3,3
8 читателей оценили
210 печ. страниц
2015 год

Ольга Тарасевич
Любовь по Интернету, или Подари ему весь мир

© Тарасевич О., 2010

© ООО «Издательство «Эксмо», 2010

* * *

Сюжет романа и его герои вымышлены автором. Все совпадения случайны и непреднамеренны.


Из дневника убийцы…

Я нахожу их в Интернете, на сайте знакомств. Тысячи женщин сидят у монитора, надеясь устроить свою судьбу. Можно ли на самом деле через Сеть завязать серьезные отношения? Честно говоря, никогда не знал ответа на этот вопрос. У меня свои цели. Ни поиск жены, ни легкие интрижки к ним не относятся.

Меня совершенно не интересуют юные длинноногие красавицы, активно подыскивающие спонсора, которого они именуют «состоявшимся и состоятельным мужчиной». С них нечего взять, кроме глянцевого целлулоидного личика, а это идет вразрез с моими планами. Взрослые опытные женщины тоже находятся за рамками моего поиска. Они слишком умны, практичны и биты жизнью для того, чтобы их можно было одурачить. «Мой размерчик» – это те, кому немного за тридцать. Как правило, такие дамочки уже прочно стоят на ногах и успели многого добиться. Хорошая работа, престижное авто, квартира. У них есть почти все. Кроме любви, которую они как-то незаметно потеряли за многочисленными совещаниями, командировками и перманентно подгоревшими котлетами.

Золотой «бальзаковский возраст»… Руины первого, как правило, заключенного еще в юности брака. Ребенок. А сил еще много, и есть огромное всезаполняющее желание быть счастливой, любимой, любить… В таких девушках словно бы заложена мина замедленного действия. Механизм тикает, приближая унылую неизбежность, эти звуки слишком хорошо слышны, чтобы не обращать на них внимания. Дамы «бальзаковского возраста» понимают, что времени остается в обрез. Уже скоро тщательно выхоленную красоту не спасут никакие косметологи, и возможность стать матерью тоже не является константой. И если опоздаешь теперь, то потом будет только одинокая безрадостная старость, и винить в этом кроме самой себя некого. Они торопятся, не очень-то разбираются в людях, потому что им очень хочется успеть урвать от жизни свой кусочек счастья. С такими проще всего иметь дело. Доверчивые, падкие на красивые слова и широкие жесты, несмотря на весь свой опыт, они до сих пор с детской наивностью ждут своего единственного принца, который закроет глаза на намечающиеся морщины и подпорченные целлюлитом бедра и оценит, возможно, даже прекрасную душу и даже в действительности имеющиеся ум и интеллект. Их-то мне, таких цыпочек, и нужно…

Я никогда не интересуюсь анкетами иногородних, только москвичек. Но и с ними тоже все не так уж и просто. Часто доверчивые, уже чуть подвявшие девчонки радостно перечисляют в своих анкетах все, что им удалось получить от предыдущих мужиков или, что бывает реже, заработать собственными мозгами. Такова се ля ви: бесприданницы сегодня никому не нужны. На рынке невест котируется не столько объем бюста и длина ноги, сколько отдельная квартира и дорогой автомобиль.

