Часть первая. Глава 1. Полулорд

Его звали Варой. Он был странствующим рыцарем, родом из маленького городишки под названием Шэлк. Если вспомнить старую карту севера Королевства, то это где-то между Холмами Близ Гри и ущельем Мора – словом, из самой что ни на есть задницы страны.

Рыцарь Берту не нравился, а вот Мышка по нему слюни пускала. Потому он Берту не нравился еще сильнее.

– Ты посмотри какой… высокий… сильный… я б за такого замуж пошла!

– Сдалась ты ему. – Берт недовольно поморщился, но Мышка его не слушала. Все смотрела и смотрела на своего «избранника».

Они лежали под старой сломанной телегой, которую Орун-кузнец поставил здесь пару дней назад. Намеревался починить, но лорд-отец так нагрузил великана работой, что руки и меха его до телеги все никак не добирались. А Берт тут же облюбовал ее в качестве наблюдательного пункта, откуда удобно и незаметно можно было следить за тренировками отцовской гвардии во дворе. Сегодня на поле схлестнулись двое – тот самый красавчик-рыцарь и лучший мечник лорда Оронца. Берт ставил на своих, а Мышка… Мышка только вздыхала, серая дурочка. И впрямь, что ей до боев и виртуозных выпадов. Ей подавай потных мужиков, сражающихся на мечах. Вожделела она таких, как сказала бы мать.

Мать у Берта была простая женщина, грубоватая. Померла той весной от лихорадки, пока ухаживала за леди Оронца. Леди Оронца чудом выстояла, а мамка его померла. Такова воля Всесоздателя, сказал тогда отец. Старые гибнут, молодые живут. Вот бы и этот старик помер, со злостью в груди подумал Берт, наблюдая, как ловко рыцарь гоняет лучшего солдата лорда по двору. Но, похоже, слишком уж он хорош для такого.

– Ты посмотри, какие руки у него здоровенные… ах, эти бы руки…

Не Мышка, подумал Берт, а назойливая муха. Все жужжит и жужжит под ухо о своем красавце. И что она в нем приглядела себе? Он ж ей в праотцы годен…

– Не староват он тебе, а? – Берт ткнул подружку острым локтем.

Мышка захихикала, и хитро, словно не кухонная воровка, а настоящая лиса, поглядела на Берта. Берту сразу не по себе стало. Очень уж ему нравился этот взгляд. И не нравился в то же время.

– А полулорденок-то у нас ревнивый.

– Молчи, дура! Сама ты!..

– Кто?

– … дура!

Мышка захохотала, и Берт резко зажал ей рукой рот – обнаружат же! Найдут их! И тогда одну на кухню спровадят или выпорют за то, что отлынивает от работы, а его опять за книжки. Кому нужны эти книжки, когда тут мечи звенят? Мечи Берту всегда интереснее были. Отец хочет из него ученого человека сделать, в Академию отправить. А Берт хочет на войну, с северянами. Бошки им резать с мечом в руках и фалавенским соколом на плаще. И чтоб Мышка его ждала. И чтоб по нему так же вздыхала, как по этому Варою из Шэлка.

Из щёлки он, подумал Берт, зло сплюнув под колесо телеги, как и все они. И нет в нем ничего особенного.

Уворот, удар, уворот, контрудар, снова уворот. Еще чуть-чуть, и этот седой рыцарь измотает молодого гвардейца, как волк – медведя. В конце концов, невзирая на неприязнь, уже и Берт смотрел на старика завороженно, только совсем не потому, почему Мышка. На минуточку Берт отвлекся и глянул на подружку, но тут же вспыхнул красным и отвернулся. Мышка была его постарше и уже, поговаривают, знавала мужчину, потому, верно, без стыда сейчас так ласково гладила себя по корсажу и с придыханием глядела на рыцаря, словно бы он уже сунул к ней под юбку свои здоровенные ручищи.

Берту месяц назад исполнилось двенадцать, у него уже почернели волосы на руках, и он не мог дождаться, когда ж они уже полезут на лице и на груди. Так он хоть перестанет глядеться в зеркало по утрам и видеть там мальчишку. Авось и Мышка на него по-другому посмотрит.

Бой кончился победой рыцаря. Мужчины с уважением друг другу кивнули и разошлись. Наблюдающие за схваткой гвардейцы, вопреки обыкновению, воздержались от пестования победителя, а вот бабы, собравшиеся у конюшни, восторженно улюлюкали. Рыцарь поклонился им с улыбкой, словно бы выступал перед придворными дамами. А потом с кухни выкатилась старая Тайра и разогнала баб по местам.

– Ой, мне тоже надо бежать! – спохватилась Мышка. – Повидаемся потом, хорошо?

– В садочке?

– В садочке!

Она наскоро чмокнула Берта в щеку и тот, уже больше по привычки, утер ее рукавом. Оправдывая свою детскую кличку, Мышка ловко выскользнула из-под телеги, оправила юбки и побежала окольным путем на кухню, стараясь не попадаться зоркому глазу старой кухарки.

Берту же ничего не оставалась, как вернуться в свою комнату в крыле для слуг и снова сесть за уроки. Через час у него у самого будут занятия во дворе, и это куда лучше, чем сидеть на твердом неудобном стуле и дышать книжной пылью. Но все равно не то. Не по-настоящему. На деревянных мечах, еще и наставник скучный и чопорный, какой-то столичный человек, которого отец специально для Берта пригласил в поместье. Лучше б с настоящим воином потягаться, вон хоть с этим рыцарем. Уделать бы его, и тогда Мышка…

Что-то слишком уж часто он думает об этой девчонке, заметил про себя Берт. Девчонки того не стоят.

