Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Тонкая серебристая нить

Тонкая серебристая нить
Книга доступна в стандартной подписке
70 уже добавило
Оценка читателей
4.08

Полина Жеребцова – журналист, финалист Премии им. Андрея Сахарова; родилась в 1985 году в Грозном, ее детство и юность прошли среди бомб и военной разрухи. Первая книга Полины «Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994–2004 гг.» вызвала огромный резонанс во всем мире.

«Тонкая серебристая нить» уже не просто документ, но сильная проза, герои которой рассказывают свою историю: как среди ужасов войны сохранить любовь и волю к жизни, как победить злую сказку и не порвать при этом тонкую серебристую нить, связывающую душу и тело. Рассказы переведены на украинский, финский и немецкий языки.

Лучшие рецензии
ka8282
ka8282
Оценка:
87

Очень проникновенно написано! Сильно! Речь идет о временах чеченских войн - первой и второй (и еще летней), и акцент сделан не на исторических событиях типа "в таком-то году была битва под ... и командовал ...", нет! Акцент сделан на человеческих судьбах, чувствах - простых мирных жителей. Во время этих войн люди жили, справляли свадьбы, отмечали какие-то свои памятные дни, любили, рожали, растили детей... Это очень чувственно. И в это время боевики и солдаты дрались, убивали, порой сметая и простых людей тоже (читай: мирное население). И даже дети играли в войну. А еще в этой книге описаны законы гор: как там обращались с девочками, как заставляли их выходить замуж не по любви и как отец или брат относились к той, которая даже просто заговорила во дворе с незнакомым мужчиной без их разрешения. Интересно описана и жизнь одной местной проститутки. Это вовсе не ругательство, а лишь название ремесла, которое девушка выбрала. Но ее не трогали, потому как она делилась в такое трудное время едой с жителями. Она имела доброе сердце, и, хотя ее ремесло там считается очень серьезным грехом, она сумела найти и свою радость - ей нагадали, что хоть первая половина жизни была ее темным пятном, то вторая будет светлой. Потом, по сюжету, она исчезла - может, нашла себе мужчину, уехала и родила ребенка - такой женщине нельзя рожать в той среде, где она находилась, а тут, возможно, повезло, когда она уехала. Конечно, общество со своими законами - порой жестокими и консервативными - все равно страдало от войн. Бывало, что воюющие путали мирных граждан с террористами либо были свои национальные неприязни - ты русский - значит ненависть направлена на тебя. Или, наоборот - ты нерусский.
Это жестоко, но это - быль, когда мирный человек заходит в свой дом и внимательно смотрит под ноги, чтобы не задеть нить, направленную от взрывчатки, приготовленной для врага. вооруженного террориста.
Действительно, книга не зря получила премию.

Читать полностью
IlonaHeykkinen
IlonaHeykkinen
Оценка:
66

Эта прекрасная проза - свидетельство неисчерпаемой силы человеческого духа.

Рассказ Полины Жеребцовой, давший название сборнику. Опубликован на snob.ru

Тонкая серебристая нить.

Смерть — мой союзник, мой партнер по игре в шахматы, мой надежный ненавистный друг и самый любимый враг. Когда смерть рядом, жизнь видна по-другому: ясность и понимание становятся безграничными. Стоит ей отлучиться — обманчивый иллюзорный мир вторгается в мои откровения, туманит сознание.

Мы познакомились с ней уже давно, в моих детских снах. Мы сражались, вели философские беседы, блуждая по мирам сновидений, пока однажды она не постучала в мою дверь наяву: началась Первая чеченская война.

Я смотрела на растерзанные трупы людей и животных на улицах своего города, и приходило четкое понимание: смерть идет чуть позади — за моим правым плечом. Она хотела забрать и меня, но что-то все время мешало ей. Настойчиво, будто в этом был хоть какой-то смысл, я писала дневник, в котором были уже тысячи страниц...

А она, наверное, ждала последней.

Она криво усмехается, когда кто-то говорит, что ненавидит войну. Ведь она-то знает: мир за всю историю человечества на нашей планете был только сто лет.

Смерть не любит слабых духом, жалеет немощных, испытывает сильных.

На войне происходит много странных и необъяснимых вещей, о которых слагают легенды.

Я научилась слышать, как летит пуля, рассчитывать по секундам, когда и где упадет снаряд, открывать рот, если глубинная бомба падает на соседскую пятиэтажку, чтобы не лопнули барабанные перепонки.

Мертвых жителей в городе куда больше, чем живых, если война настоящая. Поэтому грани миров между живыми и мертвыми быстро стираются, и приходит понимание, что нет никаких мифических «мы» и «они». Есть «они», которые только что были «мы». И есть «мы», которые в любую секунду могут стать «ими».

