Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Иллюстрированная история группы «Звуки Му»

Иллюстрированная история группы «Звуки Му»
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
6 уже добавили
Оценка читателей
3.75

История наиболее самобытной отечественной рок-группы в изложении известного музыкального критика Сергея Гурьева и бессменного басиста «золотого» состава «Звуков Му» Александра Липницкого.

Лучшие рецензии
951033
951033
Оценка:
27

Алло. Кто там? Это Люба. Сейчас бы нам кофейку бы. Вчера закат очень грубый был. Болят, болят мои губы. Как легко представить зиму, если холод внутри. Как легко возникают сугробы за моим окном. И крики детей царапают коньками следы на стекле. Как легко вспоминаются покрасневшие пальцы на этом ветру. Покрасневшие пальцы и поднятый воротник пальто. Да, это зима, это её сугробы. Её приметы за моим окном. И запахом снега распахнуты ноздри. И дым лиловых сигарет совсем как тот мёрзлый дым из тех труб в том городе той зимой. И песня моя прозрачная и бледно-синяя как зима. Как наледи. Как скользкий лед памяти.

Алло. Кто там? Это Катя. Ну как вчера мое платье там? Закат очень грубый, да. Ночь легла над лесом, но ночь не виновата. От бизоньих глаз темнота зажглась. Единый рупь не разнимут двое. Раньше мы искали что бы нам теперь продать. Теперь мы ищем что б купить. Когда хочешь сделать что-нибудь себе всегда выходит какая-нибудь дрянь. Я самый плохой, я хуже тебя, я самый ненужный, я гадость, я дрянь. Зато я умею летать. Встань пораньше, взгляни в окно. Видишь, солнце встает? Это я плюнул кровью на дно, в голубой небосвод.

Алло! Кто там? Это Люда. Из пединститута, да. Закат вчера очень грубый был. Где Катя? Где Люба? Мы скоро поженимся, купим квартиру. Я кафель наклею на стену сортира. Я люблю вообще-то женщин, но любить мне лень потому что у женщин нету денег чтобы дать мне в долг. Проснулся я утром. Часов в пять. И сразу понял: ты ушла от меня. Ну и что. Ну и что? Что ты ушла. От меня. Знаешь, что все это значит? Вся твоя самоотдача: ноль минус один. Любовь это болезнь. Любовь это страшная болезнь. Я наверное возьму больничный лист.

Читать полностью
knizhnik
knizhnik
Оценка:
5

Нелепо корить книгу за то, что она не открыла для тебя что-то новое. В конце концов, книги пишутся не для этого, если, конечно, это не учебники или инструкции для садоводов. В нашем случае, однако, дело осложняется тем, что книга с названием "История группы "Звуки Му" заведомо обречена была на успех, по крайней мере, пока не распробуют. Такую книгу просто необходимо было придумать, а там уж хоть с чистыми листами тираж выпускать, что, по большому счету, и произошло.

Мамонов навсегда останется "отцом родным", не голосом, но почти инфернальным сквозняком вылизывающим каждую былинку "кошмара русской действительности"; то ли изгоняющим тень черта (красного?), то ли призывающим ее тенью своей руки. Так повелось, так было с самого начала, нам с этим жить, хоть ныне не все так, как в далекие годы: сквозняк стал теплее. Но внутри каждого сидит прекрасное чмо, которое норовит крикнуть: «Танцуй, Петя!» – чтоб стало смешно и страшно. Есть это, есть, не открещивайтесь.

Парадоксально, но при всех своих попаданиях Мамонов у нас сегодняшних один. Видимо, подобные архетипы являются в таком концентрированном виде раз в несколько поколений. Уж будьте уверены – в биографии "Звуков" на слова об уникальности Мамонова и его сологубовой "русскости" вы наткнетесь не раз. Знакомо? Вы думали об этом? Книга убедит в том, что вы не ошиблись.

Впрочем, на этих виражах встряхивает не без приятности. Есть кое-что другое: встречает нас предисловие Гребенщикова, из которого почти очевидным становится, что "Звуки Му" ухандокали пресловутый "совок". А то нам мало героев, что расковыряли левиафана своими гитарами, пробурчали что-то, похожее на "гласность" (или "стань травой") и неизбежно оборотившееся в "глянец". По счастью, до апофеоза подобного все-таки не дошло: сверкающая ижица – фигура Петра Николаевича на обложке – напоминает, что между глянцем и гласностью есть известный зазор.

Должно быть, именно поэтому книга вполне пригодна для чтения в метро и закусывания ее гамбургером. Она похожа на всякую другую нынешнюю книгу "о музыке". Книга из сорта "всех этих" – стремительный профессиональный речитатив, калейдоскоп огней, слишком быстро угасающих в сознании; тотальное говорение, равное безмолвию. Читается убийственно легко, даже там, где скучно, а наиболее скучна книга в той части, что посвящена позднейшей деятельности Мамонова. Единственное настоящее здесь – голос самого Петра Николаевича, рассуждающего об отравленности русского народа кока-колой и Ефреме Сирине. Он по-прежнему умудряется балансировать на грани между издевательским ерничаньем и щемящей пронзительностью, делая это настолько изящно, что высекает не искры уже, но слезы. Речь Мамонова нет-нет да и прерывается фрагментами из разнообразных печатных изданий – от простых заметок до "фирменных эссе". Такое впечатление, что нам вознамерились преподнести целый гербарий этих перлов, единственным оправданием чему может служить лишь то, что такова участь каждого из неравнодушных – судить о жизни беспробудного деревенщика по далеким отголоскам, всякий раз восторгаясь и неодоумевая по поводу очередного собственно мамоновского всплеска, подозревая за ним то ли виртуозное кривлянье, то ли все о нас. Может быть, стоило просто-напросто выпустить сборник этих самых интервью? Получилось бы проще, чище, намного более сердито и живо.

Впрочем, не слишком ли мы увлеклись? Все-таки, получилась вполне "форматная" книга о самом неформатном феномене русской сцены. Книга эта успешно встанет на полке где-то между переизданиями Троицкого и скрижалью о "Ленинграде". Взгляд скользит и скользит по строчкам, ничуть не запинаясь, ни на чем не задерживаясь . Очень занимательно, хоть строчки тотчас же истаивают в памяти. Мамонов пил, Мамонов орал, Мамонов поверил в бога. Что еще? Липницкий плохо играл на басу. В общем, мы знали об этом и раньше, но боже мой, какая легкость. И на том спасибо. Обсосано до косточек.

Читать полностью
Joker
Joker
Оценка: