Книга или автор

Отзывы на книги автора Роберт Холдсток

6 отзывов
EvgenijHolmuratov
EvgenijHolmuratov
Оценил книгу

Большая часть читателей в России после имени Роберта Холдстока недоуменно воскликнет: «кто?». Это неудивительно, ведь одному из самых важных в своем жанре писателей мало того что не повезло с экранизациями (их нет), так еще и до книжных полок он добрался спустя десятки лет, после важнейших публикаций. А при этом Холдсток внес ощутимый вклад в развитие фэнтези.

«Лес мифаго. Лавондисс» — два романа, объединенных одним циклом и кое-какими сюжетными линиями. В первом Холдсток учтиво знакомит читателя со своим миром. Вот магический лес, где происходит всякая чертовщина, а вот мифаго. Это существа, порожденные нашим подсознанием, но обладающие собственной волей и желаниями.

Если не вдаваться в подробности, сложно доходчиво объяснить, что из себя представляют мифаго, но у романа на это сотни страниц. Читать работу Холдстока интересно в первую очередь благодаря природе мистических существ, а не из-за хитросплетений сюжета. Идея мифаго столь сложна, что понимается на раз-два, хоть это и парадоксально.

Холдсток изучает сознательное и бессознательное. Коллективное и частное. Это не легкое чтиво о рыцарях и принцессах, а настоящий трактат по психологии с примесью мистицизма. Можно ли назвать Кухулина настоящим, если он переживал несколько воплощений, порожденных как группой людей, так и каждым в отдельности? А если он способен чувствовать, сопереживать и проживать многие года, развиваясь? Где здесь грань между реальностью и крепким вымыслом? Холдсток не дает прямого ответа на подобные вопросы, но помогает решить персонажам.

При этом каждый образ тесно завязан на легендах и старых преданиях. Что там, даже Стивен и Китон, которые живут в середине двадцатого века, превращаются в фольклорных персонажей, сами того не осознавая. Можно тысячу лет рассуждать, что ведет бывшего военного по его пути. Собственная воля? Рука писателя? Песни провидицы? Или тысячелетние традиции эпоса? Почему-то после прочтения складывается впечатление, что последнее.

Впрочем, роман со скоростью гепарда набирает обороты ближе к финалу, да так, что некоторые глупости прогладываются как таблетки. «Так нужно, — думает читатель. — Это все огромный замысел, огромная легенда». И уже через минуту можно с радостью обнаружить, что этого запала хватает и на второй роман, «Лавондисс».

Холдсток, избавившись от необходимости объяснять читателю природу мифаго, теперь показывает себя не только новатором, но и прекрасным писателем. Нетрудно заметить, как выросло его умение прописывать персонажей. На смену весьма функциональному и плоскому Стивену приходит действительно интересная Таллис. У нее живой ум, она любопытна и непоседлива. Ее мотивы несложно понять, а все действия продиктованы характером, но никак не сюжетом.

Вместе с персонажами оживился и язык. Если «Лес мифаго» читать порой сложно от перегруженных конструкций, а порой от чрезмерного дробления, то второй роман все больше напоминает мелодичную сонату. Слова яркие, насыщенные, четкие. «Лавондисс» все еще не получится растянуть на цитаты, но все же читать его куда приятнее.

Многие символы обретают силу именно во втором романе. Еще в «Лесе» можно заметить, насколько происходящее походит на сон, но «Лавондисс» уже напоминает настоящий транс. Обряды, маски, вороны, огромные деревья, ритмичные песни, кровь, кости, истерия, фанатизм, галлюцинации и предназначения. Каждый раз, закрывая книгу, словно просыпаешься. Несложно и вовсе забыть все, что прочел, ведь сны мы частенько забываем.

«Лес мифаго. Лавондисс» — не та книга, которую можно кому-то посоветовать. Но это тот опыт, который должен пережить каждый почитатель жанра, особенно, если он хочет окунуться в первобытный транс. Во многом этапная книга для фэнтези, которая слишком долго шла до читателей в России.

Zatv
Zatv
Оценил книгу

Складывается впечатление, что российские издатели панически боятся сложной интеллектуальной фантастики, видимо, заранее предрекая ей коммерческий провал. «Идеальное несовершенство», к примеру, добиралось до российского читателя 15 лет. Циклу Холдстока про Райхоупский лес повезло гораздо меньше. Он ждал своей очереди целых 34 года. А ведь, Холдсток определил развитие целого жанра. Без этого цикла, наверное, выглядели бы совсем по другому и «Американские боги» Нила Геймана, и «Иные песни» Яцека Дукая, и еще множество других книг, формирующих лицо современной фантастики.
***
Центральная идея повествования, сама по себе, грандиозна. Есть «первобытные» леса (в Англии, Франции и других местах), где деревья могут «вытягивать» из подсознания людей мифические образы, воплощая их в виде «мифаго» - вполне реальных существ, которые могут даже убить.
Лес впускает в себя только тех, кто нашел «пустотный путь». (В качестве исключения, можно свалиться туда на самолете, но выживание не гарантировано). Вся сюжетная основа цикла вращается вокруг Райхоупского леса, который притягивает к себе пытливые умы, пытающиеся всеми способами проникнуть в него и исследовать столь необычное явление. Этой исследовательской стезе посвящен первый роман книги – «Лес Мифаго», в котором отец семейства – Джордж Хаксли, и его друг – оксфордский профессор Уинн-Джонс, день за днем исследуют «первобытную местность», тщательно документируя свои поиски, как бы, прокладывая путь идущим следом. В конечном итоге, лес поглотил и этих двоих, и обоих сыновей Хаксли – Кристиана и Стивена, и летчика Гарри Киттона, который решил помочь Стивену найти его возлюбленную-мифаго.
***
Не буду повторять, что отмечают все рецензенты – связь «мифаго» с «имаго» Юнга – бессознательными образами. Фактически, воззрения Юнга явились теоретической первоосновой мира романов, что позволило Холдстоку не отправлять своих героев на какой-нибудь Солярис, а ограничиться небольшим куском Англии, где, как оказалось, время больше похоже на слои, лежащие друг на друге.
Если первый роман, скорее, глядит на мир глазами людей-исследователей, то во втором - «лес» обретает свой голос и становится полноценным персонажем повествования. Сводная сестра Киттона – Таллис (названная в честь Талиесина – легендарного валлийского барда, между прочим), наделена даром открывать пустотные пути, и, достигнув тринадцати лет, отправляется в лес найти брата и вернуть его назад. «Лавондисс» - и более «архитипичен», и более «наукообразен». Он построен на извечном мифе об ошибке героя и трудном пути по ее исправлению.
Человек, проходя через «лес», создает извлеченную из подсознания реальность, населенную множеством «его» мифаго. Подсознание другого человека может изменить созданный мир, что создаст «ловушку» для первого идущего, который не сможет найти пути назад – в мир людей.
Таллис, увидев через пустотный путь раненого героя, решила пожалеть его, отогнав птиц-падальщиков, в результате, сделав это место запретным для птиц во всех временных пластах. Это обречет на смерть первобытных людей, живших в данном месте во времена оледенения, и навсегда поменяет мифы людей. Ее очень долгое путешествие по лесу и множественные перевоплощения будут посвящены только одной цели – исправить свою подростковую ошибку и дать возможность Киттону найти дорогу назад.
Сюжетно, «Лавондисс» в чем-то похож на «Снежную королеву». Только, сказочная форма заменена на многослойное мифологическое повествование, делающее более ценным «как» это написано, чем сюжетную канву. (Нам не рассказывают миф, а он проживается через героев книг).
***
Холдсток в своем повествовании доходит до первичных, очень жестоких мифов, где расчлененка и каннибализм – обычные явления. Это – «Сказки Джамбаттиста Базиле», а не приглаженная их обработка Шарлем Перро и братьями Гримм. И Лавондисс – рай в представлении мифаго, где нет времени и куда они все стремятся, на самом деле является вечным холодом, сковывающим все вокруг.
***
Вердикт. «Базовое» произведение современных фантастики и фэнтези. Читать обязательно.

P.S. У «лесного» цикла Холдстока существует своеобразная «визуализация», которую он, возможно, учел при создании своего мира. В 1980 году на экраны вышел фильм «Другие ипостаси», где главные герои тоже предпринимают попытки погрузиться в свое подсознание, используя мескалин и ванную с раствором, отключающим внешние ощущения. В результате – временное превращение в кроманьонца, достижение уровня «первоматерии» и невыразимый ужас, испытываемый всем живым перед лицом огромного безразличного убийственного космоса.

Juliania
Juliania
Оценил книгу

В данную книгу вошло два произведения Роберта Холдстока «Лес Мифаго» и продолжение оного - Лавондисс. Хотелось бы сказать о них отдельно.

Лес Мифаго: Вначале произведения автор погружает нас в мир Мифаго - (Мифаго — созданные человеком мифические существа, путем слияния сознания людей, народов или отдельных персон с магией Райхоупского леса). Чтение хочу сказать не из самых легких, нужно поломать голову, чтобы понять магию и происхождение как леса, так и его обитателей.

Но как только я пробралась через дерн мифологии, картина стала для меня более понятной и манящей. Чем то привлекло меня это произведение, возможно своей необычностью, гротескностью. Но я читала ее с интересом.

Прекрасно описанный лес с его дубами исполинами и вполне приятный сюжет с парой интересных поворотов.

Я вообще могу, советовать это произведение к прочтению, вполне неплохое чтиво для любителей фэнтези. Необычный мир, магический лес населенный мифическими созданиями, которые создавало человечество на протяжении всего времени. Здесь вы встретите древние племена, рыцаря на гнедом коне , следы древних римлян и скандинавов. Лес действительно получился довольно интересным и необычным.

Лавондисс: Ну это полное разочарование. Я так много мучилась с этой историей, она не вызвала у меня ни капли чувств, ни к персонажам, ни к их переживаниям и стремлениям.

Половина книги безжалостно рассказывает нам о маленькой девочке развивающей в себе талант подаренный магическим лесом. Хотя есть один плюс, истории рассказанные девочкой а точнее мифы, заставили меня наблюдать с интересом за ходом повествования..

Автор не дал мне крючков за которые я бы зацеплялась в этой истории и с интересом следила за развитием событий. Райхоупский лес совершено стал чем то непонятным. Я запутывалась во всем - в пустых путях которые открывала ГГ, в лесу, во временах года, в названиях масок, обычаях и мифах. А придававшиеся любви человеко подобные деревья просто выбили меня из сил и все желание читать пропало. Я заканчивала чтение, просто на автопилоте, мне было совершено все равно чем закончится история и что случится с героями повествования.

Я никому не советую это читать, поберегите ваши нервы.

Zangezi
Zangezi
Оценил книгу

Что мы знаем о богах и духах палеолита? О мифах и верованиях последнего ледникового периода, долгие века которого (26–12 тыс. до н. э.), несомненно, повлияли на становление человека и общества самым серьезным образом? Ни-че-го. Эти сведения не раздобыть на археологических раскопках, не реконструировать из письменных источников позднего времени, не прочесть в геноме. Огромнейший, важнейший пласт нашей культуры, наших корней и истоков навсегда пропал с горизонтов человеческого сознания… Но, быть может, он остался в бессознательном?

Попытки представить, вообразить себе первые божества и древнейшие культы регулярно предпринимались в литературе. Собственно, из этого вырос жанр фэнтези. Лавкрафт, Говард, Толкиен… У Дансейни есть впечатляющий образ знакомых богов, за спинами которых смутно возвышаются гигантские фигуры богов неизвестных, забытых, но оттого не менее могущественных. Однако все это можно назвать объективно-историческим подходом, когда писатель сочиняет что-то вроде летописи «реальных» событий. Другое дело — метод субъективно-психологический, отправляющий читателя в страну, чья карта изображает не поверхность земли, но глубины человеческой психики. И здесь цикл Холдстока «Лес Мифаго» — один из ярчайших образцов.

А кем еще вдохновляться на таком пути, как не К. Г. Юнгом?! В тексте книги то и дело встречаются характерные юнгианские маркеры: «коллективное бессознательное», «архетипы», «символы бессознательного». Само центральное понятие Холдстока, «мифаго», очевидно сделано из юнговского «имаго» — так называются бессознательные образы, подспудно воздействующие на сознательную жизнь человека. Юнг считал индивидуальные имаго производными от коллективных архетипов, но ведь архетипы тоже когда-то возникли? Возможно, когда-то чье-то бурное воображение и сильные переживания впервые породили столь устойчивые структуры психики, что они словно зажили своей жизнью внутри наших душ? А может, и сейчас существуют люди, способные создавать мифаго? Ответ Холдстока — однозначное да.

В поисках первообразов он отправляет своих героев в чащу Райхоупского леса — этого волшебного резервуара коллективного бессознательного, своим существованием обязанного бессчетным поколениям палеолита. Порой на своем пути они мельком замечают Артура, Робина Гуда, Кухулина и прочих «литературных» мифаго, с которыми работал и Юнг, но Холдстоку они не интересны. Он гонит героев туда, где перед грузом веков беспомощны любые книги, любые легенды, где холодное дыхание тысячелетних льдов поставило человека на грань вымирания — и тем самым сделало его таким, каким ему отныне предстояло быть. Холдсток обнаруживает в сознании этого «ледникового» человека ту волю к жизни и те мощные чувства, что не только позволили ему выжить, но и отлились в формы первых мифов Земли. Некоторые из этих мифов автор записывает — и как знать, не явились ли они ему из его собственного бессознательного?

Неудивительно, что чары Райхоупа столь притягательны. Стивен Хаксли, герой романа «Лес Мифаго», влюбляется в девушку-мифаго и отправляется за ней в лес. Его компаньон Гарри Китон ищет там свое прошлое, а Таллис, героиня романа «Лавондисс», — уже самого Китона, своего брата. Но это лишь повод — лес обещает много больше: и любовь, и знание, и проверку себя, и что-то действительно подлинное, непреходящее. Это что-то вторгается в жизни героев (а заодно и в воображение читателей) уже с первых страниц книги ошеломляющими запахами, мощь которых Холдсток не устает подчеркивать. Животная, первобытная «вонь» обитателей леса, стойкий дух его земли и растений вскоре подкрепляются силой других стихий: огня, воды, воздуха. Все это вместе пробуждает ощущение настоящей природы — не той, что в парках и между автострадами, а той, откуда мы все вышли и которая все еще внутри нас — не зря они синонимы.

Поход к истокам закономерно оборачивается путешествием к себе — или индивидуацией, на языке Юнга. Это подчеркивается и повествованием от первого лица, и прихотливой игрой времени, которое растягивается и сжимается по законам скорее внутреннего чувства, чем объективной реальности. Здесь смена сезонов может занять несколько минут, а героиня — потерять счет столетиям, превратившись в дерево. Совсем избавиться от оков времени вроде бы можно, достигнув сердца Райхоупского леса — страны Лавондисс, «теплого» или райского места, что для ледникового человека, впрочем, одно и то же. И вот тут наши герои терпят поражение, потому что рай — не для людей.

Согласно Юнгу, путешествие в глубины бессознательного должно оканчиваться если не приручением последнего, то по крайней мере освобождением от его слепой власти. Полная захваченность бессознательным, отождествление себя с ним крайне опасны — немецкий психолог видел в этом тупик и даже регресс. Цель индивидуации — достижение уровня самости, при котором трезвый, сознательный взгляд на жизнь проистекает из ясного понимания бессознательных основ. Ни один из героев книги этого уровня не достиг. Кого-то остановила страсть к своей аниме, другой забылся в ложном, ничего не стоящем здесь знании, третьих неудержимо влекло к таким пределам, за которыми заканчивается все человеческое. Неслучайно началом и итогом всех их судеб стала разлука. Разлука, не единение.