Бродящий по руинам сумасшедший философ, герой моего романа, сгоревшего в печке из нескольких битых кирпичей, что стояла рядом с нашим подъездом, как и положено герою, остался внутри войны. Затерялся в том времени и пространстве, откуда исчезла я — чумазая четырнадцатилетняя девчонка с осколками в ногах, одетая в тяжелые от постоянного холода и сырости вещи, сноровистый зверек, умеющий спать прямо на снегу и вынюхивать еду в развалинах.

На войне нет закрытых дверей: они выбиты взрывными волнами; нет преград ни в чужие дома, ни в другие измерения. И когда кто-то из Верхнего мира с сумасшедшей последовательностью каждые несколько часов гасит свет в нашем, Нижнем, следует твердо помнить, что множество «шутников» в военной форме выходят на пустые улицы. Иногда они минируют помещения: вдруг кто-то взорвется?

Поэтому, заходя в руины, бывшие некогда жилыми домами, в поисках консервов или подгнившей сырой муки, следует двигаться очень медленно, смотреть перед собой и под ноги. Если заметишь тонкую серебристую нить — не стоит ее задевать: это твой билет в один конец.

Таких нитей оказалось великое множество; они, словно паутина, окутали многие квартиры, и несколько раз мне удавалось перешагнуть через них: не подвел Союзник, идущий невидимо рядом. А мой Город стал серебристым коконом, раскачивающимся на невидимой черной нити, натянутой между Там и Здесь.

Серый большой дом из бетонных плит был еще недавно пятиэтажкой с четырьмя подъездами, внизу, на остановке «Нефтянка». Соседи, что занимались мародерством, рассказывали, какие славные там пылесосы, ковры и посуда, но тот, кто играет в шахматы со смертью, знает хрупкость этих «славных» прочных вещей, как и тех безумцев, кто прикасается к ним. Впрочем, вещи меня никогда не интересовали. Другое дело — еда.

В городе, который находится в блокаде, в кольце, нет ни хлеба, ни риса, ни воды. Мы пили растопленный снег и все время искали хотя бы немного муки для некоего подобия лепешки.

Серый дом показался мне подходящим местом для поиска. Его верхние этажи съехали вниз, подчиняясь закону гравитации, а нижние сохранили свои очертания, словно запомнили то, чем они были когда-то.

В первом подъезде, куда я вошла, прихрамывая от боли в ногах, лежал труп мужчины в домашней одежде. Его убили выстрелом в голову. Его рот был приоткрыт, а глаза смотрели удивленно — будто он что-то хотел сказать, но не успел. Чуть дальше лежала женщина, раскинув руки, и два ребенка лет пяти-семи.

Странно, но пахло только гарью и металлом, словно убитые были андроиды. Еды на кухне не оказалось.

Пожелав мертвым утешения и радости — все же они покинули этот иллюзорный мир, где постоянно шла война, опередив меня, — я, прислушиваясь к грохочущей надо мной музыке, поспешила заскочить в другой подъезд, шатаясь от голода, так как не ела по меньшей мере четыре дня.

Там я натолкнулась на мертвую женщину с седыми волосами. И вдруг словно невидимая рука толкнула меня с такой силой, что я сразу рухнула в коридоре, не дойдя до зала. Лежа на сгоревшем, черном полу, я увидела стальную нить.

Нить была такой тонкой, серебристой, что ее нельзя было заметить, не пролейся на нее солнечный свет. Мысль, что в древних восточных трактатах из дедушкиной библиотеки я что-то читала об этом, не покидала меня. «Это то, чем душа прикреплена к телу», — подумала я, увидев, что один конец нити привязан к боевой гранате.

Через несколько дней в районе серого дома, который я покинула, не найдя никакой еды, случилась суматоха: на БТРах подъехали военные и что-то деловито втаскивали внутрь в ящиках.

Наша соседка тетя Аза, крутившаяся неподалеку, спросила:

— Что вы делаете?

— Будем взрывать! — последовал лаконичный ответ.

— Что взрывать?

— Дом! Пошли отсюда! Прочь!

Соседи поспешили ретироваться, дабы предупредить остальных, что скоро во все стороны полетят куски бетонных блоков.

Взрыв произошел ровно в 13:00 по местному времени, смешав камни и тела.

Мы не решились оставаться в своей квартире, медленно, как геологический пласт, сползающей в подвал, вышли на улицу и открыли рот. Не от удивления, конечно, — просто хотели сохранить барабанные перепонки.

Ведь от такого мощного взрыва могли рухнуть соседние здания. Они вздрогнули, но устояли.

Вниз упала только пара балконов.

Читать полностью
RaisaAndreeva
RaisaAndreeva
Оценка:
66

Книга написана искренне, видно что человек видел все своими глазами, а не слушал где-то ушами и потом пересказывал. Очевидец с большим даром писателя. Дети и внуки будут читать и перечитывать!