Я внимательно рассматриваю фотографии… Дачная идиллия, убогие шорты, с апломбом демонстрируемые на фоне грядок; красные плюшевые ковры на стенах, потертые кресла и диванчики – от всего этого веет бытовой неустроенностью, безнадежностью. Голодные, не избалованные жизнью дамы, во-первых, злы, во-вторых, подозрительны. Их убогое имущество представляет для них такую ценность, что лучше не напрягаться, пытаясь их ощипать. Слишком много усилий, слишком ничтожный результат. Как только я вижу на снимке грядку или висящий на стене ковер – то сразу закрываю анкету такой мадам. Однако если девочка имеет привычку отдыхать на белоснежных пляжах Мальдив, одевается в дорогие брендовые шмотки, поглядывает на потенциальных женихов из-под стильных очков стоимостью от пятиста долларов – это тоже сомнительный вариант. Я убедился в этом, пару раз назначая встречи «упакованным» девицам. Все это их благополучие – пыль в глаза. Как правило, такие девушки – бывшие любовницы богатых «папиков», время от времени производящих апгрейд своей личной жизни и меняющих любовниц на более свежий вариант. А уже повзрослевшая «соска» все никак не может смириться, что ей больше ничего не светит, и упрямо пытается найти нового кавалера, который, может, не слишком часто сможет порадовать ее в спальне, зато всегда исправно перечислит денежек на карту. Бывшие в употреблении дамочки, привыкшие к дольче-вита, не только своего не упустят – они еще мало-мальски платежеспособного мужика стремятся обобрать до нитки. Нет, мои девочки – другие. Они не выпячивают свой достаток, скорее просто намекают: жизнь удалась, еще бы немного тепла. На фотографиях – никаких понтов вроде позирования на фоне дорогого авто, роскошного пентхауса или модного ресторана. Но настоящую роскошь не спрячешь. Можно открыть программу для просмотра фотографий, увеличить изображение, рассмотреть часы, обувь, сумку. Если все это стоит недешево, а сама анкета написана умно, с пытающимся скрыть надежду юмором – то значит, вот она, моя женщина.

Она может быть блондинкой или брюнеткой. Теперь уже мне это не важно…

Я знаю, о чем подумает девушка, когда придет ко мне на свидание. Они все думают об одном и том же. И это неудивительно. Образ сильного мужчины, надежного и успешного, уставшего зарабатывать деньги и задумавшегося о семье, продуман до мелочей. Они думают, что нашли любовь… а на самом деле стремительно приближаются к собственной смерти…

Иногда, когда я смотрю в их полные надежды глаза, полуоткрытые в ожидании поцелуя губы, во мне вдруг просыпается жалость. Я думаю: «А может, просто взять и исчезнуть? Раствориться в Интернете, в московской шумной, стремительной толпе, в жизни… Просто взять и подарить женщине еще много дней, солнца, снега, надежд и разочарований – бытия во всех его проявлениях?» В такие моменты я чувствую себя Богом, который может все, карать или миловать, и только в его полной власти маленький беззащитный человечишка. Но такие мысли как приходят, так и уходят. Понаслаждавшись собственным всемогуществом, я по-прежнему выполняю свой план, и смерть – просто один из пунктов этого плана.

Впрочем, я уже давно не хожу на свидания. И в моей анкете размещена не моя фотография, а снимок обаятельного учителя йоги из США. Со временем я разработал другой вариант, когда первая же встреча становится последней. Я работаю не в безвоздушном пространстве, поблизости так или иначе находятся люди. Я знаю, что меня уже давно ищет милиция. И я больше не собираюсь давать ментам даже малейшего шанса поймать меня. Выкристаллизовавшаяся за годы работы схема стала идеальной. Никаких проблем с правоохранительными органами больше у меня никогда не возникнет.

Я не думаю, что поступаю плохо. У каждого своя работа. Для меня центром всего мира являются мои собственные интересы. Главное – чтобы мне было хорошо. Все остальное находится за скобками и волнует меня постольку поскольку. Мне кажется, я даже не очень-то обманываю своих жертв. Ведь я действительно избавляю их от одиночества. И от остальных проблем тоже…

За полгода до описываемых событий

«Я сильная. Я сильная и со всем справлюсь. Все, что ни делается – к лучшему. Даже если теперь так больно, что дышать едва получается, это все равно к лучшему. Только пока я этого не осознаю, из-за боли. Но потом соглашусь и все пойму. Я сильная, сильная, сильная…»

Мой внутренний голос – такой заботливый. Передо мной, пряча глаза, стоит муж и объясняет, что больше меня не любит. Я даже не знаю, чего мне в настоящий момент хочется больше – закатить истерику, убить себя или пристрелить Диму, который, как только что выяснилось, нашел себе барышню посвежее, а меня вместе с нашей дочкой Юлей решил бросить. А вот внутренний голос – полное самообладание, молоток. Он не растерялся. И точно знает, что надо делать…

«– Я больше не люблю тебя. Ты это понимаешь?

