4,5
432 читателя оценили
392 печ. страниц
2016 год
9

Ричард Ф. Фейнман
«Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!»

Невероятные приключения Ричарда Ф. Фейнмана, рассказанные Ральфу Лейтону и подготовленные к изданию Эдвардом Хатчингсом

Предисловие

Истории, описанные в этой книге, собирались постепенно, в неофициальной обстановке в течение семи лет очень приятной игры на барабанах с Ричардом Фейнманом. Я счёл каждую историю в отдельности весьма забавной, а их собрание – просто потрясающим. Порой даже трудно поверить, что с одним человеком за одну жизнь могло произойти столько удивительно безумных вещей. И уж, конечно, не может не вдохновлять тот факт, что один человек за одну жизнь мог выдумать столько невинных проказ!
Ральф Лейтон

Введение

Я надеюсь, что книга, лежащая перед вами, не станет единственными мемуарами Ричарда Фейнмана. Приведённые здесь факты, безусловно, представляют истинную картину значительной части его характера: его почти маниакальную потребность в разгадывании головоломок, его дерзкое озорство, его яростное нетерпение претенциозности и лицемерия и его умение подколоть любого, кто пытается подколоть его! Эта книга – великое чтиво: скандальная, шокирующая и вместе с тем тёплая и очень человечная.
Ибо все это – не более чем кайма краеугольного камня его жизни: науки. Мы видим её то там, то здесь, как фон то одного наброска, то другого; но никогда она не предстаёт как средоточие его существования. Однако, как знают поколения его студентов и его коллеги, именно этим она является. Вероятно, другой возможности просто нет. Вероятно, не существует способа создать подобный цикл рассказов о нем и о его работе: о сложных проблемах и крушении надежд, о волнении, которое превосходит понимание, о глубоком удовольствии научного понимания, которое было источником счастья в его жизни.
Я помню, как студентами мы приходили на его лекции. Он стоял перед аудиторией и улыбался всем входящим, а его пальцы выстукивали какой-то сложный ритм на чёрной поверхности демонстрационного стола. Когда последние студенты занимали свои места, он брал мел и начинал быстро-быстро вращать его, как профессиональный игрок покерную фишку, и продолжал счастливо улыбаться как будто бы какой-то одному ему известной шутке. А потом, все ещё улыбаясь, он начинал говорить о физике, а его диаграммы и уравнения помогали нам приблизиться к его пониманию. Но отнюдь не тайная шутка заставляла смеяться и искриться его глаза, а физика. Радость физики! Радость была заразительна! Нам повезло, что мы подхватили эту болезнь. Теперь у вас есть возможность испытать радость жизни вместе с Фейнманом.
Альберт Р. Хиббс
Главный член технического персонала Лаборатории реактивных двигателей Калифорнийского технологического института

Автобиография

Некоторые факты моей жизни. Я родился в маленьком городке Фар-Рокуэй недалеко от Нью-Йорка, на берегу моря, в 1918 г. Я жил там до 1935 г. Потом я учился 4 года в Массачусетском технологическом институте (МТИ), а с 1939 г. перешёл в Принстон. Работая в Принстоне, я принял участие в Манхэттенском проекте и в апреле 1943 года переехал в Лос-Аламос. С октября или ноября 1946-го до 1951 г. я работал в Корнелле.
В 1941 г. я женился на Арлин, а в 1946 г. во время моего пребывания в Лос-Аламосе она умерла от туберкулёза.
Летом 1949-го я посетил Бразилию, а в 1951 году я провёл там ещё полгода. Затем я перешёл в Калифорнийский технологический институт, где работаю до сих пор.
В конце 1951-го я провёл пару недель в Японии. Я поехал туда снова год или два спустя, сразу после того, как вторично женился. Моей второй женой была Мэри Лу.
Сейчас я женат на Гвинет, она англичанка, и у нас двое детей: Карл и Мишель.
Р. Ф. Ф.

Из Фар-Рокуэй в МТИ

Он чинит радиоприёмники, думая!

