровати, в густом полумраке задернутых тяжелых штор, сидел человек. Он не двигался. Он просто смотрел на Олега. И молчал.

Холод змеей пополз по спине, зашевелился в волосах, поднимая их дыбом. Инстинкт вырвал его из оцепенения: Олег молниеносно, как затравленный зверь, обернулся, проверяя спину. Никого. Резкое движение вернуло контроль над телом, согнало первый ступор.

Наваждение схлынуло, оставив лишь звенящую в ушах тишину. А человек на кровати все так же сидел. И молчал.

– Милиция! – рявкнул Олег. Слово, как выстрел, разорвало тишину и изгнало остатки его собственного страха. Одновременно пальцы нервно заскребли по карману, выдирая удостоверение – единственное оружие, что у него было.

Незнакомец встал, и в сумраке его глаза блеснули холодной, хищной сталью.

– Вы кто? И что здесь делаете? – задал вопрос Олег, на секунду забыв, что дверь, через которую он вошел, была опечатана.

– А вот «вы»… что здесь делаете? – наконец заговорил тот. Голос был ровный, глубокий и абсолютно уверенный. Он сошел со ступеньки подиума, и даже в скудном свете, проникавшем из коридора, стало ясно, что это не просто человек, а гора мышц. Он двигался с обманчивой кошачьей грацией, поворачивая плечо в сторону шага – повадка профессионала.

Тело Олега среагировало раньше разума. Он инстинктивно развернулся вполоборота, прикрывая спину стеной и перенося вес на заднюю ногу, готовясь к прыжку.

– Я здесь работаю, – просто ответил он и добавил жестче: – Ваши документы.

– ФСБ. – Гигант шагнул ближе, лениво вынимая из кармана темно-красные корочки.

– Стой на месте! – скомандовал Олег. – Сейчас я включу свет.

Он попятился к двери, где раньше заметил выключатель. Не сводя глаз с незнакомца, он нащупал рукой стену. В тот самый миг, когда его пальцы коснулись пластика, вселенная взорвалась движением. Сначала гигант – он рванулся не на Олега, а в сторону, в тень. А затем и сам Чурсинов – потому что его протянутую руку намертво сжали стальные тиски. Рывок был таким чудовищным, что ноги оторвались от пола, и восемьдесят килограммов его веса, как мешок с тряпьем, полетели в разгромленный кабинет.

Мир взорвался треском ломающегося дерева, когда Олег со всего маха врезался в книжный шкаф, обрушивая последние уцелевшие полки. Игнорируя вспышку боли в спине, он попытался перевернуться, встать на четвереньки, но короткий, безжалостный удар по затылку оборвал эту мысль. Сознание Олега Чурсинова кануло в густую, липкую тьму, а тело мешком осело на пол, усыпанный острыми осколками стекла и дерева…

Он пришел в себя от гулкого колокольного набата в голове. Первым инстинктивным порывом было вскочить, но что-то – опыт, интуиция, животный страх – заставило его замереть. Не открывая глаз, Олег попытался собрать расколотый мир по звукам. Говорили двое. Их голоса были ватными, неразборчивыми, как будто доносились из-под воды. Последствия короткого, но жесткого нокаута.

Странно. Его не связали. Даже не защелкнули наручники. И главное – не убили. «Пока».

Словно кто-то повернул ручку настройки в его голове: звуки прорезались, обретая резкость.

– Приходит в себя, – услышал Олег спокойный, низкий голос.

– Да брось, еще минут десять в отключке проваляется, – возразил второй, более нервный. – Ты уж если бьешь, то наверняка.

– А если бы это был один из «них»?

– Если бы это был один из «них», – с ледяным спокойствием ответил первый, – мы бы в любом случае живыми не ушли.

«Какого черта я поперся в эту квартиру, – ледяной змеей скользнула мысль. – Знал же, что это ловушка. Знал!»

– Видал знак? – второй голос понизился до возбужденного шепота. – Тот самый. С его шеи. Эрика говорила, что потеряла его в лесу у церкви.

– Переволновалась девчонка. Первый раз человека убрала.

– Это был не человек.

Пауза. Тяжелая, как могильная плита.

– С виду похож, – неуверенно пробормотал второй. – А она все-таки новичок…

– Знак нужно немедленно доставить в представительство Ордена.

«Все, мне конец!» – Олег понял, что они выпотрошили его карманы и рассматривают цепочку с созвездием. И разговор идет об убийстве Незваного. А его, Олега, они убьют все равно. На всякий случай. Надо же было так влипнуть. Словно в подтверждение его мыслей, первый голос произнес с абсолютной безапелляционностью:

– Этого придется убирать. Мало ли что он успел понять.

