«Крепость» читать онлайн книгу📙 автора Петра Алешковского на MyBook.ru

Стандарт

4.3 
(135 оценок)

Крепость

505 печатных страниц

2015 год

18+

По подписке
229 руб.

Доступ к классике и бестселлерам от 1 месяца

Аренда книги
84 руб.

Доступ к этой книге на 14 дней

Чтобы читать онлайн 

или возьмите книгу 
в аренду

Оцените книгу
О книге
Петр Алешковский – прозаик, историк, автор романов «Жизнеописание Хорька», «Арлекин», «Владимир Чигринцев», «Рыба». Закончив кафедру археологии МГУ, на протяжении нескольких лет занимался реставрацией памятников Русского Севера. Главный герой его нового романа «Крепость» – археолог Иван Мальцов, ...

читайте онлайн полную версию книги «Крепость» автора Петр Алешковский на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Крепость» где угодно даже без интернета. 

Издатель
0

Поделиться

Balywa

Оценил книгу

Всю свою жизнь человек целенаправленно строит свою крепость, заточает себя в ней, усиленно защищая свой внутренний мир от посягательств извне. А для чего все? Чтобы в итоге стать заложником своей же крепости, не суметь из нее выбраться, и так и погибнуть под гнетом своих крепостных стен.
Одна книга, три главы. Тема крепости через всю книгу. Крепость, как трофей, который жаждут заполучить все, кому не лень, как крепость напитков, которые пьют герои книги, как попытка огородиться от окружающего мира, как некий символ. Подозреваю, что у каждого читателя крепость будет своя.
Эта книга хоть и называется «Крепость», рушит все, что я выстраивала своим «долгим» жизненным опытом, она прошлась по мне катком, укатав все мои попытки выжить в этом суровом мире, все иллюзии о том, что мир чудесен и прекрасен, что в людей можно верить и в некое хотя бы гипотетически светлое будущее. Книга жестока, она беспощадна. Она вытаскивает из глубин души те страхи, о которых принято молчать, те комплексы, которые не принято показывать, то, что прячешь в самую глубь себя, так глубоко, где, казалось бы никто не сможет достать, но нет, появляется такая вот книга, которая безжалостно вскрывает все, что было погребено под толстым слоем иллюзии благополучия, порядочности, видимости спокойствия. Отгоняешь от себя страх, создаешь себе крепость, где внутри свой уютный волшебный мир, но все это рушится, как карточный дом, под давлением каждой страницы книги Петра Алешковского. Я негодовала, мне хотелось кричать: "я больше не могу и не хочу ЭТО читать!", хотелось разбить вдребезги телефон, и оттирать с себя всю эту брезгливость, отвращение, гнусность чуть ли не железной мочалкой. Я задавалась вопросом: «ведь это все я вижу каждый день, это то, от чего я каждый день убегаю в книги, почему я терплю это сейчас, добровольно это читая? Почему впускаю это в себя?» У меня под окнами 8!!! баров низкого качества, с соответствующим контингентом людей, их посещающих. Каждый день я вижу, как люди уничтожают сами себя напиваясь до бессознательного состояния, как плачут матери о своих пропащих сыновьях и дочерях, я вижу, как маленькие дети ползают в грязи, пока их в стельку пьяные родители валяются под забором, я вижу, как пьяная мать избивает своего сына-подростка, как приводят туда маленьких детей, милых ангелочков – девчушек и мальчишек, и я не буду подробно рассказывать сейчас про пьяные дебоши, драки и маты, ведь в таких заведениях это само собой разумеется. Я не хочу так жить, я выбираю другую жизнь, я за здоровый образ жизни, но вынуждена это наблюдать и сжимать кулаки от бессилия, и страха, жаловаться нет смысла, абстрагироваться не получается, а ведь каждый сам делает свой выбор. Я боюсь за будущее своих детей, я боюсь всего этого, и этот страх выворачивает меня наизнанку. И этот страх я прячу очень глубоко, но в этой книге эта часть жизни славянского народа описана настолько ярко, сочно, настояще, что вся эта волна внутри поднимается и захлестывает меня с головой, и погребает меня в огромной куче, так старательно выстроенных стен моей крепости. Этот страх извне, благодаря книге и живым образам в ней заполняет меня тягучей вонючей субстанцией внутри, он просачивается внутрь, погружая в самый эпицентр такой жизни, я не вижу теперь все это со стороны, я будто являюсь участником этого действа. Меня будто силой привели в один из подобных баров и сказали: «смотри!», я пытаюсь вырваться, но не могу, я кричу, но смотрю/читаю дальше, потому как у каждого страха есть обратная сторона, которая манит и притягивает к себе, заставляя проживать событие снова и снова, пока оно не будет принято, как достойное существования. И хотелось бы, чтобы это был всего лишь кошмарный сон или бурная фантазия автора, но стоит выглянуть в окно, чтобы понять, это реальность. В такой крепости спасения нет. И страх, пробравшись внутрь рушит все на своем пути, крышу, стены, подвальные помещения, все, до самого укромного уголка. Параллельно с моими переживаниями, я не просто так их тут описала, происходит жизнь главного героя, который сам недалеко ушел.
