Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Спортивный журналист

Спортивный журналист
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
34 уже добавили
Оценка читателей
4.38

Фрэнка Баскомба все устраивает, он живет, избегая жизни, ведет заурядное, почти невидимое существование в приглушенном пейзаже заросшего зеленью пригорода Нью-Джерси. Фрэнк Баскомб – примерный семьянин и образцовый гражданин, но на самом деле он беглец. Он убегает всю жизнь – от Нью-Йорка, от писательства, от обязательств, от чувств, от горя, от радости. Его подстегивает непонятный, экзистенциальный страх перед жизнью. Милый городок, утонувший в густой листве старых деревьев; приятная и уважаемая работа спортивного журналиста; перезвон церковных колоколов; умная и понимающая жена – и все это невыразимо гнетет Фрэнка. Под гладью идиллии подергивается, наливаясь неизбежностью, грядущий взрыв. Состоится ли он или напряжение растворится, умиротворенное окружающим покоем зеленых лужаек?

Первый роман трилогии Ричарда Форда о Фрэнке Баскомбе (второй «День независимости» получил разом и Пулитцеровскую премию и премию Фолкнера) – это экзистенциальная медитация, печальная и нежная, позволяющая в конечном счете увидеть самую суть жизни. Баскомба переполняет отчаяние, о котором он повествует с едва сдерживаемым горьким юмором.

Ричард Форд – романист экстраординарный, никто из наших современников не умеет так тонко, точно, пронзительно описать каждодневную жизнь, под которой прячется нечто тревожное и невыразимое.

Лучшие рецензии
lessthanone50
lessthanone50
Оценка:
53

Будь Фрэнк Баскомб не героем Ричарда Форда, а, например, вашим одноклассником, которого вы встретили лет этак через 20 после окончания школы, вы бы наверняка бросились ему сочувствовать. Еще бы: писательская карьера сдулась после первого же многообещающего сборника рассказов, старший сын умер от тяжелой болезни, брак развалился. И вот Фрэнку почти сорок, он живет один, пишет о спорте и много разъезжает. Если вы приготовились снисходительно похлопать Фрэнка по плечу, попутно наградив его клеймом неудачника, то вас ждет сюрприз. Фрэнк Баскомб – счастливый человек (не абсолютно, но вполне), а «Спортивный журналист» - одна из самых жизнелюбивых книг последнего времени. А может быть, и вообще.

Тему независимости от собственного прошлого Форд начал развивать еще в «Канаде». Там она звучала тонко и едва уловимо, в «Спортивном журналисте» же просто гремит. Настоящее и будущее человека не должны зависеть от прошлого, подчиняться и объясняться им. Существуют вещи (и обычно это паршивые вещи), которые должны остаться там, где они произошли. Дай себе время на переживание (но не пережевывание) и на скорбь, а потом живи дальше. Не так, как будто ничего не случилось, но с надеждой, что случится что-то еще – новое, хорошее, ведь «жизнь вечно спешит начаться заново». Забывать и прощать – вот два столпа мировоззрения Фрэнка Баскомба. И я сильно подозреваю, что Ричарда Форда тоже.

В романе полно тех, кто так и не научился ни забывать, ни прощать. Самые выразительные, конечно, подружка Фрэнка Викки Арсено и Уолтер Лакетт – еще один участник неофициального клуба разведенных мужчин. Ладная брюнеточка Викки – еще и воплощение необъяснимой переменчивости жизни, хрупкости отношений и их уязвимости. Еще 10 минут назад между вами все было чудесно – и вот вы уже в комнате, до краев полной злобой, недоверием и молчанием. Что разладилось, почему из-за мелочи все пошло не так и, главное, как это исправить? Викки Арсено в конце концов мне совсем разонравилась. Уолтер Лакетт – ярчайший пример человека, не сумевшего простить. И ладно, если бы кого-то – он не простил самого себя. Правда и то, что он сделал кое-что по-настоящему странное, но ничего такого, что нельзя было бы забыть или нужно исправлять.

