Книга или автор
4,0
1 читатель оценил
387 печ. страниц
2017 год
16+



А не из с чего было строить потому, что лесоматериалы, цемент и кирпич можно было выписать только в совхозе, а в совхозе их и так не хватало. Двенадцатикратный кавалер ордена Ленина, близкий друг Лёни Брежнева, товарищ Патоличев как раз в это время начал заваливать русским лесом врагов-капиталистов. Наверно, чтобы их короед экспортный сожрал ради торжества коммунизма во всем мире. А цемент, наверно, весь ушел на Ассуанскую плотину и на строительство металлургических комбинатов в капиталистических египтах и индиях.

И возводили теперь для крестьян дома такие организации, как передвижные механизированные колонны (ПМК). И давали в этих домах квартиры рабочим совхозов. Но так как и на строительство этих домов стройматериалов было в обрез, то строили их по садистским для сельских жителей проектам – 2– и даже 4–квартирными. Экономили на стенках.

И сараи из горбыля, крытые рубероидом, один на двух хозяев с перегородкой и двумя входами.

Те, кто жил в деревне, уровень садизма понимают. Почти не было соседей, люто любивших друг друга. Начиналось с курицы, перелетевшей к соседям через забор и раскопавшей грядку с укропом в поисках червяков…

Очень хотелось бы мне посмотреть в глаза той падле, которая этот проект утвердила.

Плюс еще ко всему – для быдла деревенского эта падла не предусмотрела никаких бытовых условий в этих квартирах, ни водопровода, ни канализации.

Баня совхозная работала 2 дня в неделю. Пятница – женский день, суббота – мужской. Личных бань практически ни у кого не было – для бани горбыль не годится, для нее нормальный лес нужен, а его – не достать. И воняли доярки силосом, а трактористы солярой дома шесть дней в неделю… Летом еще – душ летний в палисаднике. А зимой – только цинковая ванна на кухне и вода себе на тыкву из ковшика.

Зато афганцам целые города построили почти с нуля!

Перед окончанием 8-го класса собрали нас, комсомольцев-выпускников нашей 8-летнейшколы, приехало партийно-комсомольское руководство из района. Агитировали остаться в совхозе после школы, мол, ребята, идите в сельхозтехникум и в СПТУ учиться, а то молодежи на селе уже кот наплакал. Но здесь отличник учебы Петька Балаев выступил с речью, смысл которой заключался в том, что он вертел винтом такие призывы, и бумажку липовую с таким обязательством подписывать не собирается. Выступление Балаева спровоцировало других тоже послать эту делегацию лесом гулять с такими лозунгами. Хотели меня было из комсомола погнать, но учителя, которые тоже намыливались линять из этого сельскохозяйственного рая куда подальше, заступились. Скандал замяли. Чего скандалить, если подпишут или не подпишут комсомольцы бумажку, результат один – кто сумеет, тот смоется в города, к театрам, водопроводам и горячей воде в ванной…

В моем классе было 8 парней и 10 девчонок. Пошли продолжать учебу в среднюю школу 2 парня (я и мой закадычный друг Сашка Оберемок) и 3 девчонки. Остальных ждали гостеприимные, уже ставшие к тому времени, почти инкубаторами для выращивания полууголовной шантрапы СПТУ и техникумы. Парни подсели на гашиш, отупели, поэтому и восьмилетку с горем пополам закончили. Девчонки забоялись, что после нашей деревенской педагогики им будет очень тяжело в районной школе учиться… Из парней-одноклассников сейчас в живых никого нет. И уже давно. В 90-е годы умер последний мой одноклассник по восьмилетней школе с. Ленинское Хорольского района Саня Оберемок от инфаркта. Девчонок осталась половина. Остальных вино и непутевая жизнь свели в могилу.

Я после восьмого класса пробовал поступить в Уссурийское суворовское училище…

Русский (советский) народ всё-таки удивительная человеческая общность! Казалось бы, уж так его оскотинивают упорно, а он стоит, как скала. Вот среди всего того «советского» (в кавычках!) дерьма и нынешнего паскудства, просто поразительно, что основная масса людей – люди с большой буквы. И никакого «потребительского общества»! Просто – люди.

С одной стороны – власть мерзкая, с другой – люди правильные.

Заканчивал я восьмилетку со скандалом. Учительница географии, она же директор школы, грымза-коммунистка, мне наставила в журнале двоек больше, чем троек. А по остальным предметам у меня одни пятаки были.

