Читать книгу «Партиципаторный музей» онлайн полностью📖 — Нины Саймон — MyBook.








Отсюда естественный вопрос: каждый ли посетитель хочет участвовать в деятельности учреждения культуры? Нет. Есть посетители, которые никогда не нажмут кнопку на интерактивном аппарате и не станут даже читать этикетки, а есть такие, которым не захочется о чем-то рассказывать, говорить с посторонними или потреблять созданный посетителями контент. Всегда будут посетители, которые предпочитают статичные экспозиции, предоставляющие им авторитетные сведения. Всегда будут посетители, которым нравятся замкнутые интерактивные программы, позволяющие проверить собственные знания. Однако со временем будет все больше посетителей – в том числе и новых, – которым интересно добавлять свои голоса к обсуждению того, что они увидели.

Впрочем, по наблюдениям многих музейщиков, некоторых зрителей предложение о соучастии может скорее отпугнуть. Это верно, но верно и обратное. Очень многие люди активно пользуются социальными сетями как платформой для общения со знакомыми, для поиска друзей по интересам и потенциальных партнеров. Многие предпочитают тратить досуг на общение и творческую деятельность, а в музеи не ходят потому, что считают: там не хватает живого общения, динамизма, возможности непосредственно участвовать в происходящем. Подобно уже вошедшим в обиход интерактивным выставкам, главная цель которых – заинтересовать молодого зрителя и расширить его кругозор, – элементы соучастия могут привлечь тех, для кого необходимыми составляющими культурного досуга являются творчество и общение.

В 1992 году Элейн Хьюман Гуриан опубликовала статью под названием «Как важно „и“» – речь в ней шла о том, как важно в музейной деятельности учитывать множество разнообразных и потенциально несовместимых целей: сохранение ценностей, обучение, образование и привлечение к активной деятельности. Гуриан отметила, что мы зачастую воспринимаем эти цели как противоречащие друг другу, а не взаимодополняющие, хотя «многофункциональные организации должны обеспечивать одновременное решение сразу нескольких задач»[3]. Разумеется, добавление новых видов деятельности в план работы музея ставит его руководство перед проблемой выбора между целями и возможностями, но это не должно мешать тому, чтобы найти что-то свое для каждого отдельного зрителя.

Партиципаторные технологии – еще одно «и» в инструментарии музейного работника. Это инструменты, с помощью которых музей должен превращаться в современное, многогранное, динамичное, отзывчивое место, ориентированное на нужды зрителя. Вернемся еще раз к аналогии с интерактивными выставками. Технологии интерактивного дизайна дают возможность дополнить и расширить традиционную презентацию контента в обучающих целях. Хорошо организованные интерактивные выставки несут в себе уникальную образовательную функцию, поскольку устроены по принципу двусторонней связи. Хотя обычно интерактивные выставки организуются лишь в некоторых музеях, чаще всего в детских и научных, интерактивность в качестве дополнительной технологии может использоваться и в художественных, и в исторических музеях. Интерактивные выставки не требуют серьезного изменения схемы работы музея и в большинстве случаев являются лишь одним из многих способов представления материала.

Я надеюсь, что в ближайшие двадцать лет большинство музеев включит в программу работы с посетителями мероприятия, предполагающие соучастие. Некоторые музеи могут вынести его на первый план, соответственно скорректировав свои внутренние правила и публичный имидж[4]. И все же в большинстве случаев соучастие следует рассматривать лишь как одну из многих технологий, особенно сильно влияющую на социальную функцию музея. Внедрение партиципаторных методик потребует изменения представлений о роли сотрудников и посетителей, однако масштабы этих изменений могут варьироваться, в зависимости от доли, отданной соучастию в конкретном проекте или в общей деятельности музея.


ПОЛЬЗА СОУЧАСТИЯ Какую бы долю соучастие ни получало в конкретном музее, оно должно быть тщательно продумано. Неудачные варианты – как та запись впечатлений на видео, о которой я упомянула в начале главы, – вряд ли привлекут посетителей.

Плодотворные проекты, предполагающие соучастие, должны обладать отчетливой ценностью как для самого учреждения культуры, так и для их участников и сторонних наблюдателей. Если поставить эту ценность во главу угла, то результатом станет улучшение работы музея, а не ее нарушение. Давайте рассмотрим пример Библиотеки Восточного Харлема в Нидерландах. Там было решено предложить читателям ставить на прочитанные книги теги[5]. Давая книгам краткие определения («отлично подходит для детей», «скучно», «смешно»), читатели способствовали обогащению библиотечного каталога, а также делились мнениями и рекомендациями с будущими читателями. Соответственно, итог соучастия должен был пойти на пользу и самой библиотеке, и ее аудитории.