Стивен разлучен с Гуивеннет, а также с братом и отцом. Таллис разлучена с родителями и братом, а позже и с возлюбленным. Ученый Уинн-Джонс теряет записи всей жизни и умирает, так и не повидав свою уже взрослую дочь. Дивная магия Райхоупского леса обернулась черной, посулив, но не принеся нашим героям счастья. Древние мифы оказались слишком большим искушением для современного сознания, а их власть — поистине неодолимой. Может быть, это и к лучшему, что они погребены в самых тайных уголках нашей души? Артуры и Робины Гуды — сколько угодно, но опасайтесь разбудить в себе дух вепреподобного Уршакама.

Холдстоку особенно удался образ юного Тига, палеолитического мальчика-шамана, одержимого бессознательным и потому не знающего ни сожалений, ни сомнений, ни привязанностей. Его разум целиком заполнен архаическими мифами, они ведут его, убивают его рукой и говорят его языком. Они же наделяют его силой и, будем честны, неким величием. Именно в ощущении надчеловеческого величия — залог живучести первобытных архетипов и вечное их искушение. Кажется таким естественным, таким необходимым — провалиться с головой в древние сны, пробиться к истокам, быть не собой, но кем-то, кого ведут, наставляют на путь, кому придают смысл, цель, силы… Ради этого порываешь с родными, гонишься за призраками, теряешь остатки человеческого — и попадаешь не в рай, но в нечто совсем противоположное. Однажды Таллис все-таки осознала безумие своего мира, Лавондисса, созданного безумными, одержимыми людьми, ибо остальным сюда доступ заказан. Впрочем, многие ли из нас могут похвастаться обретенной гармонией самости? Скорее напротив, у каждого — свои мифаго и лавондиссы…

Нельзя не признать, что романы Холдстока — незауряднейшие творения, наделенные настоящей болью, мыслью и волшебством. Они расширяют границы как человеческого сознания, так и того, что называется литературой. Тем самым они напоминают человеку, сколь он многослоен и как нелепо сводить его то к настоящему моменту, то к бодрствующему разуму, то к прагматике повседневного существования. Не стоит забывать, все мы родом из палеолита. Поэтому если вас время от времени не преследует древний дух вашего Уршакама, спросите себя, а живете ли вы вообще?

Lana_26
Lana_26
Оценил книгу

После прочтения антологии "Зелёный рыцарь" мне хотелось больше историй про лес - поэтому с этой книгой я сразу погрузилась в мир лесной магии.
Одинокий дом в лесу, странные исследования отца, долгие отлучки брата в лес - всё заворожило меня с первого листа. Что за странные люди приходят иногда из леса? И невообразимые существа виднеются среди деревьев? Может быть, дневник отца сможет пролить свет?
___
Этот лес имеет тысячи имён. Он древнее всего созданного человеком. Лишь редкие люди способны увидеть его и войти внутрь.
13-летняя Таллис обладает способностью видеть древний лес, она знает истории, которые считаются сказками, но для нее они реальны.
___
Словами не передать, как я обожаю истории о волшебных лесах. Я как будто физически переношусь туда и вижу всех лесных обитателей.
Эти две истории неспешные, но именно поэтому острее чувствуется реальность происходящего - ты видишь образы в лесу, слышишь шорох хрустящих веток и листьев, чувствуешь запах деревьев и земли.
Мне так захотелось попасть в Оук Лодж, в этот дом посреди леса и остаться там жить.
___
Таллис создаёт свою собственную реальность, она видит и слышит то, что неведомо другим. И, конечно, в иные времена её прозвали бы ведьмой.
Эта история напомнила мне шотландские мотивы "Чужестранки" - переплетение реальностей и времён и кромлехи, скрывающие в себе переход в прошлое.