Отношения мужчины и женщины в этом романе тоже воспринимаются жутко, с негодованием, неприятием. Нет взаимопонимания, нет взаимоуважения. Какая любовь? О чем речь? Нет здесь любви. Нет любви даже к своему ребенку. Вроде бы есть воспоминания о былой любви, которая такой не выглядит даже в воспоминаниях, но во время действия романа это ненависть, взаимная неприязнь, обвинения, непонимание, отвращение друг к другу такое мерзкое, гнилое, истеричное. Умирающие отношения тоже разлагаются и тоже пованивают. Хотя мне со стороны легко понять и Ивана Мальцова, и его жену Нину. Они правы каждый по своему.
Читаем дальше, может все-таки можно надеяться, что есть любовь к своей профессии? Нет. И тут мимо. Увлеченность, да, принципиальность, профессионализм, но нет горения души, призвания. Есть невероятное упрямство, какое-то твердолобое даже, в чем-то конечно, оправданное, ведь на таких людях вроде как должен держаться мир, но чего он добьется этим упрямством, поступок его в конце романа, это нетерпение и любопытство, неумение сдержать себя, показывает, что герой и сам не такой уж правильный, какими заставляет быть всех, окружающих его людей. Ведь он тоже сделал все в обход правил, а ведь это нечестно, неправильно, ведь он за это бился. За правду. Или нет?
Вопрос коррупции тоже краегольный камень в романе. Мальцов среди людей, пытающихся заграбастать крепость себе, был как прослойка для смягчения удара. Здесь да, соглашусь, он держал собой крепость, как исторический памятник эпохи средневековья. И как все плясали вокруг него. Вроде человек маленький, не начальство, всего лишь ученый-археолог, но его согласия добивались все: музей, чиновники, высшее начальство. Возможно, он был ценным сотрудником, но разве такие люди кому мешают, чтобы вот так рьяно пытаться его подкупить? Он хоть и пользовался уважением коллег и вышестоящего ученого сообщества, но даже раскопки не мог начать, пока не получит на это соответствующего разрешения.
Интересно обыграна история монгола Туган-Шоны. Эту часть автор преподнес не то в качестве реинкарнации главного героя, не то, в качестве отождествления Мальцова с этим монголом, и в аннотации вроде дается намек, что две эпохи, два мужчины, которые пытаются спасти крепость от разрушения. Но хоть и негласно оба героя сопоставлены, они совершенно противоположны друг другу. Возможно Туган-Шона лучшая версия Мальцова. Туган-Шона отважен, смел, настоящий воин, у Мальцова же противостояние и борьба какие-то карикатурные, больше бравады, чем дела. Принципиальность Мальцова тоже выглядит более чем странно. Складывается ощущение, что отождествление Мальцовым себя с Туган-Шоной – жалкая попытка почувствовать себя настоящим героем, иллюзия, мираж. Всему этому веришь, потому что куча же таких мужчин вокруг, которые кричат на каждом углу: "я мужик!", кичатся своей мужественностью, силой, храбростью, а внутри них сидит так и не повзрослевший зайчик с детского утренника, с пришитым мамой хвостиком. Все эпизоды с Туган-Шоной, вроде как попытка Мальцова написать о том времени книгу, происходят в пьяном-наркотическом беспамятстве. Лишь самый конец, он смог увидеть в самом обычном сне/дреме. Все же остальное, как в тумане. Безумно интересно, но как-то мутно. Исторически, но веры в то, что могло бы произойти на самом деле нет, потому как состояние сознания Мальцова в этих видениях оставляет повод для беспокойства. И это не шаманские сны, это просто алкогольно-наркотическое беспамятство. Он просто напивается, иногда один, иногда в компании, и спит беспробудным сном, смотря такое вот увлекательное историческое кино.
Книга очень тяжелая морально, никому не буду советовать, такое нужно читать только если есть внутренняя готовность посмотреть в глаза существующей реальности, заглянуть в самую грязь нашего мира и в свою собственную грязь. Эта книга не сделает человека лучше, но может погрузить в состояние уныния надолго. И возможно она достойна прочтения, поскольку надо признать, что написано все красиво, возможно правдиво, но… нет! По крайней мере, для таких кисейных барышень, как я, упорно желающих продолжать верить в сказки.