– А как же наша семья? Как же дети?

– Детям я буду помогать. А жить вместе с тобой больше не хочу.

– Но… милый… ведь ты всегда говорил, что любишь меня! Нам же было так хорошо вместе. Ты только вспомни!

– Я полюбил другую женщину. Я устал жить во вранье. Я сделал свой выбор. И не надо мне тут сцены закатывать. Все, прощай. Отойди от двери! Я тебя по-хорошему прошу, отойди от двери!

Не в силах совладать с собой, я бросилась Артему на шею. Мне казалось, что стоит только поцеловать его губы – и он сразу вспомнит нашу любовь, наши наполненные страстью бессонные ночи, и никогда никуда не сможет уйти. Зачем ему оставлять нас? Я все прощу, я ни разу его не упрекну. Пусть даже он сколько угодно встречается с той, другой. Только бы не уходил. Ведь у нас же семья. И дети. Как им объяснить, что папа больше не будет жить с нами? Я схожу с ума при мысли, какую боль причинит такой поступок отца их маленьким сердечкам…

Артем отшвырнул меня, как котенка. Когда за ним захлопнулась дверь, мне показалось, что грянул выстрел, который разнес мою душу вдребезги…»

Стараясь избавиться от морока, я покачала головой.

У меня так часто бывает. В критических ситуациях я превращаюсь в страуса. Только те прячут голову в песок, а я ныряю в текст. Чужие слова заслоняют от меня собственную боль. А может, это просто профессиональная деформация? Больше десяти лет я работаю редактором в крупном издательстве, занимаюсь женской сентиментальной и криминальной прозой. Я поняла, что есть какой-то предел творческого ресурса у авторов. Он у всех разный, кто-то начинает писать мертвые механические книги, выдав пятнадцать романов, а кто-то – пятьдесят. Наверное, редакторам годы фильтрования чужих фантазий, желаний, разочарований и психозов просто так тоже не даются. Хотя я не думаю, что мне надо обращаться к врачу в связи с появившейся в последнее время манерой моего мозга вдруг выдавать на-гора целые куски из отредактированных мной романов. Меня это не беспокоит, а скорее, даже помогает. Хотя и легкое раздражение при таких фокусах памяти все равно присутствует. Ошибки ведь тоже вспоминаются. Арина Иванова – неплохой автор, но я устала ее просить не использовать в описании эротических сцен ну очень заштампованный штамп «он вошел в нее, как нож в масло». – Даша… У тебя такое лицо… Почему ты надулась, как мышь на крупу?! Никакой трагедии не произошло. Это нормально: люди встречаются, а потом расстаются. Все хорошо у тебя будет, правда! Найдешь ты мужчину, который тебя полюбит! Да кто я такой, в сущности?! Ты же сама всегда говорила, что я – балбесина. Невелика потеря!