Когда мне было лет одиннадцать-двенадцать, я устроил у себя дома лабораторию. Она состояла из старого деревянного ящика, в который я приладил полки. У меня был нагреватель, благодаря чему я брал жир и постоянно жарил картошку по-французски. Кроме того, у меня была аккумуляторная батарея и ламповый блок.
Чтобы соорудить ламповый блок, я отправился в дешёвый хозяйственный магазинчик и купил несколько патронов, которые привинчиваются к деревянному основанию. Потом я соединил их звонковым проводом. Я знал, что, если по-разному комбинировать выключатели – последовательно или параллельно, – можно получить разное напряжение. Однако я не знал, что сопротивление лампочки зависит от её температуры, поэтому результаты моих вычислений разошлись с тем, что я получил на выходе своей цепи. Тем не менее, результат был вполне приемлем. При последовательном соединении лампочки загорались в полсилы и тлеееееееееели, очень здорово, просто классно!
В созданной мной системе был и предохранитель, так что если б я что-то закоротил, он бы перегорел. Вся соль в том, что мне нужен был предохранитель более слабый, чем тот, который был в доме, поэтому я делал предохранители сам: брал оловянную фольгу и оборачивал ею старый перегоревший предохранитель. В параллели с моим предохранителем была пятиваттная лампочка, так что, когда мой предохранитель перегорал, нагрузка от буферного заряжателя, подававшего заряд на аккумуляторную батарею, зажигала лампочку. Лампочка располагалась на щите управления под коричневой конфетной обёрткой (когда под ней загорается свет, она краснеет), так что если что-то портилось, я мог узнать об этом, взглянув на щит управления и на месте предохранителя увидев большое красное пятно. Это было просто супер!
Я балдел от радиоприёмников. Все началось с детекторного приёмника, который я купил в магазине. Я слушал его ночью в постели перед сном, надев наушники. Когда мама с папой возвращались домой поздно, они обычно приходили ко мне в комнату, чтобы спять наушники – и поволноваться о том, что же творится в моей голове, когда я сплю.
Примерно в этом же возрасте я изобрёл охранную сигнализацию, совсем бесхитростную штуку: я взял какую-то проволоку и соединил ею большую батарейку и звонок. Когда открывалась дверь в мою комнату, она прижимала проволоку к выводам батарейки и тем самым замыкала цепь, тогда и включался звонок.
Однажды ночью мои родители вернулись откуда-то поздно и очень-очень тихо, не дай бог ребёнок проснётся, открыли дверь, чтобы войти ко мне в комнату и снять наушники. И вдруг этот ужасный звонок как загремит: БОМ БОМ БОМ БОМ БОМ!!! Я выпрыгнул из кровати с воплями: «Сработало! Сработало!»
У меня была индукционная катушка от форда – обычная автомобильная катушка зажигания, – а её клеммы я вывел на свой щит управления. Параллельно клеммам я подсоединял газоразрядную лампу фирмы «Рейтеон» с аргоном внутри, и искра, попадая в вакуум, издавала пурпурное свечение – это было просто потрясно!
Однажды я баловался с этой катушкой, прожигая искрами отверстия в бумаге, и вдруг бумага загорелась. Скоро я уже не мог держать её, потому что огонь подбирался к пальцам, тогда я бросил её в металлическое ведро для бумаг, в котором было полно газет. Газеты, как вам известно, горят быстро, и пламя выглядело внушительно, особенно потому, что оно было в комнате. Я закрыл дверь, чтобы мама, – которая играла с друзьями в бридж в гостиной, – не обнаружила, что в моей комнате огонь, взял журнал, который попал под руку, и положил его на ведро, чтобы потушить огонь.
Когда огонь потух, я убрал журнал, но теперь комната начала наполняться дымом. Мусорное ведро все ещё было слишком горячим, чтобы его можно было взять в руки. Поэтому я взял пару плоскогубцев, пронёс его через комнату и высунул из окна, чтобы дым ушёл на улицу.
Но на улице было ветрено, и ветер снова раздул огонь, а журнала под рукой уже не было. Поэтому я втащил пылающее ведро обратно, чтобы взять журнал, и тут заметил на окне занавески – это было очень опасно!