«Спортивный журналист» - это жизнеутверждающая книга. В ней нет ни грамма пошлой жизнерадостности, она не предлагает растить крылья, улыбаться каждому дню и хлебать жизнь большими глотками. Это очень умная книга, ее автор пытается вытащить и показать что-то очень важное о жизни как она есть и о человеке – как он есть, без груза прошлого, без его давления и диктата ошибок, во всей человеческой чистоте и неприкаянности, несущего ответственность, но и свободного.

Прошлое ничего не объясняет, говорит Форд. Есть некая точка, после которой ты такой, какой есть, а прошлое не при чем. Сколько раз я читала книги о том, как прошлое кромсало жизни героев, служило объяснением их поступков и характеров, их неудач, их будущего, а чаще его отсутствия. И вот я читаю роман, громко заявляющий, что прошлое переоценено, что жизнь не заканчивается никогда, что есть вещи, на которые нужно просто забить, и всем от этого станет только лучше.

Зрелость, как я ее понимаю, это умение видеть дурные и странные стороны жизни, осознавать, что такими они и останутся, и жить дальше, опираясь на стороны лучшие.

П. С. Только что прочитала аннотацию. Полное ощущение, что мы с ее автором читали разные книги, хотя он тоже прав.

Читать полностью
winpoo
winpoo
Оценка:
26

Вот так оно обычно и происходит: однажды кто-то или что-то подстерегает тебя на твоём жизненном пути, вторгается в твоё, казалось бы, прочно налаженное существование со всеми его удовольствиями и заморочками и заставляет тебя меняться. И что делать? Спрятаться и выкинуть это из головы? Отвергнуть внезапно возникнувший шанс? Уйти в рабство чужих чувств? Пытаться извлечь из происходящего что-то сущностное для себя, разглядев в этом другом самого себя? Стараться увидеть в случившемся закономерное? Воспринять эпизод творчески, как прорыв экзистенциального креатива?

Всё случившееся в этом романе пытается ответить на вопросы, насколько далеко мы можем отклониться, убежать от привычной жизни, которую считаем своей, и зачем мы, в конечном итоге, делаем то, что делаем.

Зачарованная когда-то смыслами и подтекстами «Канады», я долго приберегала «Спортивного журналиста» на особый случай, может быть, как раз вот на такие пограничные между зимой и весной дни, когда пора начать думать о хорошем, но почему-то больше думается о плохом, и очень хочется окунуться в какое-то спасительное чтение.

О чём «Спортивный журналист»? Просто так и не скажешь. О чём угодно, только не о спорте и не о журналистике. Но и название ничему не противоречит. Это может случиться с каждым, так почему бы ему не случиться со спортивным журналистом? Назови Р.Форд свой роман «Повар» или «Брокер», это ровным счетом ничего не изменило бы в его смысловом поле.

Наверное, прежде всего, эта книга - об одиночестве и отчаянии.
О ненасыщаемой жажде человеческого тепла и понимания.
О «мужской версии» кризиса среднего возраста.
О попытках изменить хоть в чём-нибудь разонравившуюся жизнь.
О вялой неспешности обывательского житья.
О попытках чувствовать себя самим собой и наладить отношения с собственными «Я».
О беспредельном равнодушии и эгоцентризме, становящимися нормой жизни.
О смирении перед неизбежностью.
О странных опытах над собственной жизнью.
О страхе перед экзистенциальной неизвестностью.
О том, что все мы тяготеем к простоте и однозначности отношений как с людьми, так и с работой, призванием, жизнью в целом, толком не умея воспользоваться тем «избытком возможностей», которые они дают.
О том, что считать в жизни важным, а что нет.
О смысле расставаний, когда расставаться не хочется.
О бессмысленности встреч, когда нечего сказать друг друг другу.
О надежде, что где-то впереди всё ещё мерцает яркая красочная жизнь без пустот и насмешливых иллюзий нынешнего существования.
О собственных ошибках, рождающих голодную пустоту внутри, которую до боли хочется заполнить хоть кем-то, только чтобы не страдать.
О том, как могут быть счастливы совершенно не подходящие друг другу люди, если они просто решаются на риск быть вместе.
О том, как важно первым делать шаги навстречу тому, без кого твоя жизнь кажется тебе неполной.
О "вроде-бы-жизни", прячущейся за шелухой слов, но сбрасывающей её в самый неподходящий момент и оставляющей нас беззащитными.
О несбывшихся надеждах на взаимопонимание.
О новой жизни, которую всегда можно построить, пока ты жив.
О значимости принимаемых решений для собственной судьбы.
Об иллюзии управления жизнью.
О любви и странных формах, которые она иногда принимает.
О трудностях выбора.
О вечном возвращении к самому себе.

