Глава 6.

Майор Волков пристально изучал все накопившиеся материалы его текущих дел. Никаких подвижек. Любитель скульптур затих. И следователь сильно сомневался, что это затишье продлиться долго. Экспертиза оставленной в подвале скульптуры из мертвого тела оказалась бесполезной. Без головы жертву невозможно опознать, а других примечательных черт на изуродованном теле девушки не было, или же преступник их намеренно уничтожил, чтобы запутать следствие. Учитывая выбранное место, полное отсутствие улик и каких-либо следов – ублюдок отнюдь не глуп. Значит остаётся лишь ждать, пока этот психопат сделает свой следующий ход. К сожалению, это так же означало, что кто-то пострадает. Если уже не пострадал… И Волков ничего не мог с этим поделать. Подобная беспомощность раздражала, но иначе никак. Черт, да у него даже нет ни одного подозреваемого. Алиби того писателя подтвердилось, так что его можно отметать. Нужны хоть какие-то улики или свидетельства, способные сдвинуть расследования с места. Пропавшая журналистка вполне могла стать следующей жертвой. Её отец был какой-то шишкой в литературном мире и пытался разнюхать о том, что известно следствию через свои обширные связи, даже пытался получить оригинал письма, полученный девушкой накануне её исчезновения, но на такое его влияния явно не хватало.

Сейчас на руках у майора было два основных дела – неизвестный «скульптор» и пропавший чиновник из министерства архитектуры и градостроительства. В обоих случаях полная тишина. Специалисты перевернули верх дном весь огромный загородный дом, но так и не смогли понять, как кому-то удалось проникнуть в окно второго этажа и после этого исчезнуть, не оставив никаких следов. Найденные Волковым отпечатки ботинок под окном спальни тоже ничего особо не дали. Они лишь подтверждали, что в ту ночь, помимо хозяина дома, там кто-то был. Этим кем-то мог быть кто угодно… Ещё обнаружилась хитроумно поврежденная проводка, но и там оказался тупик. Никаких отпечатков или следов, способных дать хоть какую-то зацепку для расследования. Хуже всего то, что у пропавшего чиновника имелись очень влиятельные друзья, (куда более влиятельные, чем у отца журналистки), заставляющие руководство Волкова давить на майора, чтоб тот отложил все остальные дела и занимался только этим похищением. Следователь обычно редко поддавался давлению, но в данном случае он и так пока собирался переключить своё внимание на пропажу чиновника.

За прошедшие сутки Волкову пришлось изрядно покопаться в биографии пропавшего. Утверждение, что чиновник являлся практически святым отнюдь не было преувеличением и майора сложилось ощущение, что он целый день занимался тем, что изучал его бытие. Обычно в подобных случаях первостепенной задачей является определение лица, которому подобное исчезновение будет выгоднее всех остальных. Однако… Репутация пропавшего чиновника оказалась настолько кристально чистой, что это начинало вызывать подозрения в её правдивости. Волкову, не смотря на его профессию, хотелось верить, что хорошие люди существуют, но в данном случае… Никто не бывает настолько чист. На любой, даже самой положительной, биографии всегда есть тёмные пятна. Иначе попросту не может быть. Только совершая ошибки люди начинают отличать хорошие поступки от плохих и понимают кем они на самом деле хотят стать. Святые существуют лишь в Библии и прочих сказаниях, чтобы вдохновлять, тех кто заплутал, тех кто хочет выйти на свет и стать лучшей версией себя. Волков никогда не верил в силу религии, но кое-какая польза от неё всё же имелась, если правильно к ней относиться и не использовать, как метод оболванивания. Тем не менее, в течении нескольких часов майор перебирал материалы, больше похожие на деяния современного святого. Мартынов Михаил Петрович (так именовался чиновник в быту) представал в глазах общественности, как фигура крайне положительная, хоть и занимающая в иерархии собственного министерства весьма скромный сан. По мановению его легкой руки отстроились несколько домов для малоимущих семей, проводились ремонты в больницах и детских домах, проводились регулярные сборы средств и разнообразные мероприятия. Со слов лично знакомых с чиновником людей никто из них не знал человека более доброго, всегда готового помочь и искренне переживающего за судьбы рядовых граждан. Никого даже на секунду не смутило, что живёт при этом «святой» в огромном загородном доме, практически усадьбе, окруженный роскошью и элитной охраной. Разумеется, всё это принадлежит его жене, успешно ведущий свой бизнес ещё с девяностых, так что никто лишних вопросов не задавал. По своему богатому опыту, Волков прекрасно знал, что подобные совпадения отнюдь не случайны и если хорошенько копнуть, то можно совершить крайне удивительные для общественности открытия. Михаил Петрович, скорее всего, был не чист на руку, но ему хватало уме не отсвечивать и держаться в рамках приличий. Он слишком перестарался с собственной репутацией, отбелив её до ослепительного блеска, что любого опытного следователя тут же начинало смущать. Плюс, возникали довольно сильные сомнения, что у средненького чиновника из не самого ключевого министерства есть настолько влиятельные друзья в высших эшелонах МВД. В довершении всего – жена, занимается честным бизнесом со времен 90ых? Всем уже давно известно, что чем-то «честным» люди, заработавшие кучу денег в ту эпоху, не занимались. К счастью, для пропавшего Михаила Петровича – майора Волкова не интересовали дела минувших дней. Скорее всего, на деле, этот чиновник мог оказаться куда хуже своих коллег, коих задерживают в ночных клубах, размахивающих пистолетами и угрожающими «всех тут закрыть и уволить». Подобными персонажами занимает отдельное ведомство. Следователь лишь хотел найти несчастного «святошу», пока с тем не случилась беда. И исходя из его репутации – подозреваемых у следствия нет…

