Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельца авторских прав.

ПРОЛОГ. Королева без коронации

Победа должна была ощущаться иначе.

Должен был быть восторг, шум в ушах, горячая волна, сметающая всю усталость. По крайней мере, так это показывали в кино.

На деле же – только глубокая, костная усталость и тишина. Не мирная, а пустая. Как после очень громкого звука, который внезапно оборвался.

Зотова Валерия Андреевна, для друзей просто Лера, откинулась на спинку кожаного стула в баре «Архитектор» и позволила шуму праздника омывать себя, не проникая внутрь.

Ресторан действительно гудел. Длинный стол ломился от закусок, бокалы звенели в бесконечных тостах за «лучшую команду „Атмосферы“». Проект – реконструкция особняка века – был сдан в срок и стал локальной легендой. На планшете, который передавали по кругу, сияли фотографии счастливых владельцев на фоне бережно восстановленной исторической кладки.

– Нет, вы только посмотрите на эту лепнину! – восхищённо кричала Аня, молодой дизайнер, тыча пальцем в экран. – Мы же думали, её не спасти!

– Спасает не лепнина, спасает упрямство нашего ведущего дизайнера, – с ухмылкой сказал седовласый Аркадий Петрович, поднимая бокал в сторону Марка Орлова. – Который, как выяснилось, способен не только цинично считать сметы, но и воевать за каждый гипсовый завиток.

Марк, сидевший рядом со своей Есенией, лишь слегка кивнул. Лера видела, как под столом его рука сжала пальцы подруги. Есения улыбнулась в ответ, и в её глазах светилось что-то такое простое и цельное, от чего у Леры слегка свело под ложечкой. Не от зависти. От странного, необъяснимого чувства собственной неправильной сборки.

Все вокруг были частью этого пазла – шумного, успешного, счастливого. А она сидела здесь как почётный гость из параллельной, более строгой и тихой вселенной.

Её вселенной были протоколы, статьи кодекса и холодная тишина зала суда перед оглашением вердикта. Не гул праздника.

– А упрямство – это от его прекрасной музы! – подмигнул кто-то из коллег. – Еся, признавайся, это ты его такому научила? Жить не только расчётами?

– Мне учить Марка? – Есения фыркнула. – Он сам научился. Просто раньше боялся признать, что у него есть сердце. Оно, кстати, очень практичное. Любит бетон, правильные пропорции и меня – в указанном порядке.

Стол взорвался смехом. Лера заставила уголки своих губ приподняться в подобие улыбки. Её взгляд скользнул по лицам. Вот Аркадий Петрович, важный и довольный. Вот Аня, пьяная от восторга и шампанского. Вот Марк, который теперь смотрел на Есению так, будто она была его личным, самым выстраданным архитектурным проектом.

И тут её взгляд наткнулся на другую пару глаз. Зелёных, насмешливых, наблюдающих за ней через край бокала. Максим Потехин. Вечный спутник Марка, душа компании, человек-праздник, который, казалось, родился с коктейльной шумовкой в одной руке и ключом от бара – в другой.

Он поймал её взгляд, широко улыбнулся и что-то сказал своему соседу. Через секунду его голос, громкий и бархатный, перекрыл общий гомон:

– Лера, один вопрос! Как человек с юридическим складом ума объясняет, что Вы, такая блестящая, умная, невероятная, до сих пор одиноки? Это же нарушение всех законов логики и красоты!

Тишина не наступила, но её личный пузырь тишины лопнул. Все взгляды, веселые и немного пьяные, устремились на неё. Она почувствовала, как привычная, ледяная маска – маска Царицы Тарт¹, непробиваемого адвоката – наделась на её лицо сама собой. Она медленно, с достоинством, приподняла бровь. Надменно. Так, как умела только она.

– Максим, дорогой, – начала она, и её голос, низкий и четкий, прорезал шум, как стальной скальпель. – Уголовно-процессуальный кодекс, если ты вдруг захочешь с ним ознакомиться, гласит: отсутствие доказательств – не доказательство отсутствия. То, что я не таскаю за собой очередного ухажера, не значит, что я одинока. Это значит, что я разборчива. До патологии. – Она сделала маленькую паузу, наслаждаясь мгновенным затишьем вокруг. – И пока что ни один претендент не прошел даже стадию предварительного следствия.

Стол взревел от смеха и одобрительных стуков по столу. Максим приложил руку к сердцу, делая вид, что смертельно ранен.

– Ой, жестоко! А я вот совсем неразборчив. Мне, например, нравятся умные женщины, которые могут засудить меня к чертям, но почему-то этого не делают. Загадка.

– Потому что ты пока не стоишь судебных издержек, – парировала Лера, небрежно поправляя прядь идеально уложенных темных волос. – Ты – уровень мелкого гражданского иска. На рассмотрение в свободное от работы время. Когда совсем скучно.

Новый взрыв хохота. Максим засмеялся громче всех, но в его зеленых глазах, на мгновение, мелькнуло что-то острое. Не обида. Скорее, азарт. Как у охотника, который только что наконец-то выследил действительно опасного зверя.

Лера отпила вина, отводя взгляд. Отлично сыграно. Маска на месте. Коллеги восхищены её остроумием. Никто не увидел, как под столом её пальцы сжали салфетку в тугой, дрожащий комок.

Она была блестящей, умной, невероятной Валерией Зотовой. И она была одна. Не просто без пары за этим столом. Она была одинока в самой своей сердцевине, в том месте, куда не пускала никого – ни коллег, ни клиентов, ни мимолетных кавалеров, пугавшихся её интеллекта как огня.

Она защищала чужие истории, чужие дома, чужие сердца. А своё превратила в неприступную крепость. И теперь, глядя на переплетённые под столом руки Марка и Есении, она с ужасом ловила себя на мысли, что в этой крепости не просто тихо. Там было пусто. И холодно. Как в самом идеальном, самом безупречном, самом выигранном суде.

Шум вечера нарастал, но её уже накрыла знакомая волна. Пора было уходить. Пока маска не дала трещину. Пока кто-нибудь – например, этот невыносимо наблюдательный Потехин – не разглядел в её глазах ту самую пустоту, которую она так яростно отрицала.