– Но он же никто! Обычный мент…

– Нужно жертвовать малым во имя великой цели.

«Это я, значит, малое… мелочь!» – Ледяная ярость обожгла его изнутри, вытесняя страх. Олег напряг каждый мускул, готовясь к последней, отчаянной схватке. Он услышал, как кто-то приближается, и под ногами этого человека с сухим хрустом ломалось стекло. Железная хватка вцепилась ему в воротник и с унизительной легкостью приподняла над полом.

– Внимание! – вдруг громко, сдавленно зашипел второй.

Сознание вернулось резко, как по щелчку, и первым, что выхватил вернувшийся слух, был тихий скрип балконной двери в спальне.

Хватка на его воротнике напряглась. Верзила, державший Олега, замер, превратившись в натянутую струну. А затем все снова пришло в движение. Нечеловеческая сила потащила Олега вверх – здоровяк инстинктивно выпрямлялся, встречая новую угрозу, и тащил за собой его беспомощное тело.

Олега буквально вздернуло над полом. Он открыл глаза. В дверном проеме спальни, в контрастном свете из коридора, стояло видение – неземное создание, эльфийская дева из забытой сказки.

Больше Олег не думал. Рефлексы взяли верх. Согнув пальцы в жесткую, рубящую «лапу», он вложил в удар весь свой вес и отчаяние. Удар пришелся точно в район сонной артерии верзилы. Вместо крика из его горла вырвался влажный, булькающий хрип, и стальная хватка на воротнике разжалась.

Тут же сухо щелкнул затвор. Выстрелов не последовало – вместо них раздалась серия тихих, шипящих хлопков. Прячась за оседающей тушей гиганта, Олег увидел, что стреляет тот, первый – тот, что сидел на кровати. И стреляет он не в него, а в девушку.

Времени на раздумья не было. Олег успел вбить в обмякшее тело верзилы два коротких, жестоких удара кулаком в пах, прежде чем нырнуть в сторону, в спасительную темноту прихожей. Краем глаза он успел заметить – дверной проем был пуст. Девушка исчезла. Скорее всего, убита. Тот, с «корочками», стрелял профессионально и почти в упор.

Буксуя по скользкому паркету, Олег на четвереньках вылетел к входной двери. Удача! Замок поддался с первого щелчка. Он вывалился на лестничную площадку, и в этот же момент снизу по лестнице взбегал еще один здоровяк. В одной руке пистолет, в другой – нечто совершенно дикое: тонкая, сплетенная сеть.

Олег рванул вверх по лестнице. Здоровяк на миг замер, оценивая, а потом без слов открыл огонь. Пули защелкали по стенам, выбивая из штукатурки белую пыль, которая осыпалась на него, как погребальный прах.

Добежав до верхнего пролета, Олег дернул дверь, ведущую на чердак. Он уже не удивился, когда на ней не оказалось замка.

Он ринулся в абсолютную тьму, и свет за его спиной погас. Череп с глухим треском встретился с вековой балкой. Взвыв от боли, ослепший, он пополз наощупь по заваленному голубиным пометом полу, ориентируясь на единственный спасительный прямоугольник света – слуховое окно. Пули снова забарабанили по дереву, где-то рядом с головой. Щепки и пыль полетели в лицо. Стреляли на звук – резкий переход из света в мрак сделал их слепыми.

Спотыкаясь и рискуя сломать ноги в темноте, Олег все же добрался до окна. Подтянувшись на израненных руках, он вывалил свое тело наружу, в слепящий дневной свет, на раскаленную солнцем крышу. Стрелявший, казалось, только этого и ждал. Новая очередь хлопнула почти в унисон с грохотом железа под ногами Олега. Сначала он ощутил не боль, а оглушающий, сокрушительный удар в спину. Словно на полном ходу в тебя врезался поезд. Тело швырнуло вперед, из легких с хрипом вышибло весь воздух. На мгновение мир погас, остался лишь оглушительный звон и слепящая вспышка за закрытыми веками.

– Попал… Сука! – прошипел он сквозь зубы.

Затем позвоночник пронзил раскаленный добела прут. Жгучая, невыносимая боль, от которой темнеет в глазах. По спине стремительно расползалась горячая, липкая волна крови. Ноги мгновенно стали чужими, ватными и подкосились. Он рухнул мешком, не чувствуя удара о металл. В голове мелькнула абсурдная, неуместная мысль о прививках от столбняка, которыми его пичкали на каждой медкомиссии. Может, хоть сейчас пригодятся.

Вскочив на ноги, он побежал. Грохот его шагов по металлической кровле казался оглушительным. Направление было неважно – лишь бы дальше от этого проклятого чердака, лишь бы выжить.