Совершенно забыв постучать, в кабинет вихрем влетел младший лейтенант, прервав размышления майора своим внезапным появлением. По горящим глазам парня было понятно, что он пришёл с благими вестями. Волков пристально смотрел на него, не говоря ни слова.

– Товарищ майор, – отрапортовал лейтенант.

– Слушаю тебя внимательно.

– Есть зацепка!

Волков не шелохнулся, ожидая продолжения. Парень уселся напротив майор, на тот самый стул, на котором совсем недавно сидел писатель, пойманный босиком возле офисного здания, где скульптор оставил свою жертву.

– Пришлось немного потрясти этих соседей, но нам удалось достать несколько записей с камер наблюдения, – судя по голосу, лейтенант явно был очень доволен собой.

– Ближе к сути, Лёха, – Волков крутанул пальцем, подгоняя рассказ своего протеже.

– В общем, на двух записях засветился белый микроавтобус, – продолжил лейтенант. – Он въезжал на территорию поселка, как раз в предполагаемое время похищения.

– И всё?

– Через два часа он появился на тех камерах, покидая поселок. Дальше стало попроще, – сказал лейтенант. – Мы отследили его по дорожным камерам. Задние номера у него не разобрать, но передние получилось. Мы его пробили по базе гаишников. Микроавтобус принадлежит одному художнику. Не местный. Пару месяцев назад его штрафовали за превышение. Штраф он сразу погасил. Порядочный гражданин, как будто бы.

– Имя и фамилия у него имеются? – спросил Волков.

Лейтенант достал из кармана своей форменной тёмно-серой рубашки небольшой блокнот и открыл его, сверяясь с данными.

– По документам – Дмитров Степан Валентинович, – сказал он, – но представляется всем Стефаном.

– Стефаном? – переспросил майор, попутно набирая что-то на клавиатуре своего компьютера.

– Ага, – кивнул его помощник. – У него проходят выставки работ в мелких галереях.

– Что ещё про него известно?

– Вот тут самое интересное, – лейтенант подался вперёд. – Говорят, что он в своих художествах использует настоящую кровь.

– Рисует кровью? – уточнил Волков.

– Не знаю. Вроде как добавляет в свои краски или что-то в таком духе.

– Занятно.

– Я тоже так подумал, – кивнул Лёха.

– Это всё что ты смог на него накопать?

– Обижаете, товарищ майор! У меня есть его номер телефона и адрес временного проживания. Я не стал сразу ему звонить, решил сначала вам всё доложить.

– Ясно.

– Мне пригласить его на беседу в отделение? – спросил лейтенант. – Или сами съездим по его адресу?

– Ни то, ни другое, – ответил Волков, встретив удивленный взгляд Лёхи.

– Но…

– Пока ты всё это рассказывал, я пробил этого художника, – ответил майор. – У него ещё несколько выставок на носу. Одна из них сегодня вечером. Вот там мы с ним и побеседуем. Дома мы его в такой день вряд ли застанем, а в отделение его приглашать смысла нет. Если этот Стефан замешан, то может испугаться и сбежать. Поэтому отменяй все планы на вечер, Алексей. Всё понял?

– Так точно, – кивнул парень. – Разрешите идти?

– Свободен, – сказал Волков. – К вечеру чтоб был в отделении. И не забудь объявить этот микроавтобус в розыск.

– Будет сделано, – в очередной раз кивнул лейтенант.

Парень поднялся со стула и быстро покинул кабинет. Былой энтузиазм довольно быстро выветрился из него во время беседы с майором.

***

Скромные залы небольшой галереи заливал неяркий красный свет, создавая густой полумрак в углах каждого помещения. Людей внутри было немного. Они лениво прогуливались вдоль установленных возле стен полотен иногда останавливаясь чтобы задумчиво рассмотреть изображенных на них чудовищ, запертых внутри деревянных рам. Организаторы мероприятия постарались на славу – приглушенное освещение окрашивало лица посетителей в кроваво-красный цвет, создавая жутковатую атмосферу, как раз под стать творчеству самого художника. Картин здесь было не так много, но практически на каждой из них изображалось извращенное монструозное существо, либо тянущее свои мерзкие лапы к зрителям, либо с особой жестокостью разрывающее чью-то плоть. Полотна отличались скрупулезным вниманием к деталям, что придавало им довольно реалистичный и, одновременно с этим, отталкивающий вид.

