Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Император. Шахиншах (сборник)

Император. Шахиншах (сборник)
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
7 уже добавили
Оценка читателей
4.75

Сорок лет проработав журналистом в разных странах Африки, Рышард Капущинский был свидетелем двадцати восьми революций на разных концах Чёрного Континента и за его пределами. «Император» – его рассказ о падении империи Хебру Селассие I, «Шахиншах» – исследование механизма крушения режима шаха Реза Пехлеви.

Лучшие рецензии
countymayo
countymayo
Оценка:
59

Хорошие книги от прочих отличаются тем, что приводят за собой друзей. Так, прошлый год принёс мне неожиданный урожай иранской прозы: Сераджи, Далия Софер - и захотелось почитать предысторию, как Возвышенное Государство докатилось до жизни такой. И вот Капущинский: журналист, очевидец, аналитик.
Чем дальше я погружалась в хитросплетения "Шахиншаха", тем яснее формулировались два вопроса: как это пропустили в восьмидесятые годы? и не проходит ли наше отечество иранский путь. Судите сами:

Нефть приносит громадные барыши, но ее добычей занято незначительное число людей. В социальном смысле нефть не рождает дополнительных проблем, ибо не способствует ни росту пролетариата, ни увеличению буржуазии, а следовательно, правительство не обязано ни с кем делиться доходами и может свободно ими распоряжаться, руководствуясь своими помыслами и желаниями. Поглядим на министров из нефтедобывающих стран, как высоко подняты их головы, какое в них ощущение силы, они – лорды энергетики, которые решают, ездить ли нам завтра на машине или же ходить пешком.

С одной стороны - зажравшиеся торговцы недрами, летающие спецрейсами в Мюнхен просто пообедать, с другой - деревни, где из дерьма, извините, строят, дерьмом отапливаются, в дерьме рождаются и в дерьме умирают. С одной стороны - блестящие празднества, наряды и хвалебные песнопения "Да здравствует прогресс!", а с другой - из продажи изымают пособие для автомехаников, потому что глава о поломке двигателя как бы намекает на проблемы в правительстве. Сесть можно даже за болтовню о погоде: "Ох, душно, гроза надвигается", и всё, и статья. За подстрекательские речи положена смертная казнь, а какие речи считать подстрекательскими, никому не ведомо. Все и молчат. Осатаневший от оруэлловщины лирический герой напрямую интересуется: господа, а не пора ли этого Шахиншаха того... по шапке? И мудрый старик ответствует: да что вы, он, конечно, паразит, но не совсем уж паразит-паразит, потерпим пока и такого, а то придёт незнакомое зло...
Старик свято прав. Утомясь растленным шахским режимом, иранцы совершили кровавый переворот и поставили править высоконравственного, достойного и благородного... аятоллу Хомейни. Эйфория была недолгой, и поныне Иран наслаждается всеми прелестями теократии. Уполномоченный по исламской нравственности лезет в книжный шкаф за запретной литературой, в холодильник за нехаляльной едой, в супружескую постель - а с кем вы там? а как вы там? что-то поза не правоверная! Попали из кулька в рогожку.

Не в обиду растафарианцам, эфиопский негус Хайле Селассие, герой "Императора", поначалу тоже выглядел сатрапом и гнидой казематной. Для примера: когда венценосца обвинили в том, что северные провинции голодают, он едва ли понял, о чем речь: северные провинции пухли с голоду всегда. Две тысячи лет голодают, и ничего, при чём тут негус? У него своя стезя. И об этой стезе рассказывают в тайных интервью бывшие царедворцы. Сложносочиненные дворцовые интриги. Комичные титулы вроде придверного, подушечного и лейб-миномётчика. Фантазийные имена: Гырмаме Ныуаль, Тесфайе Гебре-Ыгзи, Эндалькачоу Мэконнын. Но абсолютная чуждость - только фон, на котором разворачиваются подозрительно знакомые события.
Одним из первых указов Хайле Селассие было определение высшей меры наказания как расстрела и назначение палача. Ах, сатрап, ах, казематная... Но тут мне стало очень стыдно. До императора-прогрессиста в Эфиопии практиковалось четвертование, причём казнить должны были, сами под страхом смерти, ближайшие родственники: мать, отец, жена, сыновья. Запретил Хайле Селассие и поиск преступника с помощью накачанных наркотиками медиумов, и блокаду населённого пункта, где произошло, скажем, убийство: пока не выдадите виновного, к колодцам не подойдёте. Жители либо сдавали кого-то невиновного, либо удерживали друг друга буквально за одежду, чтобы не пошёл доносить, и гибли от жажды. Всё это было обычной практикой, и монарх прекратил это одним росчерком пера.
Так кто же такой Император: самодур или благодетель отечества?

