Отзывы на книги автора «Сергей Довлатов»

Талант - это как похоть. Трудно утаить. Еще труднее - симулировать.

Так же трудно симулировать и удовольствие от книги. Если она не понравилась, то сложно будет описать ее всеми цветами радуги и возложить ей на обложку лавровый венок. А вот если понравилась...

Хочется сказать очень много, но понимаю, что не смогу этого сделать. Такую книгу, как эта, очень сложно оценить, ибо в ней нет сюжета, нет персонажей, раскрывающихся с каждой страницей... Это лишь обрывки разных судеб, записные книжки о жизни, которая когда-то была. Но именно из таких вот, казалось бы, осколков и складывается человек, его жизнь, словно бы огромная картина из кусочков мозаики.

Я сразу представила себе каким был Сергей Донатович. Каким было его мировоззрение, его друзья, его семья... Какой была его жизнь. Никакая биография, бездушное изложение сухих фактов, не может дать представления о человеке. Да, я буду знать дату рождения, место рождения...но истинное лицо писателя можно увидеть лишь в его книгах или в его записных книжках...

Некоторые из отрывков книги были мне знакомы ранее в качестве анекдотов, но с львиной долей я познакомилась впервые. Очень часто во время прочтения, на моем лице появлялась улыбка, часто даже смех. Некоторые цитаты я даже маме зачитывала, так они мне нравились. И главное, каждый раз я смеялась, как в первый.

Потрясающая книга. Страницы, наполненные юмором, иногда даже сарказмом, характеризующие жизнь того времени, жизнь Советского Союза. Но самое главное даже не это. Самое главное то, что эти записные книжки вызывают искреннюю улыбку. А это дорогого стоит - дарить позитив людям, находясь уже на небесах.

Книга произвела на меня приятное впечатление. Как будто я с кем-то пересмотрела старый семейный фотоальбом, где собраны фотокарточки многих поколений. Там есть и те, кто жив сейчас и кого я знаю. И те, кого давным давно уже нет с нами и семейные байки о ком с удовольствием передаются из уст в уста родственниками. Как будто перелистнув страницу альбома ты спрашиваешь у собеседника: "А это кто?", а он отвечает: "Это мой дед/брат/дядя. Незаурядная личность! С ним однажды приключился такой забавный случай..." И ты тонешь в потоке чужих воспоминаний. И тебя накрывает какая-то легкая грусть. Та печаль, при которой на сердце почему-то все равно легко и уголки губ невольно растягиваются в улыбке. Этих людей уже нет, а память о них осталась. И вспоминается только лучшее, только самое забавное, только самое смешное. За давностью лет все обиды и недомолвки спрятаны глубоко в душе или вообще забыты, а светлая память жива...

Это такая себе семейная хроника в миниатюре. Состоящая из самых выдержанных воспоминаний. Из самых сочных впечатлений. Из того, что запало в душу и было пронесено через года и через континенты. Я не могу сказать, что подобная литература относится к числу моей любимой - я люблю все таки более масштабные, прорисованные вещи, с качественно продуманным и очерченным сюжетом. Но иногда под настроение и такие зарисовки из жизни одной семьи трогают что-то в душе. Нельзя не отметить колоритность рода Довлатовых - когда мешается грузинская, армянская и еврейская кровь, получается взрывная смесь, которая и порождает таких персонажей как Донат, Арон, дед Моисей, дядя Роман Степанович, дядя Леопольд, тетка Мара и другие... Да и сам Сергей Донатович в этой книге изображен весьма специфической персоной. За таким интересно наблюдать на страницах книги, но жить с подобным человеком скорее всего невыносимо.

Самое примечательное, что род Довлатовых нельзя назвать дружным - всякое случалось между ними на их веку. Но при этом в воспоминания попали лучшие моменты. И даже если среди них и затесались какие-то неблаговидные слова и поступки - на них автор смотрит со снисходительной улыбкой. Вода точит камень, а время - горечь и обиду. Как ругались Сергей и теткин муж Арон при жизни! И с какой теплотой эти ссоры описывает автор на страницах этой книги!