Поделиться

Hermanarich

Оценил книгу

Но Иисус сказал ему: иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов.
Мф.8:22

Давно выступаю за реформу в литературоведении — ввести категорию «премиальный роман», т.е. роман, написанный для участия в какой-либо премии или конкурсе, как самостоятельную. Это как с собаками — есть просто собаки, а есть выставочные. Понятно, «выставочная собака» плохо гармонирует даже с теми целями, для которых данную породу выводили, — так и роман, написанный для участия в какой-либо премии — может вообще не гармонировать с литературой. И если замах Утонувших был прям высокий, на нобелевку, в данном случае автор метил куда ниже — на Русский букер, который книга все-таки получила. Заставляет вспомнить о синице в руках против журавля в Швеции.
Начало, кстати, никоим образом не настораживало — да, это действительно современный русский роман «конкурсного» разлива 2010-2020-х годов. Здесь все чтоб понравиться Жюри (обязательно с большой буквы) — и интеллигенция, и этот быдло-народ, и проклятый Сталин, которого автор идейно все-таки больше любит, чем ненавидит, и мир чистогана, который затмевает Высокие Порывы (тоже с большой буквы), и трагедия Маленького человека (ну вы поняли), и душеискательство напополам с душеспасением, и «ниспровергание идолов» (гениальный Барклай и что-то про лизоблюда Кутузова), в общем, весь суповой набор интеллигента который рефлексирует в эту сторону уже лет 50 (автору, кстати, когда я удосужился навести справки — на момент написания примерно столько и оказалось). Старательный язык с «подвывертами», от которого автор устает примерно к середине первой части, переходя на обычный русский язык, тоже прекрасно подходит под требования какого-либо конкурса. И да, ничего плохого в конкурсах нет, когда конкурс не превращается в фронду — в виде ли Афедрона Колядиной 2010 года или чересчур ритмичной прозы Николаенко , которую я, признаться, не смог осилить, ибо укачало. Стоит ли напоминать, что шатания Русского Букера закончились плохо как для самой премии, так и для отечественной литературы — премия научила нас, что в лауреатах главного конкурса страны может оказаться все что угодно — от графоманского опуса до вполне себе читабельного романа средней руки.
О чем книга, если заведомо абстрагироваться от её конкурсной природы? Обладающий достаточно мерзким и неуживчивым характером г-н Мальцев имеет внутреннюю индульгенцию, оправдывающую любое скотство — он служит Науке (в лекции у диакона Кураева я слышал такую вещь, сказанную вождем дикого племени своему сыну: «Сын, больше всего на свете бойся христиан, их бог прощает им все!»). Божество, которому он постоянно приносил жертвы, в начале книги отворачивается от него, причем по всем фронтам. Именно с двух крахов — социального и личного мы присоединяемся к герою. Причины данных крахов во всей книге расписаны настолько сухо, что в какую-то их закономерность не верится просто никак. Мир настолько несправедлив к главному герою? Нет, конечно, — это просто очередное испытание, долгий пост перед подвигом, который новоявленному святому необходимо совершить. Надо сказать — и это моя явная фобия — я очень боюсь возникновения сюжета книги Иова в художественном произведении. Поскольку название и синопсис мало что говорили — такое развитие событий нельзя было исключить, и я уже приготовился грустить. Несправедливость по отношению к хорошему человеку очень сильно угнетает — к счастью, здесь никаким хорошим человеком и не пахнет. Как любой интеллигент made in USSR автор тему знает достаточно поверхностно — по крайней мере в тех вещах, когда дело не касается собственной специализации — и в эти дебри решил не углубляться. за что ему большое спасибо.