Дело в том, что на школу, когда я перешел в шестой класс, как-то выделили одну путевку в «Артек». И поехал туда директорский сынок. Который учился посредственно. И активным пионером не был, потому что его не очень любили в школе. После возвращения его из «Артека», пацаны, увидевшие несправедливость по отношению ко мне, начали директорского сынка лупить чуть ли не ежедневно. А его мамаша подозревала, что это я организовал…

Учителя школы, во главе с завучем, не испугались того, что эта грымза в районо двери ногой открывала, и устроили ей такое шоу, что уволилась она из школы и уехала из села.

При поступлении в Суворовское училище я благополучно сдал экзамены и не прошел медицинскую комиссию. Диагноз – «гайморит». Почему медкомиссия была после экзаменов – тогда для меня было загадкой. Теперь-то понятно, что экзамены принимали учителя из школ Уссурийска, которым было наплевать на начальника училища, а председателем медкомиссии был начальник медсанчасти, подчиненный начальника училища…

Я до сих пор так и не могу врубиться, зачем ради меня офицеры роты учебной, в которую меня должны были зачислить, если бы не «гайморит», ходили строем к генералу, их командиру, и скандалили из-за меня? Зачем им это нужно было? Но генерал – не директор школы…

После провала с поступлением, я пошел в районную больницу лечить этот насморк с рентгеновским снимком головы, который мне сделали в Суворовском. Районный ЛОР направил меня повторно на рентген и оказалось, что на снимке, по которому суворовские врачи мне поставили диагноз, изображена не моя голова.

Так я, пацан еще, узнал, что пресловутая социальная справедливость в СССР иногда заканчивается там, где начинается конкуренция между сыном доярки и генеральско-полковничьими отпрысками…

Среднюю школу я закончил только с одной четверкой. Остальные были пятаки. Четверка по английскому. Конечно, не будь я с детства упертым бараном со сволочным характером, у меня была бы золотая медаль. Но коллектив учителей СШ № 1 с. Хороль был укомплектован почти полностью суровыми старухами, учительствующими в ней с момента основания сего учебного заведения. И гоняя учеников по предметам со страстью маньячек, не все они терпели спокойно закидоны некоторых оболтусов. Но я Ольге Ивановне благодарен до сих пор. Благодаря ее настойчивости и террористическому отношению ко мне, даже в институте ненавистный пиндоский язык я просто не учил, так… словарик только листал.

После общения с демобилизованным офицером-танкистом, пришедшим к нам преподавать НВП (начальную военную подготовку), желание идти в военные у меня пропало. Не из-за трудностей службы. Трудности комсомольцев как раз только привлекали. Просто этот человек мне откровенно рассказал, что армия Советская – как бы так выразиться деликатно… не идеальна.

Как-то в школу пришли два мужика в пиджаках и галстуках, начали сватать меня в Высшую школу КГБ, обещали разведчицкую будущность. Но здесь случился облом. Почему-то моя мамаша уперлась и не дала согласия. А без согласия родителей (отца-забулдыгу я к тому времени выгнал из дома, родители развелись) в Вышку не брали. Как я понимаю, матери просто хотелось меня врачом важным видеть. Ну, я тоже не против был ужасно геройским хирургом стать.

Поехал поступать после школы во Владивостокский государственный медицинский институт. Конечно, на подготовительное отделение для абитуриентов, тогда такие были, месяц там готовили абитуру к вступительным экзаменам. Подал документы на лечебный факультет.

Благодаря моим школьным учителям, я на первом же занятии на подготовительном отделении осознал, что время там терять не стоит. Ходить туда перестал, сошелся с какими-то придурками со старших курсов педиатрического факультета (если бы вы их видели, то никогда не подумали бы, что они врачами, да еще и детскими, станут), изображающими из себя шантрапу с повадками только что откинувшихся с зоны асоциальных элементов… Короче, время абитуры у меня было насыщено разнообразными приключениями.

При этом мои новые приятели называли мое решение стать врачом дебильным и советовали забирать документы и рулить в более приличное учебное заведение. Но так как они, по моему тогдашнему мнению, ошибочному к сожалению, были придурками, то совет я не воспринял.

Сдал первые три экзамена (физику, химию и биологию) на «отлично», за сочинение получил трояк и поступил. Но остался без стипендии. Стройками стипендия в меде была не положена. Даже если тройка получена на вступительных экзаменах. Старшекурсники прозорливо мне предсказали, когда я шел писать сочинение, что больше тройки я не получу, потому что мне уже с учетом трех отлично и аттестата «5» баллов для зачисления – выше крыши. Поэтому мне, чтобы сэкономить на стипендиальном фонде, поставят тройбан. Возникать я не буду от радости обретения статуса студента. Так и получилось, через 5 лет я увидел моё сочинение – три подчеркнутых слова, непонятно почему подчеркнутых.