Я нашёл журнал, снова затушил огонь, и, на этот раз взяв журнал с собой, вытряхнул тлеющие угли из мусорного ведра на улицу, со второго или третьего этажа. Потом я вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и сказал маме: «Я пошёл поиграю на улице». А дым медленно улетучился через открытое окно.
Также я занимался электродвигателями и соорудил усилитель для купленного мной фотоэлемента, благодаря которому звонок начинал звонить, когда я клал руку перед фотоэлементом. Мне не удавалось осуществить все, что хотелось, потому что мама постоянно отправляла меня поиграть на улицу. Но частенько я оставался дома, чтобы повозиться со своей лабораторией.
Я покупал радиоприёмники на распродаже. Денег у меня не было, но они были совсем дешёвые: старые, сломанные радиоприёмники, – я покупал их и старался починить. Поломки обычно были нехитрые: отцепился какой-то проводок, который явно должен быть прицеплен, сломалась или чуть-чуть размоталась катушка, – так что некоторые приёмники мне удавалось починить. На одном из них однажды ночью мне удалось поймать радиостанцию «У-Эй-Си-Оу», в Уако, штат Техас. Вот это было действительно здорово!
На этом же самом ламповом радиоприёмнике я в своей лаборатории смог поймать радиостанцию «Дабл Ю-Джи-Эн», которая вещала из Шенектади. А все дети – два моих двоюродных брата, сестра и соседские ребята – слушали по радио на первом этаже программу, которая называлась «Криминальный клуб Эно» – эти искромётные остроты Эно – вот это была вещь! Ну так вот, я обнаружил, что могу послушать эту программу у себя в лаборатории по «Дабл Ю-Джи-Эн» на час раньше того, как её будет передавать Нью-Йоркская радиостанция! Так я узнавал, что произойдёт в передаче, а потом, когда мы собирались внизу вокруг радио, слушая «Криминальный клуб Эно», я говорил: «Что-то давненько не слышно того-то и того-то. Голову на отсечение даю, что он придёт и всех выручит».
Через пару секунд, бац, он приходит! Все в восторге, а я предсказываю ещё парочку событий. Потом они понимают, что что-то здесь не чисто, что я откуда-то все знаю. Тогда я чистосердечно признаюсь, что все дело в том, что я могу прослушать эту передачу на час раньше у себя в комнате.
Вы естественно можете себе представить, чем все это закончилось. Теперь уже никто не мог дождаться обычного времени. Все собирались в моей лаборатории вокруг маленького скрипучего радиоприёмника и в течение получаса слушали «Криминальный клуб Эно» из Шенектади.
В то время мы жили в большом доме; его мой дед оставил своим детям, но помимо этого дома денег у нас было не слишком много. Это был огромный деревянный дом, который я снаружи оплёл проводами, во всех комнатах у меня были штепсели, так что я везде мог слушать свои радиоприёмники, которые находились наверху, в моей лаборатории. Кроме того, у меня был громкоговоритель, правда не целый, а лишь его часть без большого рупора.
Однажды, сидя в наушниках, я подсоединил их к громкоговорителю и кое-что обнаружил: когда засовываешь в громкоговоритель палец, то при этом слышен звук в наушниках. Я поскрёб по громкоговорителю и услышал скребущий звук в наушниках. Так я узнал, что громкоговоритель может работать как микрофон, причём для него даже не нужны батарейки. В школе мы говорили об Александере Грейаме Бёлле, поэтому я продемонстрировал громкоговоритель и наушники. В то время я ещё этого не знал, но предполагал, что телефон именно такого типа он использовал впервые.
Так что теперь у меня был микрофон, и я мог вещать со второго этажа на первый и с первого на второй, используя усилители радиоприёмников, купленных мной на распродаже. В то время моей сестре Джоан, которая была на девять лет младше меня, было, должно быть, года два или три, и она очень любила слушать по радио одного парня, которого звали дядя Дон. Он обычно пел какие-то песенки про «хороших детей» и т.п. и зачитывал поздравления, присланные родителями, в которых говорилось, что «у Мэри такой-то, которая живёт на Флэтбуш Авеню, в субботу 25-го числа день рождения».