Данный роман пытается стилизоваться под все что угодно — собственно, это и есть основа конкурсной природы. Оставим в покое самые очевидные и ленивые аналогии, что главный герой и есть та самая Крепость, которую осаждают все кому не лень — а он стоит себе один в поле воин. Крепость из главного героя весьма сомнительная — если вы, конечно, не о тех крепостях, которых предпочитают развернуться и сбежать от осадившего её противника. Вроде крепость то осталась крепостью, и даже её не взяли — просто она взяла и уехала в другое место. Первые две битвы, с которых и начинается повествование — главный герой сдает без боя. И если за работу, о которой хоть и много говорится, да без особой личной конкретики, а все больше в сторону долга, герой бьется, то свою «любовь» он сдает с той же легкостью, с какой выжигают все на подступах к крепости перед осадой врага. Личный катарсис, в котором должен был «родиться» наш герой, герой романа, хоть и описан достаточно убедительно — происходит спонтанно. Можно было бы списать это на блаженство — но герой достаточно злобен и мстителен. О психологической достоверности еще скажем пару слов.
Какие еще компоненты должны быть в «премиальном» романе? Попытаемся перечислить:
1. Русская душа. Какой же русский роман без русской души, спросит любое жюри, и будет право — со времен школьных сочинений тема «русской душистости» является обязательным пунктом оценки. Скажу сразу — с ней все грустно. Особенно сильно в данном аспекте провисает вторая часть — видно что здесь автору мало знакома еще и фактура, и чем же занимается «потерянный русский человек» автор знает основываясь только на сугубо личном восприятии — русский народ в глубинке, по мнению автора, 80% времени пьет и 20% времени вспоминает Сталина. Описание сельской жизни может претендовать на одно из самых плоских в отечественной литературе — черт его знает, может в зонах рискованного земледелия народ и правда не просыхает, но вот поверить что народ исключительно не просыхает все свободное время достаточно сложно. Я, как человек, имеющий по одной своей линии исключительно крестьян, смело заявляю — крестьяне в России не алкоголики, а пьяницы. Алкоголик жрет водку каждый день — и это типаж городской, а пьяница употребляет водку циклами, т.е. уходит в запой — это гораздо лучше гармонирует с сельской жизнью, где как попашешь в пиковый период, то и будешь есть. Кстати, о своем непонимании села автор признается самостоятельно, устами героя;
2. Язык. Едва ли не главное требование к любому конкурсу — форма. Форма должна быть не просто форма, а «с изюминкой», «с подвывертом». Постмодернистские ли выверты в духе Пелевина , или чрезмерная стилизация Иванова (находки и первого, и второго автором признаны удачными, и встроены в роман хоть в «монгольских главах», хоть в точке вхождения в эти главы — через наркоту). Сам язык приятный — по крайней мере как в случае с Николаенко не раздражал, другое дело что я вообще люблю нудные лекции — первую половину книги автор старательно читает их по любому поводу, дабы никто не забывал, что он именно занудный ученый, а не просто зануда;
3. Форма романа. Недостаточно написать просто драму, детектив или триллер — надо их миксовать. Здесь все просто — автор разбил книгу на три части, первую написав в стиле производственного романа, вторую — в виде деревенского социального романа, а третью в виде легкого триллера. Важная вещь в «конкурсном» романе — показать свою многоликость, т.е. заставить и сопереживать автора, и даже его напугать. Хорошая новость — кое-где ему удается. Лично я, например, испытываю явный страх, схожий со страхами Эдгара Аллана По и Николая Васильевича Гоголя