Но только без стипендии у меня, гражданина СССР «счастливых» 80-х, начались проблемки…

Я не Кургинян, который моё поколение обвиняет в потреблядстве, я не ездил на занятия на метро из родительского дома, откушав на завтрак маминых блинов. Я жил в общаге и кормить должен был себя сам. Мама мне могла помогать только суммой в размере 20 рублей. У неё еще двое ртов на руках было…

Сначала всякие разгрузки вагонов после занятий и другие непостоянные заработки, потом уломал декана факультета выдать мне справку на разрешение работать. В больницы тогда на работу студентов без разрешения деканата не принимали, а первокурсникам такие справки выдавать было не положено. Ну, красноречие всегда «не положено» преодолеет. И началась работа на полторы ставки сначала санитаром, потом медбратом в Краевом онкологическом диспансере, а с четвертого курса – фельдшером на «Скорой помощи». В перерывах – учеба.

Тяжело ли было? Ну, не совсем легко, но молодость… Денег стало хватать на жизнь.

Да, еще мы, выпускники советских школ и абитуриенты вузов, мечтали о… ЕГЭ. Живя за «железным занавесом», мы знали, что в США и Европе поступающие в колледжи-университеты сдают после окончания школы тесты на знание предмета и никакой головной боли со вступительными экзаменами не имеют.

Если кто-то помнит свою советскую молодость настолько смутно, что она представляется ему набором счастливых моментов, окутанных розовым туманом, то это не проблема истории СССР, это проблема со склерозом. Только в моей компании рассуждения: какого черта мы сдаем одни и те же экзамены, по тем же предметам, по той же программе целых два раза – при выпуске из школы и при поступлении в вуз, – имели место быть. И это нас бесило. Мы возмущались: что, нельзя в школах навести порядок, чтобы учителя не по блату оценки ставили? Или тогда уж отмените школьные экзамены, если их результаты все равно никому не нужны. Тогда давайте будем сдавать только вступительные экзамены.

И наше возмущение было справедливым. Или не так?

Я понимаю, что современные ухари из Минобра это ЕГЭ затеяли не для того, чтобы упростить жизнь абитуриентам. Им интересно отломить от бюджета кусок на эту систему, потом его попилить на освоении.

Только я не «догоняю» – почему учителя школ и вузовские «ученые» так истерично визжат. Вернее, «догоняю», просто наглости и бесстыдству поражаюсь. Что, дорогие училки, наступил облом конкретный? Теперь хрен какому обалдую оценочку за устный ответ завысишь, и хрен кому подсунешь решение задачки по арифметике, и билетик легкий не подложишь? Уплыли денежки родителей туповатых учеников?

Такой же вопрос к университетской братии: вы, господа, реально думаете, что никто не понимает, как ЕГЭ вас в материальном плане конкретно обломил? Что, теперь стало неимоверно трудно за взяточку устроить сынка богатеньких буратино в студенты?

И как эта публика учительско-университетская умело обработала общественное мнение! ЕГЭ уже стал синонимом дебилизма! Типа, вот поколение было до ЕГЭ, а теперь поколение после ЕГЭ. Потому что теперь в школах учат не предмету, а на сдачу тестов натаскивают. А кто вам мешает учить предмету так, чтобы ученик потом мог тесты сдать? Вам кто-то учебные программы поменял на тренировку к тестированию? Нет, программы остались те же. И физика там осталась физикой. И в ЕГЭ такие же задачи по физике, какие были при обычном экзамене.

А университетская мафия та вообще в своей наглости забежала за красную черту. Их, видите ли, не устраивает, что они лишены сегодня возможности отбирать тех абитуриентов в студенты, которые их по подготовке устраивают, раньше они на вступительных экзаменах могли оценивать способность абитуриентов учиться по специальности, а теперь, бедным, приходится тупо брать по результатам ЕГЭ. Вот трагедия! Вы, ученые-крученные, как подготовку оценивать хотели? Человек сдал экзамен по школьной программе, балл достаточный получил – всё, он оценен. И нечего задавать на экзамене вопросы каверзные, если у его папы кошелек дырявый, и вопросы наводящие, если студент будущий на Рублевке проживает. Отдыхайте.

Уж пусть лучше кто-то бюджет пилит на программе для тестирования, чем детишкам это скотство – блат-взятка сразу на пороге школы лицезреть.

Меньше бы в свою трагическую волынку эти преподавательские кадры дудели, лучше бы организовались этот ЕГЭ доработать так, что бы он действительно экзаменом объективным стал.