Пока они с Германом блуждали в этом красном свете внутри галереи в поисках виновника торжества, Ника непроизвольно вспомнила несколько вечеров в злополучном доме у озера, когда она ещё была живой. Троица ублюдков, заправлявших там в те времена, периодически устраивала своеобразные тематические вечеринки. Во время одной из них использовался похожий свет… Перебирая эти воспоминания Ника поймала себя на мысли, что никогда не задумывалась о том, что те, кто устроил в пустующем доме притон, являлись довольно странной компанией. Все трое были из абсолютно разных миров и имели совершенно разный статус. Одним из них оказался начальник местной полиции – лысый, толстеющий мужчина, обожавший применять насилие по поводу и без оного. Ему нравилось причинять людям боль. Это было видно по выражению его лица. Именно он застрелил её мужа на промерзшей зимней дороге. Вторым был риелтор. Плюгавый мужичонка с неаккуратной щеткой усов под длинным носом и в своём неизменном коричневом пиджаке. В той троице ему досталась роль самого слабого звена, однако, без его участия дом у озера ушёл бы с молотка гораздо раньше, потому как он являлся ответственным за его продажу после смерти предыдущего владельца. Третьего звали Денис… Простой с виду работяга-строитель или ремонтник, эдакий мастер на все руки, но с ним всё было гораздо сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Даже спустя столько времени, от одного только воспоминания о нём по спине Ники пробегал холодок… Она до смерти его боялась. Денис был главным у этой троицы. Самый жестокий и хитрый из всех трёх. В его тёмных глазах постоянно отражалась скрытая злоба, смешанная со странной похотью. Именно ему принадлежала идея соорудить в доме у озера притон для извращенцев. Он же взял на себя обязанности управляющего этим сомнительным заведением и подбирал в него новых «работников». Как Денису удалось вовлечь в подобное мероприятие начальника полиции для Ники и по сей день оставалось загадкой…

Дом у озера в то время стал настоящим борделем для «любителей кого-то помладше». Ника попала туда после того, как им на дороге встретились двое детей, которым, каким-то чудом, удалось сбежать из заточения. Разумеется, сердобольная девушка не смогла остаться в стороне и подобрала ребятишек, застрявших посреди промерзшего зимнего шоссе. План был довольно прост – довезти детей до города и обратиться в полицию за помощью. На нынешний момент Ника понимала, что ничего хорошего из этой затеи не вышло, даже если бы им всё удалось. Начальник полиции наверняка бы вернул сбежавших ребят обратно в сырой подвал. В любом случае, до города им доехать не удалось – их машину перехватили по пути и закончилось всё смертью её мужа и двумя годами сущего ада для самой девушки… Поначалу её заперли в подвале вместе с детьми. У Дениса там для этого имелась специально выстроенная секция. Через пару дней её вытащили наверх и попытались привлечь на свою сторону. Ника сопротивлялась. Для неё была невозможной сама мысль о том, чтобы помогать таким отбросам, как эта троица. Разумеется, она озвучила им это, причем в самых ярких красках и выражениях, за что её коллективно изнасиловали… Денис в этом не участвовал – только смотрел. Он вообще не любил мешать «работу» с удовольствиями, так что никогда не пользовал собственный «товар», хотя Ника не раз замечала в его глазах неприкрытую похоть. Спустя практически месяц ежедневных истязаний – девушка сдалась. Этим ублюдкам удалось надломить что-то внутри неё… Ника до сих пор не могла с полной уверенностью сказать, что исцелилась от тех издевательств и ежедневного насилия… Они сломали её… Согласившись им помогать она наивно посчитала, что таким образом к ней станут лучше относится, а ей самой удастся придумать план побега для себя и запертых в подвале детей, которых к тому моменту уже скопилось где-то полтора десятка. Сейчас девушка прекрасно понимала, что всё это было лишь оправданием слабости, которое грело её одинокими ночами в том ужасном доме и спасало от окончательной потери рассудка.

В действительности же Ника поменяла одно заточение на другое. Да, её условия улучшились – девушке не приходилось больше сидеть в подвале, она получила доступ к ванной комнате и холодильнику, но она всё так же оставалась пленницей внутри дома. По факту, Ника стала рабыней. На её плечи легла готовка, уборка и поддержание чистоты «товара». Ей приходилось отмывать и лечить несчастных детей до и после того, как те попадали в комнаты к чертовым извращенцам. Ко всему прочему, её саму стали использовать. Для большинства посетителей дома у озера она оказалась слишком зрелой и не представляла для них интереса, но иногда ей всё же приходилось ублажать некоторых «клиентов». За её услуги Денис брал минимальную плату, приговаривая, что «такие дырки, как у неё очень просто найти». Он вообще любил разные цветастые метафоры и присказки про отверстия, так что Ника быстро научилась не обращать на это внимание.