Книга не попадет в мои любимые, но удовольствие от чтения я однозначно получила. При чтении чувствуется, что изначально "Наши" были разрозненными новеллами - порой в тексте встречаются повторение из другой главы, буквально слово в слово. Чтение это не портит, но внимание на себя притягивает. В послесловии я прочитала, что "... Довлатов рад был, когда его истории пересказывались как случившиеся в жизни. Рад был именно потому, что слепком с этой жизни они никогда не бывали..." И вот этот факт меня расстроил. Я поверила этим рассказам, поверила, что действительно жили такие люди и с ними приключались такие события... Уж больно ярким получился клан Довлатовых!

Довлатов в своей обычной манере — трагическая простота с вкраплениями смехуёчков сквозь скрежещущие от неуютности жизни зубы — показывает читателям, что любое место лишения свободы становится сакральным. Оно затрагивает не только тех, кто отбывает наказание, но и тех, кто за ними надзирает, так что первых от вторых иногда очень трудно отличить. Обволченные люди, которые существуют в каких-то немыслимых условиях, но при этом не превращаются в труху, а как-то умудряются шутить, приспосабливаться, вести дела, строить планы... На этом фоне сам альтер-эго Бориса Алиханов смотрится даже противоестественно: вот зэки сидят и точно знают, что делать и что они будут делать потом, а он вроде как на свободе, но при этом в жизненных координатах и путеводных огнях полный раздрай.

Сергей Донатович всегда хорошо знал то, о чём писал, так что его наблюдениям можно верить. Литературоведы много спорят о том, зачем этой нежно выпестованной повести, которая на самом деле всё равно представляет себе кучку новелл с общим местом и примерным временем действия, нужно обрамление в виде писем. Чтобы было более автобиографично? Чтобы связать эти фрагменты воедино? Наверное, всё сразу. Мне кажется, что больше всего эти письма нужны, чтобы смазать особенно жёсткие места, выдернуть нас на секунду из этой морозной и душно-угарной реальности — эй, очнись, ты тут, читаешь в тёплой квартирке у уютной лампы за кружкой чая. Они там, держи дистанцию.

В отличие от большинства другой лагерной прозы, в "Зоне" нет упора на какие-то детали быта, которые нас должны поразить своей суровостью. Всё это упоминается вскользь, как декорации. На сцене человеческие чувства, которые одинаковыми бывают что на воле, что за решёткой. только на зоне они острее и ярче, чтобы пробиться через это отупление и мороз, поэтому и смотрятся более выпукло. А так что музей Пушкина, что редакция газеты, что место отбывания наказаний — всё одно. Человеческое варево страстей.

Далеко не первое произведение автора, которое читаю. Но, увы, не самое интересное и не самое выдающиеся.
Однако его необходимо было прочитать, чтобы лучше прочувствовать более позднее творчество писателя.
Сама книга распадается на два плана:
1. рассказы Довлатова, написанные им ещё в СССР, потом кем-то случайно вывезенные
2. письма Довлатова к своему издателю (само собой разумеется, что это часть произведения!), написанные уже в США.
Получается, что автор сам с собой ведет беседу, обменивается какими-то замечаниями, житейским опытом. Сами рассказы слабы, хотя через них явственно просвечивает Довлатов, которого мы ценим и любим. А вот письма к издателю представляют собой определенный интерес.
Если хотите почувствовать творчество писателя, лучше для первого знакомства выбрать что-то другое, например, «Заповедник» , «Наши» , «Чемодан» .

Довлатова откладывала долго. Плеяда интеллектуалов русского зарубежья меня никогда не привлекала, но именно Сергей Довлатов как-то постоянно попадался на глаза. Взяла на пробу «Филиал» - не хотела начинать с разрекламированных книг. Теперь сижу и думаю, понравилось мне или нет.

...Я сижу на кухне, за столом, обтянутым клетчатой клеёнкой . На столе колбасно-сырная нарезка, печенье. Пью ароматный травяной чай, тогда как напротив взрослый мужчина с грустным взглядом, выпив для храбрости несколько рюмок водки, рассказывает мне о том, как съездил в Лос-Анджелес на прошлой неделе. Я смеюсь над русскими иммигрантами и удивляюсь Этой Женщине. В глазах рассказчика вижу, что тот чувствует намного больше, чем хочет рассказывать....