Однажды мы с моим двоюродным братом Фрэнсисом усадили Джоан внизу и сказали ей, что она должна послушать одну особенную передачу. Потом мы убежали наверх и начали вещать: «Говорит дядя Дон. Мы знаем одну очень хорошую маленькую девочку, которую зовут Джоан и которая живёт на Нью-Бродвей; у неё скоро день рождения, правда, не сегодня, но тогда-то и тогда-то. Она такая миленькая». Мы спели маленькую песенку, а потом изобразили музыку: «Ля-ля-ля ля-ля-ля-ля ля-ля-ля ля-ля-ля-ля…» В общем, мы сделали все, что было нужно, и спустились вниз: «Ну и как? Понравилась передача?»
– Да, передача была хорошая, – сказала Джоан, – но почему вы изображали музыку ртом?
Однажды дома раздался телефонный звонок: «Мистер, Вы Ричард Фейнман?»
– Да.
– Звонят из отеля. У нас сломалось радио, и мы хотели бы его починить. Мы знаем, что Вы скорее всего сможете нам помочь.
– Но я же ещё маленький, – сказал я. – Я не знаю, как.
– Да, мы знаем, но все же мы хотели бы, чтобы Вы подошли. Этим отелем управляла моя тётя, но я этого не знал. Я пошёл туда (они до сих пор рассказывают эту историю), засунув в задний карман огромную отвёртку. Но ведь я был маленький, поэтому любая отвёртка в моем заднем кармане показалась бы огромной.
Я подошёл к радио и попытался починить его. Я не знал о нем ничего, но в отеле был какой-то рабочий, и то ли он, то ли я заметили, что рычажок реостата ослаб (он регулирует звук) и не поворачивает вал. Он принялся за работу, что-то заточил и закрепил, и радио заработало.
Следующий радиоприёмник, который я попытался починить, не работал вовсе. Дело было несложное: его не правильно включали в розетку. По мере того как работы все усложнялись и усложнялись, я все лучше и лучше справлялся со своими обязанностями и становился все более искусным. Я купил в Нью-Йорке миллиамперметр и переделал его в вольтметр с совершенно другой шкалой, используя отрезки очень тонкой медной проволоки нужной длины (все длины я рассчитал). Вольтметр получился не слишком точный, но достаточно хороший для того, чтобы определить, находятся ли разные соединения внутри радиоприёмников в нужном диапазоне напряжений.
Главной причиной того, почему меня нанимали, была Депрессия . У людей не было денег на починку радио, они узнавали, что какой-то мальчишка чинит радиоприёмники за гроши. Поэтому я залазил на крыши, чтобы починить антенны, и все такое. Я получил целый ряд уроков всевозрастающей сложности. Однажды мне пришлось переделывать радиоприёмник, работающий на постоянном токе, в радиоприёмник, работающий на переменном токе. Очень сложно было не пропустить в систему шум, и я не совсем удачно его переделал. Я не должен был откусывать какой-то проводок, но я этого не знал.
Одна работа была действительно сенсационной. Я работал у одного печатника, а какой-то человек, который был знаком с этим печатником, знал, что я чиню радиоприёмники, и послал за мной в печатный цех. Этот парень, судя по всему, был беден (машина у него почти разваливалась), мы поехали к нему домой, в бедняцкий квартал. По пути я спрашиваю: «А что случилось с радио?»
Он говорит: «Когда я включаю его, слышится шум, потом шум прекращается, и радио начинает работать нормально, но этот шум в начале мне не нравится».
Я думаю про себя: «Черт побери! Раз у него нет денег, неужто нельзя немножко потерпеть какой-то там шум».
Все время, пока мы ехали к нему, он донимал меня расспросами: «А ты хоть что-нибудь знаешь о радиоприёмниках? Как ты вообще можешь разбираться в радиоприёмниках – ты же совсем маленький!»
Он унижает меня всю дорогу, а я думаю: «В чем же дело? Ну шумит немножко».
Но когда мы добрались до места, я подошёл к радиоприёмнику и включил его. Немножко шумит? Бог мой! Ничего удивительного, что бедняга не мог вынести этот шум. Приёмник зарычал и задрожал – ВУХ БУХ БУХ БУХ БУХ БУХ. Невыносимый шум. Потом он успокоился и начал работать нормально. Итак, я начал думать: «Почему же это происходит?»



Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
202 000 книг 
и 27 000 аудиокниг
Получить 14 дней бесплатно
9