Я нервно сглотнула слюну. Все-таки мой Дима (то есть уже, видимо, совсем не мой) – редкостный идиот! Какое еще может быть лицо, когда выслушиваешь такую новость?! Впрочем, муж (бывший муж? наверное, нам же придется разводиться, если он больше меня не любит?) всегда отличался холерическим темпераментом. Дима – это вечный фонтан искренней детской радости, невероятных проектов, вранья, в которое он сам верит настолько искренне, что оно становится почти правдой. Галантный кавалер, балагур, душа компании, достойный партнер для интеллектуального спарринга – он нравился всем без исключения моим приятельницам. Я же до последнего не сдавалась. Было какое-то предчувствие: вот именно с ним не сложится. Почему? Наверное, Дима представлялся мне очень ненадежным человеком для семейных отношений. С таким хорошо потусоваться, сходить в гости или ресторан, заняться страстным изысканным сексом. Но ведь совместная жизнь – это не вечный праздник. Я опасалась, что Дима, наигравшись со строптивой игрушкой, быстро заскучает и растворится во времени и пространстве безо всяких следов. К тому же он отличается очень эффектной внешностью – под два метра ростом, кареглазый брюнет, невероятно искренняя притягательная улыбка… В общем, Джордж Клуни нервно курит в сторонке, не выдержав конкуренции. На Димку бабы вешались пачками. Я просто боялась боли… Но он настойчиво брал меня штурмом, как укрепленную крепость. Цветы, дорогие подарки, забота, внимание, совместные поездки… Я терзала и изучала его года два, пока он не убедил меня в серьезности своих намерений. Через год совместной жизни, незапланированно, но к моему огромному космическому счастью, родилась Юленька. Я думаю, уже тогда, когда дочь была совсем крохой, мой муж стал активно ходить «налево». Я не старалась его подловить, от Димы не пахло чужими духами, на воротничках его рубашек никогда не наблюдалось никакой помады. Но только вот каким-то извечным женским животным чутьем я осознала: у Димки кто-то появился. Однако заботы о новорожденном младенце быстро уменьшают муки ревности. К тому же, я чувствовала себя виноватой. Я очень медленно оправлялась от родов, даже когда по срокам уже стало можно заниматься сексом, у меня глаза на лоб лезли – от боли, а не от удовольствия. Хронический недосып и усталость наполнили меня то ли мудростью, то ли безразличием. Я решила – ну пусть себе погуливает, приоритеты же у него расставлены верно, все мужики потихоньку изменяют. Меня это не настолько сильно обижает, чтобы выяснять отношения под ухом чутко спящего маленького ребенка. Юлька, доченька моя ненаглядная – вот в чем для меня заключался весь смысл, весь мир, все самое важное и главное. В ее глазках, улыбке, бегущих по подбородку слюнках, первых движениях крохотного тельца было столько красоты, неописуемой прелести и счастья… А муж и все, с ним связанное, отошли даже не на второй, а на какой-нибудь сто двадцать второй план, после Юлькиных какашек, отрыжек, диатеза и соплей.

Впрочем, мне очень быстро пришлось задуматься о няне. Дима – балбес, балагур, жуткое трепло и тусовщик. Но он никогда не был лодырем. Только с его доходами, как и с жизнью, выходила полная неопределенность и невероятно резкая амплитуда действий. Муж фантастически быстро сумел заработать на квартиру (это с нашими еще докризисными ценами на недвижимость! Я даже удивилась, откуда в нем, постоянно путешествующем по экзотическим странам, а в промежутках между этими поездками попивающем виски в московских барах, такая финансовая хватка). А потом дела пошли плохо, бизнес прогорел, и мы оказались в просторном классно отремонтированном жилье с малолетним ребенком на руках и с угрозой банального голода. Так что мне пришлось не засиживаться в декрете, а возвращаться в издательство. Впрочем, при всей моей любви к дочери, я не очень переживала, что все ее первые невероятно прекрасные значимые мгновения жизни сначала видит няня. Димкины бизнес-проекты постепенно опять стали набирать обороты, но я не могла забыть те времена, когда приходилось выбирать, что купить: памперсы или сок, денег и на то, и на другое просто не было. Мне казалось, что ради Юляшки нельзя «складывать все яйца в одну корзину», пусть она реже меня видит, зато у нее всегда будет все самое необходимое. Конечно, можно было бы обратиться за помощью к моим или Диминым родным – слава Богу, наши родители живы-здоровы и до сих пор успешно трудятся. Но как бы нам ни приходилось туго, мы предпочитали выкручиваться самостоятельно. Чай, не маленькие, чтобы до сих пор родных своими проблемами запаривать…

Но вот выясняется, что у мужа хватало энергии не только на работу, но и на левые романы. И это зашло настолько далеко, что он собирает вещи и уходит от нас.

