Глава 10

Алёша захлопнул книгу, приподнялся на локте и внимательно посмотрел на брата:

- Ты совсем, что ли? Какой колодец? Как ты туда собрался спускаться?

- Очень просто, - пожал плечами Ванечка. - Я уже сбросил ведро вниз. Ты для страховки обвяжешь меня верёвкой, чтобы я не упал в воду, и будешь держать. Только крепко. А я по цепи спущусь, достану мяч, и ты поднимешь меня обратно.

- Давай лучше дедушку Гришу попросим, чтобы он нам помог, - с сомнением покачал головой Алёша. - И папа скоро приедет. Они вдвоём сами его достанут.

Ванечка, насмешливо глядя на брата, покрутил пальцем у виска:

- Нет, ты точно ку-ку! Мама же сказала, что дедушка Гриша заболел и его беспокоить не надо. Да мы сами со всем справимся! Главное, делай то, что я тебе говорю! Пошли скорее!

- Никуда я не пойду! - рассердился Алёша. - Там колодец, знаешь, какой глубокий! И вода постоянно свежая и очень холодная. Дедушка Гриша говорил, что это значит подземные течения там близко. Утопнешь или унесёт тебя под землю. Хорошо, что ли, будет?

- Ну и не ходи! - махнул рукой Ванечка. - Без тебя справлюсь!

Он развернулся и вышел из дома, а Алёша снова открыл энциклопедию на странице с динозаврами, но сосредоточиться на чтении никак не мог. Что ты будешь делать с этим братом?! Вечно Ваня куда-нибудь влезет, а неприятности потом всей семье. То с крыши сарая с маминым зонтиком спрыгнул и ушибся так, что даже вдохнуть не мог. И голову разбил. Белый стал, как стена после побелки, лежит и не шевелится. Хорошо, что папа дома был. Быстро Ваню в больницу отвёз, а когда вернулся домой, хорошенько всыпал Алёше за то, что тот не отговорил брата от такой глупой затеи.

Тогда ещё мама заступилась за Алёшу и из-за этого сильно поссорилась с папой. А Ваня полежал в больнице три дня и вернулся домой как ни в чём ни бывало. И проказничать не перестал. Мама иногда даже плакала и говорила что-то очень странное:

- Весь ты в своего деда Ваню! Зря я всё-таки тебя его именем назвала!

Алёша слушал и не понимал её. Дедушка-то у них был Алексеем, и это его назвали в честь отца мамы. При чём здесь какой-то Иван? Но когда он спросил у неё об этом, она только отмахнулась:

- Потом как-нибудь расскажу, вырастете только сначала... И слушайтесь, пожалуйста, иначе я с ума с вами сойду.

Алёша жалел мать и не делал ничего такого, чтобы её огорчать. А Ваня за три месяца до школы залез на макушку дерева, представляя её мачтой, а себя пиратом, не удержался и свалился оттуда, получив трещину в ребре и сломав себе левую руку в двух местах...

Отложив книгу, Алёша вышел во двор и осмотрелся. Брата нигде не было видно. Тогда Алёша позвал его и услышал его странный приглушенный крик.

– Залез всё-таки! – всплеснул руками Алёша и бросился к колодцу соседки, который как раз находился у самого их огорода.

Это был очень старый колодец, и тётя Маша даже боялась им пользоваться. Но лет пять назад дедушка Гриша вместе с папой и дедушкой Витей починили его и вычистили от всякого хлама. За это тётя Маша разрешала им тоже пользоваться колодцем, и у них была даже сделана калитка, через которую дедушка Гриша ходил за водой.

– Ваня! – Алёша подбежал к колодцу и заглянул в его чернеющую пасть. – Ты там?

– Да! – крикнул ему в ответ брат. – Сорвался я! И дна под ногами нет. За цепь держусь, только она скользкая. Зови кого-нибудь, пока я не утоп! У меня уже зуб на зуб не попадает! Замёрз!!!