Примерно такое ощущение возникает при прочтении «Филиала». Ламповая, камерная атмосфера и откровение близкого человека. Ни сюжета, ни глубокой задумки. Вроде вообще ничего нет в этой книге особенного, а когда читаешь, полностью погружаешься и возникают образы, описанные выше.

А теперь возвращаюсь к вопросу «понравилось ли»? В книге чувствуется простодушие и душа. По-человечески - да, понравилось.

И, напоследок, касаемо знакомства с автором. Сергей Довлатов - потрясающий рассказчик, но не рановато ли его записали в русские классики? Его проза очень легкая и приятная, но не в контексте той гениальности, которую ему приписывают. Или это пиар-ход такой? :)

Люблю я Довлатова! Хотя этот сборник — не самое лучшее, что было написано им.
И тем не менее, хороший юмор, сочный язык, профессиональные байки и потрясающая самоирония подарят вам хорошее настроение. За это готова поручиться.
"Ремесло" — автобиографичная книга. Не знаю сколько там правды, а какая доля вымысла, но звучит буквально всё реалистично.
Довлатова стоит читать уже только для того, чтобы лучше понять ту эпоху, проникнуться духом творческой интеллигенции, попытаться понять многих недовольных и тихо бунтующих (ну, как могли, так и бунтовали!).
А я его читаю ещё и из-за своей любви к этому красивому мужчине и талантливому писателю. За положительные эмоции и такую искрометную подачу.
Браво!

Небольшой сборник историй, переписок, дисскусий, выступлений Довлатова о литературе и писателях. Основная тема этих зарисовок, литература в эмиграции, литературатурное дело в условиях СССР и Запада.

О литературе, ее будущем, ее влиянии на человека говорится немало. Солженицын, Тургенев, Гоголь, Бродский, Набоков, Достоевский, Толстой, Пушкин, Чехов, Войнович, Ерофеев, Маяковский. Настоящее и прошлое русской литературы. Довлатов рассуждает о влиянии времени на восприятие литературы, о стирании реалий, которые в будущем становятся незначимы перед более важными критериями отбора.

СССР и Америка. Идеологическая конъюктура против конъюнктуры рынка, или попросту спроса. Коммунизм и демократия.
Советская цензура, как всем известно, просто уничтожала писателей. Хочешь публиковаться - пиши то, что одобрят, а про свои мысли забудь. Но ведь запреты всегда хотелось нарушать и обходить, а русскому человеку в особенности. Таким образом, борясь с "реформистами", никто иной, как советская власть и создала их. Живя под гнетом соцреализма, кто-то ломается, а кто-то "превращается в атланта".

Вот так. На голове у западного человека - сомбреро. А у нашего плита...

Америка - приют для Довлатова, тут и американская литература, и кино, и демократия. Но по дому то все равно скучаешь.

Дома нас учили: советское - значит отличное, наши луга самые заливные, наши морозы самые трескучие, наша колбаса самая отдельная.

Оказалось, что демократии надо учиться. Надо учиться слушать оппонента, принимать его точку зрения, как бы приятно не было быть единственным источником истины. Учиться делать выбор, ведь уже никто не диктует сверху одну единственную правильную схему поведения.

Мы избавились от кровожадной внешней цензуры. Преодолеваем цензуру внутреннюю, еще более разрушительную и опасную. Забываем об унизительной системе аллюзий. Жалких своих ухищрениях в границах дозволенной правды.

Писатель в Америке и писатель в СССР - два абсолютно разных статуса. А русский писатель на Западе, вообще что-то между.
Если в России главным отбором занималось государство и оценивалось содержание, то в Америке могло быть напечатано что угодно, если на это был спрос. И так вышло, что многие талантливые писатели России прославились именно там. Страна сама уничтожала свое литературное достояние.

Сейчас уже нет СССР, а Россия пошла по стопам рыночной экономики. Рамки и запреты не убраны полностью, но дышать стало свободнее. Многим не нравится, что на прилавках продается ширпотреб, вроде "Сумерек" и Донцовой, но это и есть Рынок. Главное, что среди всего этого мы можем найти хорошие книги на любые темы.

Я бы хотел дожить до тех дней, когда возродиться наше опозоренное отечество, ставшее пугалом мира, и это будут дни возрождения нашей многострадальной литературы. Оба эти процесса неизбежны, и я даже не знаю, какого из них я жду с большим волнением...