о страхебыть похороненным заживо.свернуть

Плохая новость — данные игры с формой делают роман ближе к «выставочной» породе собак, чем к обычной — а выставочные породы больше интересны жюри, чем остальным 98% населения.
4. Психологизм. От сексуальных фрустраций главного героя (автор и здесь успел сказать свое слово) до портретов героев. Здесь, кстати говоря, самый большой провал — чего нет у героев, так это психологизма. Главный героя похож на ожившего Голема — ему не сопереживаешь как человеку ну просто никак. Остальные герои сделаны ничуть не более искусно — в лучших образцах прозы времен соцреализма. Когда «милиционер» должен был быть преданным но слегка дубовым, а «спекулянт» юрким и плохим. Менять навязанные социальные роли, конечно, нельзя, что мигом приближает действие к японском театру. Лучше всего провал виден по образам женщин — их ровно 1,5, по 0,5 на каждую из трех женщин. И, собственно, даже эти 1,5 образа легко укладываются в один — «ведьма». Такой топорной работы в отношении женщин еще надо поискать. Что меня коробит в этой ситуации — так это нечуткость автора к своим силам — но не можешь ты сделать это, зачем берешься? Зачем там вообще женщины? Ладно, ладно — автор писал житие — но даже в этом житие искушения женщиной то нет (а если и есть — то оно с треском провалено). Тогда зачем ружье, которое не стреляет? Пусть главный герой будет вдовец, и все начнется со смерти жены — кто мешает то? Вот и социальная драма. Но нет, автор старательно выводит «женский образ» — и это какой-то злобный терминатор, который прибыл из ада чтоб отравить жизнь главному герою. Жена изображена гадюкой на 115% — в первую очередь, конечно, тем, что она стяжательница, и ставит интересы семьи выше науки. Разумеется, она еще подлая и лицемерная тварь — можете не сомневаться. Автор не может остановиться, и с каждым появлением еще больше сгущает краски, в результате под конец мы видим даже не человека, а разве что Сатану в белой горячке, которую герой имеет риск получить. С остальными героями не лучше — главный злодей романа, я бы сказал, сошел со страниц комиксов, если б не знал, что в комиксах злодеев прописывают значительно более реалистично. Сопутствующие персонажи тоже толщиной с картон — «барин-олигарх», «секретарь», «пьяница № 1», «пьяница № 2», «просто Коля Ангел (Бог)» и пр.
5. Сюжет. Самая, наверное, ненужная часть для конкурсного романа — собственно, его здесь и нет. Первая часть это нравственный поиск главного героя без поиска. Герой настолько плоский, что неспособен даже к минимальной саморефлексии, какой уж тут поиск? В результате первая часть состоит из высосанных из пальца событий. Но даже это не так плохо в сравнении со второй частью — где нет даже высосанного из пальцев. Такое ощущение, что вторую часть автор старательных выжимал, чтоб сделать роман «конкурсного» объема — около 500 страниц. Зачем нужна была вторая часть? Зачем нужны были кучи проходных персонажей для героя, по сравнению с которым чугунная болванка это образец изменчивости? Да с тем же успехом можно читать пьесы Шекспира каменной стене. Чтоб показать как личность героя меняется под влиянием его общения? Бросьте, она неизменна. Какое-то движение намечается ближе к третьей части — но знаете что я вам скажу? Вступив в опасную химическую реакцию, компоненты: «Вы все козлы, а я в белом», «Нынешняя власть это плохо», «От богатеев хорошего ждать нельзя» и «Нужен хоть какой-то катарсис» породили такую театрально-унылую бурду, что расхлебываешь её с недоумением. Ах да, в начале книги были заданы вопрос — знаете как на них ответили? Бинго, никак! Мотивация героев после раскрытия карт стала настолько непонятной, что аналогия «забивать гвозди чеховским ружьем» кажется какой-то даже чересчур мягкой. Этим ружьем не то что не стреляли, ни только не забивали гвозди, а, даже боюсь сказать в качестве чего использовали.