Алёша заметался по двору, выбежал и на улицу, но, как назло, никого не встретил. Тогда он метнулся к летней кухоньке, где жил дедушка Гриша.

– Деда!!! Деда!!! – закричал насмерть перепуганный мальчик, врываясь в комнатушку, где дремал Григорий. – Ваня в колодец упал, утонет сейчас! Помоги нам скорее!

Григорий спохватился с кровати и, без долгих расспросов бросился на помощь к сумасбродному внуку, на ходу наказывая Алёше:

– Беги в Красный к матери. Пусть отцу позвонит или Виктору. Хоть кого-нибудь мне на помощь пришлёт!

Мальчик резко развернулся и бросился бежать в магазин, где работала мама, а Григорий склонился над колодцем:

– Вань, живой?

– Д-д-деда… – заплакал внизу мальчик. – П-п-помоги, а… Х-х-холодно…

– Сейчас, сейчас! – заторопился Григорий. – Я цепь поднимать буду, держись крепко, слышишь?

– Ага! – всхлипнул Ванечка.

Он и в самом деле вцепился в цепь обеими руками, но пальцы, окоченевшие от студёной воды, совсем одеревенели и, едва Григорий поднял его на метр, как мальчик сорвался и плюхнулся в воду, страшно закричав от испуга.

Старик поспешил размотать цепь, чтобы ему было за что держаться.

– Ну, делать нечего, – проговорил он, проверил, крепко ли цепь прикручена к вороту, и сам стал спускаться в колодец, громко приговаривая: – Сейчас, Ванёк, сейчас. Ты, главное, держись, слышишь?

Сил на то, чтобы добраться до мальчика у Григория хватило. Ваня тут же вскарабкался на него и теперь плакал, громко шмыгая носом.

– Ничего, ничего, Ванёк, – успокаивал его Григорий. – Сейчас я отдышусь, передохну и будем выбираться отсюда.

***

– Мама! Ой, мама! – не вбежал, а влетел в магазин Алёша.

Люба мгновенно похолодела, увидев испуганного сына, и даже Элеонора вздрогнула и так резко поднялась со стула, что он упал, загрохотав на полу.

– Что??? Что случилось? – Люба выбежала из-за прилавка и затрясла за плечи задохнувшегося от быстрого бега Алёшу.

– Ваня в колодце… Упал! Там деда Гриша… Он сказал: «Папе звони…»

Ахнув, Люба схватила телефон и дрожащими руками нажала вызов мужа.

***

Склонившись над Артёмом, Инга целовала его, снова распаляя страсть мужчины, и внезапный телефонный звонок помешал ей в этом.

– Зачем ты включил его? – мягко упрекнула она Артёма.

– Просто хотел проверить, кто мне звонил, а выключить забыл, – он протянул руку за телефоном, но Инга, увидев на экране слово «Жена», уже сбросила вызов Любы и нажала кнопку выключения. Экран мигнул и погас.

– У нас есть ещё целый час, и я хочу, чтобы всё это время ты принадлежал только мне…

Артём обнял девушку и, перевернувшись, подмял её под себя:

– А я и не против, любовь моя…

***

Новая попытка дозвониться мужу ни к чему не привела, и Люба заметалась по магазину, потом выбежала на крыльцо:

– Господи, Господи… Люди, кто-нибудь!!! Помогите!!!

Элеонора положила руку ей на плечо:

– Успокойся. Я пойду сейчас с твоим сынишкой к вам домой и позвоню тебе оттуда. Номер только твой дай сохраню. А ты если кого увидишь из мужиков, пришли к нам на помощь.

***

Две попытки Григория вытащить Ванечку закончились неудачей. Под весом мальчика у старика не хватало сил подняться и он, сдирая кожу на ладонях о железную цепь, вместе с ребёнком падал в воду. Но в третий раз ему всё-таки удалось подняться высоко, почти до самого верха.

