Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
290 печ. страниц
2020 год
16+
6

Отто Диас
На краю совершенного мира

Глава 1

Холод резко охватил тело. Мальчик в отчаянии раскрыл рот в попытке закричать, но едва вырвавшийся звук был подавлен серой водной толщей. Последние остатки кислорода покинули лёгкие, всплывая на поверхность маленькими пузырьками. В груди появилось чувство жжения, а затем нестерпимой боли. Густав попытался вырваться, но ничего не вышло. Сквозь размытую водную пелену мальчишка видел искажённое ужасом лицо сестры. Она крепко держала его и топила. Густав замахал руками, стал бить её по запястьям, зная, что боли та всё равно не почувствует. Воздуха не хватало. Лёгкие как будто разрывало по швам. Мальчишка зажмурился и как можно сильнее пнул сестру по тощим, замерзающим в воде ногам. Она пошатнулась, но не упала, не ослабила хватку. Тогда он ударил ещё раз, затем ещё. Густав всячески извивался, махал руками, впивался худыми пальцами в кожу сестры – пытался бороться. Ида напряглась. Она сморщилась и приоткрыла рот. Коленки тряслись, ледяная вода промочила ноги и нещадно морозила запястья.

– Умри же, давай… – шепнула она себе под нос. Ещё один сильный пинок тяжёлым ботинком, и пальцы невольно отпустили промокшее одеяние брата. Девочка упала в холодную воду, вскрикнула и отползла назад. Глаза её широко распахнулись. Густав, почувствовав, что его отпустили, тут же вынырнул из воды. В горящие от недостатка кислорода лёгкие ворвался холодный воздух. Мальчишка закашлялся и согнулся от боли, раздирающей грудь. Грязные струйки стекали по слипшимся тёмным волосам. Ида захныкала, выползая из воды на берег. Она не смогла. Не убила его. Десятилетний малец дрожал от холода и пережитого страха. Он выглядел как восставший мертвец на фоне мутной воды реки Лан и серого безжизненного неба, замершего над миром в состоянии апатии. Края старой куртки, из которой он вырос, разорвались уже в нескольких местах и теперь безжизненно свисали. Промокшие вещи ледяным грузом давили на тело.

Тыльной стороной ладони Ида утёрла струйку, выбежавшую из замёрзшего носа. Она выползла на пляж, со страхом взирая на Густава и не зная, как теперь поступить. Как она вернётся домой? Брат ведь всё расскажет тётке. И что с ней тогда сделают? Девочка съёжилась. Её ноги окоченели и теперь дрожали. Подол изношенного грязного платья прилип к голеням. Упираясь руками в камни, она отползла ещё дальше. Что-то мокрое и вязкое скользнуло между пальцев: не то тина, не то какая-то гадость. Девочка машинально отряхнула руку, вытерла её о худое пальтишко горчичного цвета.

Откашлявшись, но всё ещё переживая страшную боль, Густав поднял голову. Теперь их взгляды встретились. Ида сидела неподалёку в куче мусора – впрочем, одной большой кучей можно было назвать весь этот пляж и то место, где они жили. Всюду разбросаны железки, грязные листы бумаги, битое стекло, обёртки и тряпки. Временами они вместе с другими детьми бродили по берегу Лан, находили даже что-то полезное, применимое для жизни, но чаще всего смотрели на горизонт – туда, далеко, где пролегала старая железная дорога. Раз в месяц огромные паровые машины, зовущиеся поездами, проезжали мимо, останавливались и забирали то немногое, что было в этом мёртвом месте: гвозди и мелкие запчасти. Взамен они привозили небольшие запасы пищи: хлеб или консервы, – но получить их можно было, лишь выполнив полезную работу, поэтому многие промышляли воровством.

Густав схватился за грудь. Его лицо перекосило от боли, которую приносил каждый новый вдох. Он не понимал, почему сестра столь внезапно переменилась и решила от него избавиться. Мальчишка хотел задать этот вопрос, но не решался. Он не выходил из воды. Опасался, что Ида вновь нападёт. Но на лице девочки тоже читался испуг. Она смотрела на брата и дрожала, затем вдруг вскочила на ноги и побежала в сторону их скромного небольшого селения, что не было обозначено на карте, не имело точного названия, а местными звалось отшибом. «Куда она? Домой? А что же делать мне?» – подумал мальчишка, глядя на то, как стремительно удаляется сестра. Он подумал о возможности заговора против него. Вдруг семья решила избавиться от одного лишнего рта? «Что же мне делать? Домой нельзя. Какая же я глупая», – убегая, думала Ида. Она только что лишила себя последнего – доверия родного человека, который бы её никогда не предал.

Месяцем ранее…

Это снова случилось: поезд остановился на станции, и оттуда вышли люди, богато одетые, ухоженные, взрослые господа с трубками и дамы в милых шляпках. Они морщили свои бледные носики, не решаясь отходить далеко, а многие и вовсе брезговали высаживаться в этом месте.

– Дама, дама… подайте… – Множество немытых, бедно одетых детей бегали вокруг прибывших пассажиров, протягивали худые руки в надежде, что им дадут еды. Дамы морщились и отворачивались.