В общем, книга о нас, взрослых людях, о каждом из нас. Я очень-Очень-ОЧЕНЬ люблю такие книги, хотя, может быть, не рискнула рекомендовать их кому бы то ни было. Вроде бы, ни о чём, и в то же время с таким зеркально-многомерным, лабиринтным пространством внутри, за рамкой простеньких житейских эпизодов, что от нахлынувших мыслей, воспоминаний и ассоциаций начинает кружиться голова. В принципе, многие из нас склонны к самокопанию, но мало у кого это получается так здорово, как у Р. Форда. Его мысли сразу хочется начать думать. Его грустью по не давшейся в руки жизни тоже хочется погрустить.

Нет, это вовсе не бесконечные рефлексии над собственной жизнью и не «инвентарный перечень невзгод и ностальгий». Здесь, в принципе, есть вполне внятный сюжет, но дело не в нём. Он – только рамка для ответов на наши ещё не заданные, но смутно страшащие нас вопросы. Есть такие книги, в которых в любой строчке, в любом эпизоде мы ощущаем тусклое мерцание смыслов, которые пытаемся словить в свои собственные интеллектуальные или интуитивные сети. И эти смыслы как бы окликают нас, спрашивая, не их ли мы ищем в тумане бытия, может, именно они нам смогут пригодиться. И мы сталкиваем свою жизнь с этими смыслами, возникающими буквально из ниоткуда. Смотри, вот привязанность. А вот тебе утрата. Вот зависть. Вот равнодушие. Вот он. А вот и ты. А вот тебе твоя судьба, держи, получай своё по полной... - и ты запал, пропал, попался… Эта книга сама тебя читает, задавая тысячу измерений твоим мыслям о себе.

С помощью таких книг, как эта, отражающих чужие жизненные опыты, лучше начинаешь понимать, как странно и чудесно устроена жизнь, как много об этом думает и как в действительности мало из неё способен взять каждый человек. Такую книгу хочется положить на дно души и… просто знать, что она там, что она у тебя просто есть, как еле слышный импульс к тому, чтобы не останавливаться в своём развитии. Как стук сердца.

Читать полностью
Jasly
Jasly
Оценка:
18

Может быть, вам повезло больше, а я узнал про Ричарда Форда в прошлом году, когда на русском вышла его «Канада». Собирался прочесть, но, как обычно, другие кандидаты из читательского списка давно занимали и затею пресекли. Про Ричарда Форда я благополучно забыл и вспомнил, увидев обложку «Спортивного журналиста». Тут уж, когда ты работаешь на спортивном сайте, трудно пройти мимо.