– Держись, держись, Ванёк, – захрипел старик, чувствуя, как ладони начинают разжиматься.

И в этот миг незнакомая женщина, перевалившись через колодезный сруб, ухватила одной рукой Ваню за ворот и потянула на себя. Помогая ей и цепляясь за цепь, мальчик стал отталкиваться ногами, пиная старика, и извиваться изо всех сил. Ещё минута и он вместе с незнакомкой повалился на землю. А Григорий, с тихим криком сорвался с высоты в ледяную воду, погрузившись в неё с макушкой. Тысячи иголок вонзились в тело старика, и он захлебнулся, не поймав рукой раскачивающуюся над его головой цепь.

Глава 11

Сердце у Любы колотилось так, что она не могла унять его, даже прижав руки к груди. Каждый месяц в этот день она сдавала отчётные документы, и сегодня Илья Андреевич тоже должен был приехать в Касьяновку с ревизией. Но Люба не могла думать ни о чём другом, кроме попавшего в беду сына.

– Что там… ну что же там… – повторяла она, стоя у окна и постукивая ладонями по подоконнику.

Да будь что будет! В конце концов, так больше невозможно! Надо было ей сразу бежать домой и Бог с ним, с этим магазином! Пусть Григорьев увольняет её, ей всё равно!

– Дурная какая! Сколько времени потеряла! – схватила Люба свою сумку и ключи.

Но только она приняла такое решение, как из-за угла вывернул бежевый Жигулёнок, и Люба, выбежав на улицу, бросилась к машине наперерез, не сразу узнав сидевшего за рулём Михаила Паламарчука. А тот, резко затормозив, выскочил из машины и с руганью накинулся на плачущую женщину:

– Совсем у тебя голову отшибло, что ли? Чего под колёса бросаешься? Жить надоело?

– Миша, Мишенька, родной! – умоляюще тянула к нему руки Любаша. – Ванечка мой в колодец упал, поезжай, спаси! Помоги достать! Артёма дома нет. А дядя Гриша там! Да старый он, сам не справится.

– Тьфу ты, пропасть! – выругался Михаил, беря Любу за плечи и заглядывая ей в лицо. – Да не трясись ты так. Успокойся. Сейчас съезжу... Вот же пацанва!

Семёновна, давняя подружка Лариски НТВ, как раз в это время направлявшаяся в магазин, вывернула из-за угла, но тут же отступила назад, прижимаясь к забору, чтобы Любка-продавщица не заметила её. А та выбежала к Мишке Паламарчуку и чуть ли не на шею к нему бросилась! И это посреди бела дня! А он её руками хватает, в глаза бесстыжие заглядывает! Вот-вот прилюдно целоваться начнут!

– Ай-яй-яй! – покачала головой и зацокала языком старуха. – Паскудство какое!

Не слышала она, о чём разговаривали Люба и Михаил. Сама обо всём догадалась. Тоже ведь молодой была. Знает, как сладко с чужими мужиками по лесочкам шастать. Только кто же свои грехи помнит? Что было, то было и быльём поросло. А вот Любку, бесстыжую, надо призвать к ответу.

Забыла Семёновна даже зачем и в магазин-то шла, развернулась и побежала в сторону дома Дарьи Паламарчук.

***

Если бы не Михаил, утонул бы Григорий в Марьином колодце. Элеонора вытащила Ванечку и велела Алёше отвести его домой и поскорее переодеть там. А сама попыталась крутить ручку колодезного ворота, чтобы поднять старика наверх, да только слишком тяжёлым он оказался, не хватило у неё на это сил.

Совсем уже отчаялась женщина, когда вдруг на помощь к ней подоспел Михаил. Вдвоём они вытащили старика, и Миша сам отвёл его в летнюю кухню, где помог переодеться, растёр тройным одеколоном, а потом уложил в постель и укрыл двумя одеялами.