Через час он оторвался от книг, наспех переоделся в удобное, взял свой тренировочный меч и только шагнул к двери, как вдруг услышал за нею знакомый девчачий писк. Ах ты, дрянь мелкая! Опять подглядывала! Берт выскочил за дверь, и увидел, как за углом мелькнула знакомая красная юбка. В этот раз он решил, что младшенькую пора бы уже хорошенько проучить. В щенячьи годы, когда грань меж ними еще не была так четко очерчена, они с Лессой и Мышкой часто играли в такие игры – следили за старшими, воровали всякое, прятались так, что никто их найти не мог. А потом сидели в садочке и делились услышанным, как заправские ищейки. Только вот Берт из детских портков давно вышел, а эта все угомониться не может.

Он бросился следом, но только и успевал, что ловить глазом пестрые юбчонки, мигом скрывающиеся то за углом, то за дверью. Но с каждым поворотом он приближался, а мелкая дрянь, понимая, что конец ее играм близок, тут же начала верещать:

– Помогите, помогите, он меня догонит, догонит!

В конце концов дурочка допустила тактическую ошибку. Она забежала в каморку, где Тайра хранила картошку и лук, думала, верно, как и в прошлый раз ускользнуть через потолочное окошко, да только Берт, наученный уже опытом, хорошенько его с той стороны подпер. Когда он забежал следом, перекрывая мерзавке путь к отступлению, Лесса, балансируя на бочке, колотила кулаком по окошку и ругалась, совсем не по-благородному.

– Ну, дрянь, попалась?

Девчонка резко обернулась, взвизгнула со страху и, не удержавшись на одной ноге, упала на дощатый пол прямо коленками. Так ей и надо, злорадно подумал Берт.

– Не трогай меня, не трогай! – заверещала она так громко, что Берт побоялся – слишком рано тем самым вызовет сюда слуг.

– Да заткнись ты! – рыкнул он.

Очень уж не любил бабий рев, особенно такой пронзительный. Вот кого Мышью надо было прозвать. Жаль, что дочерям лордов такие имена редко дают.

Младшая не затыкалась, и тогда Берт жахнул деревянным мечом по мешку с картошкой – первое что попалось. Девчонка испугалась и затихла.

– Ты зачем опять подглядываешь?! Отцу доложить? Тогда он тебя выпорет, не я! А у него рука тяжелее!

– Не надо, не надо, пожалуйста, не хочу!..

– Отвечай! Зачем за мной следишь?

Волосы из растрепанной черной косички прилипли к мокрым от слез щекам, кулачки, размером с ранние яблочки, жались к груди – ни дать ни взять провинившийся щенок. Только Берт хорошо знал свою сестрицу. Она его младше на пару лет, но хитрости в ней, как в стае лисиц. Сейчас вот прикинется невинным котенком, притупит его бдительность, а потом юркнет в щель – попробуй поймай потом. В кого она только такая пошла? В отца, степенного и спокойного, как скала, в мать, тихую и смиренную овечку? Лорд Оронца ее, верно, сплодил с какой-нибудь лесной пакостливой кошкой, никак не с человеческой женщиной.

– Хватит выделываться, – процедил Берт. – Я в это не поверю.

Девчонка вдруг перестала хныкать, зыркнула на него зло и так же зло усмехнулась. А потом утерла слезы и поднялась, всем видом показывая, что ей вовсе не больно, хотя коленки при том подрагивали.

– Хотела глянуть, что у тебя такого в штанах, – гордо бросила она.

Берт чуть не поперхнулся. Совсем девка с башкой своей не в ладах.

– Чего?..

Лесса поджала губы и нахмурилась, на щеках проступили красные пятна. Потом она вдруг выпалила одни махом, будто не сдержавшись:

– Отец сказал, что не даст мне учиться драться на мече! Сказал, что я девочка и у меня другое… предназначение! А когда я спросила, что в тебе такого, что тебе можно, а мне нет, он сказала, что у тебя в штанах все как надо! Вот я и… Хватит смеяться!

Но Берт не мог остановиться. Его согнуло пополам, он хохотал так громко и долго, что к кладовке в итоге сбежались две служанки. Они-то и увели взлохмаченную маленькую леди с полными злых слез глазами.

Вот дура, думал он, спеша потом на тренировку. Лучше бы занималась своими бабьими делами, какими положено в ее возрасте, чем о таком думала. Какое счастье, заключил про себя Берт, что он-то родился мужчиной. Ему уж точно больше дорог открыто, чем этой мелкой дурочке. Ее в тринадцать ждет брак с каким-нибудь выгодным отцу лордом, а его, Берта, ждет война. Он уже сам решил. Кончит Академию, уйдет в гвардию. И пусть отец что хочет себе думает. И пусть матушка с того свету сына своего костерит.

Во дворе к тому времени уже никого не было. Баб загнали на кухню, гвардейцы вернулись на свои посты. У тренировочной площадки стоял его наставник, сир Ганн, и, судя по постной роже, был очень недоволен, что его ученик опоздал, пускай всего на пару минут. Уже приготовившись слушать отповедь, Берт ускорил шаг, угрюмо поглядывая на наставника исподлобья.

– В следующий раз, – без прелюдий заявил сир Ганн, – я отправлю тебя прямиком к лорду. Пусть он решает, как наказать тебя за опоздание. Это ясно?

– Да, сир. Извините.

– Битва не будет тебя ждать. Ни тебя, ни твоих извинений. Когда настанет момент настоящей схватки, тебе не удастся отложить ее. Помни об этом.

– Да, сир.