Героя зовут Фрэнк Баскомб, и он угадайте с трех раз какой журналист (Стас Рынкевич не угадал, хотя в итоге Фрэнк Баскомб превращается в самого настоящего диванного журналиста, причем с упором на слово «диван»). Фрэнк — человек, с одной стороны, довольно счастливый (у него жена, трое детей, уютный дом и немного славы), а с другой, основательно несчастный (после смерти ребенка с женой он развелся, из спортивного журнала ушел, а начатый роман так и не окончил). И если вы сейчас проклинаете меня за спойлеры, так я скажу вам, что книжку эту ради сюжета читать вы не будете никогда. Потому что сюжета как такового — в том понимании, в каком вы готовы пристально следить за его лихими поворотами и неожиданными коллизиями в предвкушении Красной Свадьбы, — в ней нет, а есть в ней экзистенциальная, почти древнерусская (на самом деле нью-джерсийская) тоска и многочисленные, направленные внутрь человеческого естества путешествия. При этом, в сущности, книга о человеке, который уже довольно давно себя или какую-то часть себя потерял, но не так чтобы сильно налегает на поиски.

Есть ли в этой книге что-нибудь про спорт (мог бы родиться у читателя законный вопрос)? Про спорт в этой книге что-нибудь есть. В частности, одна из самых пронзительных сцен, когда Фрэнк приезжает делать интервью с бывшим американским футболистом — и обнаруживает перед собой сумасшедшего инвалида. Впрочем, суть отношения Фрэнка к спорту такова, что спорт он не любит, не интересуется им и пишет про него по причинам исключительно финансовым, хотя время от времени и декларирует (для заинтересованных слушателей, в основном женского пола) важную роль спортивной журналистики и себя в ней. Однако это ни в коей мере не производственный роман: написан он не про спортивную журналистику и ради погружения в специфику профессии в Америке не годится.

Может сложиться впечатление, что это история про довольно отвратительного субъекта, и какое-то время, вполне вероятно, вы именно так и будете думать. Однако постепенно оказывается, что Фрэнк Баскомб не такой уж отвратительный и, в общем, не лучший, но и не худший представитель рода человеческого. Он довольно интересный для наблюдения герой, которым вы, наверное, никогда не захотели бы стать и быть (даже с учетом трехэтажного дома и достаточно беззаботной, если взглянуть из современной России, жизни), которого вряд ли стали бы жалеть, но к которому испытываете не симпатию, конечно, но какое-то такое чувство, что вот этот парень — ну, он тоже человек. Это хорошее чувство применительно к книжному персонажу, потому что оно говорит о писательской удаче, мне кажется.

Несмотря на ряд автобиографических штрихов, Фрэнк Баскомб идеологически и этически довольно далек от своего создателя. Ричард Форд тоже жил в Нью-Джерси, тоже преподавал в колледже, тоже работал спортивным журналистом в нью-йоркском издании Inside Sports. Однако сам он говорит в интервью New Yorker: «Я всегда считал, что если мы с Фрэнком в чем-то солидарны — возможно, я недостаточно хорошо делаю свое дело». Кроме того, Форд, в отличие от Баскомба, счастливо женат с 1968-го и, в отличие от Баскомба, начал и закончил восемь романов и несколько сборников рассказов. А на Озоне, кстати, продается томик Чехова на английском, где Форд выступил редактором.

«Спортивный журналист» — роман с определенным, не слишком радужным настроением и послевкусием, несвойственным слабым и пустым книгам. Немного жалею, что поленился и прочел русский текст, потому что Форда прилично хвалят за авторский стиль, а оценить его по переводу, конечно, нельзя. Прочитав и посмотрев несколько интервью писателя (1, 2), я проникся к нему чрезвычайной симпатией и понял, что открыл для себя еще одно интересное литературное имя. Ну и разве можно плохо относиться к человеку, который говорит: «Я бы хотел написать про Саскачеван просто для того, чтобы как можно больше раз написать слово «Саскачеван». С детства обожаю это слово.

Читать полностью
Лучшая цитата
Викки – милая, озорная маленькая брюнетка, изящно широкоскулая, с сильным техасским акцентом; восторги свои она описывает с прямотой, от которой мужчина вроде меня изнывает ночами от желания.
В мои цитаты Удалить из цитат
Оглавление