Элеонора тем временем набрала номер Любы и успокоила её:

– Достали обоих из колодца, Люба, не переживай. Парень, которого ты на помощь прислала, дедом занялся. А я к твоим мальчишкам пойду, с ними побуду, пока ты вернёшься.

– Элеонора Георгиевна, миленькая! – глотая слёзы, заговорила Люба. – В кухне на полке камфорное масло, разотри Ванечку, пожалуйста. Чаю вскипяти, там, в холодильнике, варенье малиновое. Алёша пусть чай дяде Грише отнесёт. А я скоро уже прибегу. Документы отдам и сразу домой!

– Не волнуйся, говорю тебе, – повторила Элеонора и улыбнулась так, как могла бы улыбаться волчица. – Я же сказала, что присмотрю за твоими сыновьями. Мне ведь можно доверять, правда?

***

Подъезжая к дому поздним вечером, Артём с удивлением увидел, как Люба провожает до машины Михаила Паламарчука. А когда тот отъехал, махнула ему вслед рукой и, повернувшись, пошла к дому, даже не подумав дождаться у калитки мужа, которого не могла не заметить.

– Это что ещё за выкрутасы? – нахмурился Артём. – Могла бы и ворота открыть, в конце концов.

Но Любы во дворе уже не было и ему пришлось это сделать самому. Загнав машину в гараж и закрыв ворота на засов, Артём направился к дому, чувствуя, как в нем растёт недовольство женой. Кого она из себя строит? Тоже мне нашлась, прекрасная принцесса. Нет, всё–таки он её сильно избаловал и теперь она решила, что может показывать ему свой характер?

– Ну давай посмотрим, кто кого, – пробормотал Артём себе под нос. – Сейчас ты узнаешь, кто в доме хозяин...

Но Люба не вышла к нему из комнаты мальчишек. Она оставила их всего на пять минут, чтобы проводить Элеонору и Михаила, который заехал специально узнать, как у них дела.

Люба ещё раз поблагодарила его за помощь, а потом спросила не сможет ли

он отвезти Элеонору Георгиевну в Зарю.

– Отвезу, чего уж, – кивнул Михаил. – Вот сколько тебя, Кошкина, знаю, столько удивляюсь. Вечно ты попадаешь в какие–то передряги и меня втягиваешь туда же.

– Я не Кошкина, я Негода, – улыбнулась ему Люба. – Спасибо тебе, Миша. И вам, Элеонора Георгиевна, тоже. Страшно подумать, что было бы с Ваней и дядей Гришей, если бы не вы.

– Кошкиной ты для меня была, Кошкиной и останешься, – усмехнулся Михаил, а когда Элеонора села в машину задержался немного и сказал Любе:

– Ты прости меня за тот концерт в магазине, Любаш. Сам не знаю, что на меня нашло. И ещё: завидую я твоему Артёму. Так и знай...

– Поезжай, Миша, – сказала ему Люба. – Тебя семья ждёт, а мне к сыновьям надо. И ещё раз тебе спасибо. Я всегда знала, что ты такой...

Михаил хотел сказать ещё что–то, но не сумел подобрать слов, а потому сел за руль и поспешно отъехал от дома Любы, но успел заметить, глянув в зеркало заднего вида, как она махнула ему на прощанье.

– Любишь её? – спросила его Элеонора, не сводя с него внимательного взгляда.

– Да я и сам не знаю, – вырвалось у Михаила неожиданное признание.

***

– Как это понимать? – распахнул дверь в комнату мальчишек Артём, так и не дождавшись жену на кухне.

Ваня уже спал, и Люба, наклонившаяся над Алёшей, чтобы поправить его одеяло, резко выпрямилась и обожгла мужа негодующим взглядом.

– Спи, сынок, – прошептала она сыну и вышла к Артёму, плотно прикрыв за собой дверь.

– Ну? – сдвинул брови Артём. – Что тут надо было этому Паламарчуку? С какой стати ты привечаешь его дома?