При всей своей балбесистости и безалаберности Димка – все-таки не дурак. И не может не понимать, что обрекает девочку расти безотцовщиной. Что все эти алименты и воскресные свидания все равно пахнут горем, неловкостью и безнадежностью. Наверное, если отец – алкоголик, который пьет не просыхая и истязает своих домашних, тогда ребенку уж лучше вообще жить без отца, чем каждый день страдать от такого урода. Но мы же с Димкой – воспитанные, адекватные, успешные и интеллигентные люди. До недавних пор у нас была обычная, нормальная семья. Так что он, безусловно, делает несчастной нашу дочь. И при этом еще цинично улыбается и говорит, что ничего страшного не произошло, что все будет хорошо…

«Мужчины – это животные, по-хорошему с ними нельзя. Их надо дрессировать. И, главное, пинать побольше. Как ни странно, им это нравится…»

– Почему ты головой все время вертишь? – с искренней заботой поинтересовался Димка, запихивая в сумку стопку рубашек. – Может, тебя продуло? Смотри, осторожнее, шею застудить – это тебе не шуточки.

Я не стала ему ничего объяснять про Арину Иванову, сверлящую мне мозг кусками своих текстов. Я вообще не знала, что мне говорить.

Просить остаться, унижаться, умолять? Так всегда делают героини книжек, которые я редактирую. Совершенно безрезультатно. Честно говоря, с трудом представляю, чтобы мужик, собирающий вещи, внял уговорам жены, укорам совести, задумался о детях. Если такая ситуация со сбором манаток возникает в принципе – значит, нет у мужчины ни совести, ни ответственности. Одни половые инстинкты – а к ним апеллировать бессмысленно.

Еще при таком раскладе оскорбленная супруга обязательно должна спросить: «Кто она?!» Мне кажется, я и так знаю ответ на этот вопрос. Избранница Димки лет на десять меня моложе, ноги у нее длиннее. Я-то на свою внешность не жалуюсь, и мордашка симпатичная, и фигура отличная. Но смысл мужу менять меня на экземплярчик похуже? Никакого. Его новая избранница, безусловно, молода и красива. И вкуса к жизни у нее пока еще побольше, чем у меня. Она же еще от Димки не родила, все на себе – и дом, и работу – не тащит.

«Юлька, Юляша, Юленька! – вдруг лихорадочно зашлось болью сердце. И, елки-палки, я почувствовала, как по щекам заструились обжигающие слезы. – Ей четыре годика уже, она болтает вовсю, она все понимает. Какой же ты, Димка, козел! Вот ты сейчас свалишь, а Екатерина Евгеньевна, наша няня, приведет дочь с прогулки. И что я скажу ребенку? У нее такие чистые глаза и пухлые щеки, а волосики, шелковистые, молоком пахнут. Юляша спросит: «Где папа?» Что я ей скажу? Сегодня, завтра, через неделю? Что, что?..»

– Не плачь, Даш, – Дима попытался меня обнять, я резко отшатнулась. – Извини. Но ты не плачь, не надо. Я же все тебе оставлю, и квартиру, и машину. Ты теперь невеста с таким приданым будешь! Одна не останешься, точно! Еще лучше меня парня себе найдешь.

Предатель старательно меня утешал, а я с болью думала о том, что хуже и его найти мужчину действительно сложно. Или мне все-таки порадоваться, что мы не будем долго и муторно делить имущество? Сейчас ведь это модно: в каждой ситуации уметь видеть хорошее?

Господи, Господи, как же болит сердце.

И как жалко Юляшку…

«Когда за ним захлопнулась дверь, мне показалось, что грянул выстрел, который разнес мою душу вдребезги…»

Повторенье – мать ученья, шизофреническую пластинку заело, неужели маразм до безобразия цикличен? Я ведь уже вспоминала полчаса назад именно этот отрывок.

Впрочем, определенно, Арина Иванова – мудрая женщина, у которой большой жизненный опыт. Ее сентенции раньше казались мне излишне пафосными. Никогда бы не подумала, что звук закрывающейся двери может действительно причинять такие невыносимые страдания…

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
219 000 книг 
и 35 000 аудиокниг
Получить 14 дней бесплатно