И так во всем, например, столь любимый еще со времен Мастера и Маргариты прием «роман в романе» — вроде не такая плохая вещь, если б не: а) вопиющая Пелевенщина; б) унылость этого внутреннего романа. Роман, судя по всему, писался без четкого плана — и это заметно, слишком уж много ложных намеков и героев, которые никуда не ведут. Признаться, я бы посоветовал автору закончить роман на первой части — и вот объективно, не стал бы он от этого сильно хуже. По крайней мере не было бы сплошной «провисшей» второй части.
Теперь о хорошем — мне правда понравился язык автора. Автор очень успешно сымитировал зануду, и будь там кому сопереживать — сопереживание бы наметилось. Пока мы видим робот-пылесос, который ездит по квартире и пылесосит — и даже немного жалко, когда он начинает тыкаться в ножку стула, но все-таки это немного иная жалость, чем жалость к живому человеку — а герой не являлся живым изначально. Важно подчеркнуть, что герой не научный работник — любая наука требует гибкости. Научный работник должен иметь колоссальную волю но при этом внутреннее смирение, умение отойти и не ломиться в закрытую дверь — пересмотреть свой подход к проблеме, свое отношение с миром, возможно, и себя. Наш герой этими качествами не обладает. «Внутренние главы» относительно татаро-монгол могли бы быть интересными, если б и там герои были не такие же картонки, что и в настоящем — не фанат я Алексея Иванова, и не люблю я постоянно тыкать его произведения в лицо всем окружающим, но аналогичные вопросы в Сердце Пармы решены значительно более качественно, и, не побоюсь этого слова, с лучшим знанием материала.
Перед нами разнородная смесь стилистических обрывков, эдакое лоскутное одеяло, но никакая не крепость. Таких крепостей не бывает, а если б и были — врагу их взять было бы вообще несложно. Видимо, это понял и сам автор, ибо в самом конце из рукава он начинает вытаскивать Библию, в результате чего вся эта эклектика пытается замаскироваться под житие блаженного Иоанна (Мальцева). Вот только искушений то у него, толком, не было, образ жизни его на образ жизни святого вообще не похож, и, самое главное — герой не служит «науке». Нет, упреки его «гадюки» жены были справедливы — герой служит исключительно самому себе. Крепость не бежит от проблем — крепость на то и крепость, чтоб остановить врага. Но не таков наш герой — наш герой предпочитает уйти от битвы, а не стоять на месте пытаясь остановить врага — хорошая же крепость получается. В итоге эта крепость занимается тем, чем занимаются реальные крепости в современности — стоят облупившиеся, прогнившие, разваливающиеся, и вспоминают те деньки, когда они были еще кому-то нужны помимо коммерциализации — так и наш святой Иоанн нудит, как раньше он мог, а сейчас уже не может, и что раньше государство было ух, и работали то не за страх а за совесть, и где-то его стенания становятся так похожими на стенания упоротого деда-сталиниста из второй части, что поневоле их перестаешь различать. Зачем ходить в эту крепость? Послушать плач Ярославны, пусть и с неплохим литературным языком? Старческое брюзжание немолодого героя руками немолодого автора? Есть старики, немощи которых сопереживаешь — а главному герою сопереживать упорно не хочется. Очередное загадочное решение загадочного Русского Букера — похоже что предпоследнее.

Поделиться

Анонимный читатель

Оценил книгу

Очень глубокая - до первоначального культурного слоя)) - книга! Прекрасный язык. Тонко. Грустно. Умно.

Поделиться

Еще 4 отзыва
– Буду жить без носовых платков, – сказал себе тихо, под нос и прибавил шагу. Затем вдруг остановился и заорал, задрав голову к низкому небу: – Буду жить без носовых платков, Нина, твою же мать!
8 февраля 2017

Поделиться

Щедро умащенные самопальным цыганским кармином губы делали ее похожей на нечисть из телесериала, которым кормят бездельников далеко за полночь.
29 января 2017

Поделиться

«Я вас, шушера, замету, за Бел-окиян, за Латырь-камень!»
6 января 2017

Поделиться

Еще 6 цитат

Автор книги

Подборки с этой книгой