– Вон… подите вон! – Одна из женщин отмахнулась рукой, когда маленький мальчик ухватился за её платье, грязными руками замарав кружево. Мужчины были более благосклонны. Кто-то давал медяк, кто-то кусок хлеба.

Ида почувствовала ноющую боль в желудке. Она не ела ни сегодня, ни вчера. Запасов в доме тётки едва хватало на двоих, а она кормила четверых: себя, своего любимого сына и двух осиротевших племянников, которых люто ненавидела, но всё-таки не выбрасывала на улицу. «Крыс ловите, оборванцы, не помрёте», – сухо говорила она, когда Ида или её брат просили еды. Всё, что им с Густавом удавалось найти, они обычно делили пополам, но младший брат часто болел, а потому Иде приходилось самой искать еду или вещи. Вокруг их маленького поселения-станции не было ничего. Раз в месяц поезда привозили живущим здесь людям провизию и предметы первой необходимости в обмен на небольшое количество товара в виде гвоздей и запчастей, а после все благополучно забывали об их нуждах. Выращивать что-то в этом месте оказалось невозможным: земля не славилась плодородием, а река стала такой грязной, что рыба в ней практически извелась.

Ида осторожно брела по краю платформы. Её глаз уже наметил цель: тройку мирно беседующих мужчин на другом конце вагона. Девочка остановилась и подняла голову. Живая машина пугала, хотя приезжие относились к этому крайне спокойно. Длинная вереница железа, умеющего дышать – девочке поезда представлялись вещами из мира, в котором ей никогда не оказаться. Ида не видела ничего, кроме грязного отшиба. Она задумалась о месте, откуда берутся эти люди в роскошных одеждах, в очередной раз позавидовав им. Шагнула, и нога её соскользнула. Девочка едва не упала на рельсы, но кто-то вовремя ухватил её под руку и отвёл подальше.

– Так, так… надо бы быть осторожнее, – проговорил господин в чёрном костюме и белоснежной рубашке с пышным жабо под горлом. Он поднёс ко рту руку, оставив в ней дымящуюся трубку, и склонился, рассматривая маленькую замарашку. Мужчина был таким высоким, что девочке пришлось поднять голову, дабы встретиться с незнакомцем глазами. Тот прищурился, будто оценивал её.

Ида была плюгавой девчонкой. В тёмных волосах, не знавших расчёски, спутывался мусор. Серые глазёнки опасливо смотрели на опрятного господина из другого мира. Девочка лет тринадцати, бледная, с кругами под глазами. На ней грязное платье с оборванными рукавами и дырявые туфли.

– П-простите, – отозвалась она неуверенно. Мужчина вытащил трубку изо рта, выпустил облачко пара и пригладил небольшие усы.

– Не за что извиняться. Оголодала, поди.

Девочка кивнула.

– Как тебя звать?

– Ида.

– Приятно познакомиться, Ида. Ты здесь живёшь?

Она вновь кивнула.

– Одна?

– С братом и тёткой.

– А где же они?

– В доме. Густав болеет, а тётка сказала не возвращаться без хлеба.

Мужчина слегка нахмурился. Он опустил руку в карман пиджака, затем достал оттуда монету и показал её девочке. Та в удивлении округлила глаза. Настоящее золото. Ида уже потянулась за блестящим металлом, как вдруг господин отдёрнул ладонь. На лице девочки отразилось разочарование. Она опустила свои худые кисти.

– П-простите.

– Ты хочешь заполучить эту монету?

Ида задумалась, но затем кивнула, ведь на эту монету можно было купить столько еды!

– Что ты готова отдать взамен?

Девочка повертела головой. Разве господа просят что-то у нищих детей? Она пожала плечами.

– У меня ничего нет.

– Правда? – Мужчина затянулся и выпустил ещё одно облако. – У тебя есть имя?

– Угу.

– А возраст? Место, где ты спишь?

Ида удивилась, но подтвердила его правоту.

– Никогда не говори, что у тебя ничего нет. Даже когда умрёшь, будешь занимать определённое место под толщей земляного покрова.

– Но разве вам нужно моё имя или возраст?

– И правда. Впрочем… имя ты мне уже сказала. – Мужчина протянул девочке монету. Та засомневалась, но потом выхватила её и крепко зажала в кулаке. – Предложишь её нужным людям, и они дадут много хлеба. Поняла?

Девочка кивнула и уже собиралась уйти, однако господин опять обратился к ней:

– Ида… тебя не учили благодарности?

– Спасибо, – ответила она, устыдившись. Отвернулась и собралась уйти, но внезапное любопытство заставило её остаться на месте. – Господин, – обратилась она к мужчине, что курил трубку, – а тот мир, откуда вы приезжаете, другой? Он не похож на это место?

Незнакомец задумался.

– Мир… пожалуй, другой.

– А как там? Много больших машин и красивых людей?

Мужчина коснулся усов, сверля любопытную девочку взглядом.

– Да, много. Там есть усадьбы и дворцы, театры, сады. Хочешь… увидеть всё это?