Была ли коррупция в школах СССР? Да. Не особо много её было, но была! Даже в моей Хорольской школе. Или кто-то реально думает, что на выпускных экзаменах мы не замечали, что к сыну райвоенкома отношение немного другое, чем к детям простых колхозников? Нет, нас в школе не валили. Просто кому-то помогали…

А вот первый же вступительный экзамен в мед. – физику – я сдавал больше часа. Только у экзаменаторов проблема была: я на олимпиадах по математике всегда в призерах был, еще и направление в школу при Новосибирском Академгородке в 8-м классе получил, только ехать туда не пожелал. А тем, кто в математике шарит, физика – семечки. Нервы мне потрепали экзаменаторы. Откровенно. И пятак поставили просто от удивления.

Но вот когда собрались мы, первокурсники, в аудиториях на первые же занятия, то стало видно, насколько четко действует «советская» социальная справедливость. Кое-кто из тех, с кем я на абитуре познакомился, ребята шарящие, в эти аудитории не попал. Зато там был даже узбек, который русский язык знал на уровне «пылядъ, трюбка маслинный пырвался». И такие же грузины получили необходимый для зачисления балл. И детишки родителей высокопоставленных некоторые… Правда, со мной на курсе учился сын первого секретаря крайкома КПСС Ломакина – здесь ничего сказать не могу, парень достойный, знающий, ему блат был не нужен. А выпускники рабфаков – это было вообще что-то удивительное. Мы над ними просто угорали. Но зато они в подавляющем своем числе были уже членами КПСС, активными общественниками и уверенно лидировали, когда начиналась гонка за право попасть в аспирантуру и ординатуру.

Хотя, нужно отдать должное, тупицы были элементом малочисленным. Но в глаза бросались. Было видно, что успешная сдача ими вступительных экзаменов – вмешательство потусторонних сверхъестественных сил.

А вот цинизма это будущим советским медикам добавляло. Кое-что в «обществе равных возможностей» мы понимать начинали.

Поэтому, я – за ЕГЭ. Хотя уже личного интереса нет, сын школу закончил. И никого этот экзамен не отупляет. Экзамен сам по себе может отупить только уже тупого. Отупляет учебный процесс, которым занимаются преподаватели, которых штамповали последние 20 лет наши рыночные ВУЗы.

Оцените ситуацию: 20 лет наши университеты занимались чуть ли не торговлей дипломами, навыпускали липовых юристов, экономистов и педагогов. А теперь, когда в эти ВУЗы поперла молодежь, подготовленная липовыми педагогами, они начали на ЕГЭ всё валить. Красавцы!

Но учили во Владивостокском мединституте – ну даже не знаю, что сказать плохого. Я вообще не помню плохих преподавателей. Студенты некоторых преподов любили, некоторых нет, но я честно стараюсь вспомнить, кто из них мне не нравился, кто подличал – не могу вспомнить. Вот не отложилось в памяти. Работали они с нами самоотверженно, с полной отдачей.

Конечно, не все студенты были равны по уровню. Многое на первом курсе значила школьная подготовка. Удивительно, но студенты из сельских школ не всегда уступали городским. Далеко не всегда. Бывало нередко и наоборот. В меня Хорольская школа заложила такой фундамент, что я на некоторых предметах просто дурковал откровенно. Особенно издевался над преподавателем органической химии. Бедная Алла Аркадьевна! Эта химия у нас шла первый семестр, и сдавали ее на первой сессии. У меня на всех семинарах – двойки. За все контрольные – двойки. Ни одной положительной оценки за весь семестр. Алла Аркадьевна уже мне на контрольных даже самые легкие тесты выбирала (ага, угадайки у нас применялись, как в ЕГЭ), бесполезно – 2! К итоговому зачету я выглядел в её глазах олигофреном. Она реально не могла ничего понять. Оставляла несколько раз меня дополнительно заниматься, разжевывала мне тему, после тест – неуд.

На зачете – ноль полный. Мне она его поставила просто из интереса, сопроводив словами: «Балаев, я зачет Вам ставлю, но это не поможет. Экзамен не сдадите все равно. Наверно, вы не способны у нас учиться».

Сдал я экзамен на «хорошо». Просто за три дня сам этот курс проштудировал. Всякие бензольные цепи и прочую хрень углеродную я со школы научился запоминать влёт. А весь семестр не учил химию просто из прикола.

У Аллы Аркадьевны едва инфаркт не случился, когда она слышала мой ответ на экзамене заведующему кафедрой. «Хорошо» мне поставили только из-за того, что весь семестр были двойки. Когда я вышел из аудитории с зачеткой, она выбежала за мной и стала лупить меня журналом по голове с криками: «Негодяй! Ты специально!» Взрослая женщина, лет под 50…