Довлатов - один из самых моих любимых авторов. Всегда повеселит и утешит. Или хотя бы просто повеселит.
Но вот это конкретное издание - халтура издательства "Азбука-классика". Всего в "сборнике" 8 рассказов. Из них "Мой старший брат" и "Дядя Леопольд" вытащены из книги "Наши", "Поплиновая рубашка" из книги "Чемодан", а рассказ "Виноград" - из намеченной книги "Холодильник" (в которой успело осесть всего лишь два рассказа).
Я, конечно, рад, что любимого автора так пропихивают в печать, так сказать, популяризуют. Но так неаккуратно? Понятно, что Довлатова можно с удовольствием читать с любой страницы, но истина дороже. К тому же азбука-классика нынче уже зашкаливает за 100 рублей, что не так уж и дешево для подобного качества издания и для нашей провинциальной глубинки в целом.

Из когда-то прочитанного "Ремесла" Довлатова мне больше всего запомнились яркие врезки во многих главах, озаглавленные как "соло на ундервуде". И с тех пор я всё планировала добраться до их компиляции в рамках одного сборника. Это короткие зарисовки из жизни, яркие мысли, пришедшие на ум, истории об известных и не очень знакомых, наброски, позднее получившие отражение в других книгах автора. Заметки забавные и грустные, проницательные и излишне резкие, мудрые и просто дурашливые.

В аудиокниге Михаил Полицеймако озвучил "Соло на ундервуде" – заметки советского периода 1967-1978 годов, а Ефим Шифрин прочёл "Соло на IBM" – собрание американского периода с 1979-го вплоть до смерти писателя в 1990-м году.

Иногда судьба подкидывает совершенно уж неожиданные вещи (в роли судьбы - мой лучший друг Романька, который рассказал, что над одним рассказом из сборника так хохотал, что чуть не облысел, а заодно дал бумажный вариант книжки). Вот, например, что вы можете ожидать от книжки Довлатова, на которой написано яркими буквами "Марш одиноких"? Правильно, что внутри будет его книга под названием "Марш одиноких", в которой собраны статьи Довлатова, написанные для газеты "Новый американец". Устоявшееся конкретное название, вполне определённый сборник. Но не тут-то было. Внутри - почему-то так называемый "Юбилейный сборник" Довлатова, который, в общем-то, никакого названия и не имеет. То есть, это пятнадцать рассказов из разных сборников, которые автор счёл лучшими в своей рассказывательной карьере и хотел втиснуть в сборник, приуроченный к пятидесятилетнему юбилею, но, как мы знаем, к сожалению, автор до этой даты дотянуть не смог. И остались эти рассказы слегка неприкаянными. То есть, все знают (ну как - все, все любители Довлатова, чей интерес заходит чуть дальше непосредственно художественных текстов), что автор считал эти рассказы лучшими, но предпочитают читать их в тех сборниках, где они расположены изначально. А сделать это очень легко - почти все они взяты из "Зоны", "Заповедника" и "Компромисса" (может быть, ещё откуда-то, остальное я не читала) и только парочка текстов оказались для меня новыми, неузнанными, без сквозных персонажей.

Я, в принципе, понимаю, почему сборник так и не стал популярным. Рассказы действительно хороши, но всё же ярче они играют именно в смысловых тематических связках, опираясь на дружеское плечо своих чуть менее любимых батькой, но таких похожих братьев. Свалите в одну кучу бриллианты - и они не будут так сиять и смотреться, как на нейтральном или тёмном фоне, на то они и бриллианты. Непонятно только, за какую такую провинность сборнику вдруг дали название уже существующей книги того же автора с абсолютно иным содержанием. Чтобы запутать? Ведь не будем же мы предполагать, что ответственные за издание по каким-то причинам не знали о существовании этой книги и поленились проверить, пожалуйста, давайте не будем предполагать такие вещи, только не в этот чудесный мартовский день.

Если кому-то лень было читать всё это брюзжащее нытьё на тему того, доколе мы будем терпеть этот гнетущий гнет, то вот краткое резюме: лучше читать все эти тексты в тех сборниках, где они гнездятся изначально. Хотя обложка симпатичная, что уж тут говорить.