О том, что может сделать один человек, наделённый неограниченной властью, и о том, чего он не может, несмотря ни на какую власть - читайте у Капущинского. Он видел своими глазами и слышал своими ушами.

Читать полностью
autumn_eyeglasses...
autumn_eyeglasses...
Оценка:
20

Тяжело пересилить себя, но ради такой книги стоит снова начать писать на ЛайвЛибе. Многим людям трудно понять и полюбить мир политики потому, что журналисты, политологи, да и сами политики в своих мемуарах либо безмерно скучны, либо, что ещё чаще, плоски. Борьба за власть в их изложении оказывается либо театром марионеток, набором пустых схем, либо героическим эпосом, morality play, поводом поговорить о "роли личности в истории". Редко когда аналитическая глубина сочетается с сильным, страстным голосом литератора. Раньше я знал лишь одного такого писателя, и им был Гор Видал. Теперь знаю ещё одного.
Обе повести в этой книге посвящены падению диктатур: "Император" рассказывает о последних годах двора эфиопского тирана Хайле Селассие, а "Шахиншах" - о шахе Ирана Пехлеви и о революции Хомейни. Автор редко прибегает к теоретическим схемам (разве что упоминает Канетти в самом конце "Шахиншаха"). Но его истории объясняют лучше любых монографий. В них повествуется о том, как безрассудство, боль, надежда, месть - человеческие страсти - образуют шторм, который наполняет человеческие тела силой, и как иероглифами этих тел пишется История.
Книга, после которой хочется читать ещё больше, ездить по свету, выучить польский (на котором писал Капущинский - и не всё ещё переведено на английский), выйти на улицу. Книга для меня.

Читать полностью
Algis
Algis
Оценка:
7

Первая история рассказывает о последнем императоре Эфиопии. Надо сказать, что она написана со слов слуг и приближённых людей императора. Написана она очень хорошим литературном языком. Напоминающим, как мне кажется, классическую литературу Дальнего Востока. Трагическая история о человеке, который хотел повести свою страну по пути прогресса.
Должно быть, чем сильнее отставание от передовых стран, тем более решительны, должны быть реформы. Любые половинчатые решения приводят краху существующей системы. Иногда нужно отказаться от своей божественности, как поступил Хирохито император Японии, которая проиграла войну, пережила унижение оккупацией, но стала тем, чем она является.
Однако как бывает странным, что судьба человека, даже неудачника, но желавшего благо своей стране обрастает легендами и приобретает мистический оттенок. Справедливость побеждает и после смерти его имя становится символом африканского мессианства. Джа даст нам всё. Может в будущем Эфиопия превратится в страну, что живёт по законам справедливости. Тогда в центре Аддис-Абебы появится памятник последнему императору Эфиопии Хайле Селассие I (урождённому расу Тафари).
Чем больше я читал вторую историю, тем больше я узнавал в ней родную страну. Да конечно нас не хватает на улицах тайная полиция САВАК и не подвергает пыткам. Да это так и мы живём в относительной свободе, но всё-таки как похожи приёмы, использованные властью. Здесь и партия созданная для поддержки шаха. И мудрые слова автора о нефти.

Нефть приносит громадные барыши, но ее добычей занято незначительное число людей. В социальном смысле нефть не рождает дополнительных проблем, ибо не способствует ни росту пролетариата, ни увеличению буржуазии, а следовательно, правительство не обязано ни с кем делиться доходами и может свободно ими распоряжаться, руководствуясь своими помыслами и желаниями

.
Конечно кроме тирана и деспота шахиншаха Реза Пахлеви, в книге есть и другие персонажи это и премьер-министр Моссадык, желавший превратить Иран в правовое государство. Это и строчки, в которых упоминается Хомейни. Удивительно, что человека, которого на Западе стали сравнивать с Гитлером, не воспринимается при чтении абсолютное зло. Наоборот это человек воплощает в себе голос народа требующего справедливости.
Можно почитать про иранцев, как о народе-бунтаре. О шиитах, как о мусульманах стоящих в оппозиции к суннитскому большинству.

Читать полностью