– Разве это возможно? – удивилась Ида, даже не понимая значений слов, произнесённых господином.

– Возможно.

– Как? Вы заберёте меня с собой на поезде? – в глазах девочки мелькнули надежда и азарт.

– Заберу, однако, чтобы попасть в тот мир, необходимо выполнить условие.

– Какое?

– Потерять себя.

Ида нахмурилась в непонимании.

– Что это значит?

– Потерять себя прошлую, чтобы обрести новую. Как жизнь. Своего рода выгодный обмен. Готова ты к этому?

Девочка задумалась над словами господина, не улавливая сути, но уж больно хотелось поверить в сказку: большая паровая машина увезёт её в прекрасный мир. Желудок вновь свело.

– Если соглашусь, больше не буду голодать?

– Не будешь.

– Тогда я согласна.

Мужчина затянулся. Ида наблюдала за тем, как белое облачко растворяется в грязном станционном воздухе.

– У тебя есть месяц. Потом я вернусь и, если выполнишь условие, увезу тебя с собой.

– Но как я выполню это условие? Я ведь не знаю, что нужно делать.

– Всё очень просто. Избавься от того, что ты любишь, что хоть как-то радует тебя или согревает мрачными ночами, что вызывает воспоминания и ради чего ты могла бы остаться. Это делается затем, чтобы у тебя была возможность вырваться из колеса, чтобы ты не оказалась привязана к нему, потому что тогда тебя раздавит.

Послышался гудок. Мужчины и женщины стали заходить в вагоны, постепенно покидая перрон. Голодные дети бежали за ними, хватая за ноги в надежде выпросить ещё какую-нибудь крошку. Господин в костюме обернулся.

– Ну всё, пора.

– Стойте! – окликнула его Ида. – Откуда мне знать, что вы вернётесь?

– Верь, – отозвался незнакомец и зашагал к общей толпе. Ида осталась на месте, сжимая в руке золотую монету. Тётка обомлеет, когда увидит, сразу же заберёт и использует на свои нужды. Девочка не могла этого допустить. «Лучше я её спрячу и возьму с собой, когда поеду в другой мир», – решила она. Пробежалась глазами по детям, что расходились по своим каморкам, и тихонько последовала за одной малюткой, которой удалось урвать целых две лепёшки.

Еду, что привозили в поездах, бесплатно никому не давали. Обычно продавали за медяки или железные таны. Ида понимала, что на её золотую монету можно купить целый вагон еды, но не хотела тратить её. Она проследовала за малышкой до узкого проулка, где царил смрад, а под ногами валялись железные банки. В этих местах опасно было бродить в одиночестве, но многие ухищрялись. Догнав, Ида схватила девочку за плечо и плотно прижала к поцарапанной железной стене ближайшего строения. Та в испуге сжалась. Воспользовавшись этим, Ида вырвала лепёшки из её рук и бросилась бежать. «Даже консервным ножом угрожать не пришлось», – подумала она, слыша за спиной плач и просьбу вернуть украденное. Ида начала петлять между домами, чтобы за ней никто не увязался, и в скором времени добралась до своего. «Вот уж тётка будет счастлива», – сжимая в руках лепёшки, девочка едва удержалась от того, чтобы не съесть всё самой. «Потерпи. Скоро окажешься в мире лучшем».

Весь месяц Ида грезила о поезде, который умчит её в другой край. Девочка думала над условием господина, и пришла к выводу, что любит она очень немногое. Сначала она лишила себя удовольствия играть с мальчишками в камешки. Густав не понял этой внезапной перемены в сестре, а она лишь сказала, что выросла. Затем она перестала общаться с соседкой, всячески избегала её или притворялась больной. Не хамила тётке – и это давалось ей с большим трудом. Не выходила вечерами во двор, не слушала байки старого рыбака, который прожил на отшибе всю жизнь. Девочке всё чаще становилось тоскливо, но она чувствовала, что условие включает в себя нечто большее и она должна не просто абстрагироваться ото всех.

Гуляя как-то вечером по ветхому мостику над Лан, Ида прижимала к груди своё единственное воспоминание о матери: куклу, довольно жуткую на вид. У неё недоставало одного глаза и части волос, похожих на старый веник. Платье было ещё более потрёпанным и грязным, чем у Иды. Девочка внимательно рассматривала единственную игрушку, подаренную ей давно умершей дорогой женщиной. Она не была уверена, что тогда кукла выглядела лучше, но всё-таки у неё была целая одна игрушка, тогда как у многих детей не было ничего.

Девочка прижала куклу к себе, посмотрев на мутную воду реки. От неё исходил неприятный запах. Ида простояла на мосту около часа, прежде чем решилась бросить куклу в Лан, а сделав это, села и тихо заплакала. Примерно в тот момент она осознала, что опустошена, и всё же условие терзало её. Девочка не знала, что именно упустила, пока однажды Густав вновь не заболел. Тогда Ида и поняла, что привязанность и любовь к брату могут всё погубить. Тогда в её голову впервые закралась мысль об убийстве.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
253 000 книг 
и 49 000 аудиокниг
6