Это была скверная пародия на боевик. Редкий фильм обходится без погони по крышам, где герой-полицейский неумолимо преследует злодея. Только здесь все было шиворот-навыворот: гнались за представителем закона, и он, как затравленный зверь, петлял между кирпичных труб. Бешеный поток адреналина, впрыснутый в кровь, уже иссякал. Силы утекали из него, как воздух из воздушного шарика и каждый шаг давался все тяжелее.

Короткий, отчаянный взгляд через плечо. За ним бежали двое. Два верзилы, неумолимые, как машины. Они не стреляли. «Патроны вышли или решили взять живьем?» – обожгла догадка.

Впереди, как приговор, выросла желтая обшарпанная стена. Крыша стоящего впритык дома была на два метра выше – непреодолимое препятствие для измотанного человека. Олег прыгнул.

Это был прыжок на чистом отчаянии, на последнем остатке адреналина. Пальцы впились в острый край кровли. Рывок. Мышцы предплечий и спины взвыли, грозя разорваться. В глазах потемнело от чудовищного напряжения. Еще на один такой рывок сил бы просто не хватило. Он рухнул на живот, упершись ладонями в раскаленное железо, и замер, превратившись в слух.

Грохот бегущих ног приблизился. Олег ждал скрежета или возни, но один из преследователей, словно презрев законы гравитации, взлетел на крышу с нечеловеческой легкостью. У Чурсинова внутри все похолодело – он недооценил их, и эта ошибка едва не стоила ему жизни.

Времени не было. Взрывным движением Олег подбросил тело на руках, подогнул ноги и, оттолкнувшись, впечатал обе ступни в колени гиганта, уже поднимавшегося во весь рост. Раздался сухой треск. Верзила сдавленно взревел и, теряя равновесие, начал валиться прямо на Олега. Но тот уже откатился в сторону и, как пружина, рванул прочь с низкого старта.

Беглый взгляд назад. Второй преследователь неуклюже карабкался на стену. Первый, скорчившись, уже поднимался на ноги и тянул руку, помогая сообщнику.

«Где тут спуск?! Где?!» – мысль билась в голове, как пойманная птица. Легкие горели, ноги налились свинцом. Преследователи растянулись – тот, покалеченный, заметно отстал. Но второй, целый, медленно, но верно настигал его, и от его неотвратимого бега по спине Олега помимо красной жидкости, снова пробежал ледяной озноб.

Воздух с хриплым свистом вырывался сквозь стиснутые зубы. Ноги уже не слушались. Олег сделал еще два судорожных шага, и его голень нашла туго натянутую проволоку антенной растяжки.

Мир перевернулся. С оглушительным грохотом он плашмя рухнул на железную кровлю. Удар выбил воздух из легких и встряхнул внутренности. На мгновение Олегу показалось, что под ним треснули не только доски, но и его собственные ребра. Превозмогая огненную вспышку боли, он перевернулся на спину и, опираясь на локти, посмотрел на приближающуюся фигуру.

«Все… Конец», – пронеслось в голове. Со звериным рыком, который вырвался из его собственной глотки и удивил его самого, Олег качнулся вперед и встал на дрожащие ноги. Готовый умереть. Готовый драться.

И в этот момент из-за широкой кирпичной трубы, словно тень, отделившаяся от кладки, шагнула тонкая фигура в сером спортивном костюме и встала на пути его преследователя. Огненно-рыжие волосы до плеч разметал ветер, и они вились вокруг головы, как бледные змеи мифической Горгоны. Контраст был абсурден: гора мышц, несущаяся напролом, и это хрупкое, почти невесомое препятствие. Казалось, верзила просто не заметит ее, сметет, как ураган сносит картонную стену.

Но дальше произошло нечто, что разум Олега отказался принимать. Гигант на полном ходу врезался в неподвижную фигуру… и просто «рассыпался».

Девушка не сдвинулась ни на сантиметр. А двухметровый верзила рухнул к ее ногам сломанной куклой и затих.

Олег так и застыл, согнувшись в нелепой позе, с отвисшей челюстью. Фигура медленно развернулась.

– Господи… – выдохнул Олег, узнавая ее. – Та самая. Из квартиры.

И тут же, разрывая оглушенную тишину, грохнули два выстрела. Настоящих, без глушителя. Громких и окончательных. Два багровых цветка мгновенно распустились на серой ткани ее костюма, в районе груди. Лицо девушки, и без того бледное, стало мертвенно-белым, но она даже не пошатнулась. Только медленно развернулась обратно.

За ее спиной Олег увидел второго преследователя. Хромая, он подбирался к ним, все еще держа пистолет на вытянутой руке. Но его угроза иссякла. Затворная рама застыла в заднем положении, оголяя пустой патронник. Патроны кончились.