Вопрос заключался в том, как организовать этот процесс. Простейший способ – предложить читателям вписывать теги в библиотечный онлайн-каталог – из дома или прямо из библиотеки. Однако ответственный за эту программу Ян Давид Ханрат понимал, что многих в такой процесс не вовлечешь. Тогда было найдено изобретательное решение – умножение числа точек возврата книг.

Теперь, возвращая книги, читатели опускали их в ящики, на каждом из которых уже стоял соответствующий тег. Кроме того, в библиотеке появились полки, обозначенные теми же тегами: на них тоже можно было ставить прочитанные книги. Теги переносились в электронный каталог, и новые мнения мгновенно становились доступны как реальным посетителям, так и посетителям сайта.

Читателям, что особенно важно, не нужно было тратить на теггинг дополнительных усилий. В Библиотеке Восточного Харлема добились простоты соучастия, притом что результат этой работы для будущих посетителей был мгновенным. Это не потребовало изменения системы, новой инфраструктуры и дополнительных затрат. А сработало все потому, что был найден простой и толковый способ. Именно это я и понимаю под хорошей организацией процесса.

Сортировка как способ соучастия имеет свои ограничения, но это не мешает ей быть полезной. Когда я рассказала о харлемских книжных ящиках Дэниэлу Споку, директору Исторического центра Исторического общества Миннесоты, он решил применить у себя тот же метод. Посетители Центра носят во время визита специальные значки, показывающие, что они заплатили за билет. На выходе значки часто выбрасывают, иногда прямо на асфальт. Сотрудники Спока придумали очень простой механизм голосования: теперь посетители бросали значки не куда попало, а в специальные приемники, тем самым голосуя за ту выставку, которая им понравилась больше. Этот простой способ соучастия дал зрителям возможность высказать свое мнение, а сотрудникам – его узнать, да и мусора стало меньше. Вот это я и называю ценностью.



ФОРМЫ СОУЧАСТИЯ На первый взгляд, бросить значок в ящик – это еще не соучастие. Многие сотрудники учреждений культуры считают, что соучастие обязательно должно подразумевать самостоятельное создание пользователями какого-либо контента. Однако люди, создающие контент, составляют лишь малую часть потенциальных соучастников, в числе которых много и таких, кто готов лишь потреблять, комментировать, структурировать и реорганизовывать контент, созданный другими, и передавать его дальше. В 2008 году компания Forrester Resaerch выпустила книгу «Поддержка масс: Как побеждать в мире, который изменили социальные сети», а одновременно с ней «социально-технографический» инструмент, позволяющий анализировать то, как разные аудитории пользуются социальными сетями. Исследователи разделили вовлеченные в соучастие онлайн-аудитории на шесть категорий:

1. Создатели (24 %), которые создают контент, загружают видео, пишут блоги;

2. Критики (37 %), которые пишут рецензии, оценивают контент, добавляют комментарии в соцсетях;

3. Собиратели (21 %), которые накапливают ссылки и собственно контент для личного или общего потребления;

4. Участники (51 %), которые имеют аккаунты в социальных сетях (Facebook, LinkedIn);

5. Зрители (73 %), которые читают блоги, смотрят видео на YouTube, посещают социальные сети;

6. Не участвующие (18 %), которые не посещают социальные сети[6].

В результате сложения получается больше ста процентов, в силу гибкости выделенных категорий (многие люди попадают сразу в несколько из них). Я, например, отношусь ко всем пяти первым категориям. Когда я пишу блог, я – создатель, когда комментирую чужие записи – комментатор, когда сохраняю у себя то, что мне нравится, – собиратель; я участник многих групп в соцсетях, и я зритель, когда просто их просматриваю. Процентное отношение постоянно меняется (и зависит от страны, пола, возрастной группы), однако одно остается неизменным: создатели составляют лишь небольшую часть целого. Мы гораздо охотнее присоединяемся к соцсетям, смотрим видео на YouTube, собираем в корзину то, что нам понравилось в Интернет-магазине, или пишем рецензии на книги, чем снимаем собственные фильмы, пишем блоги или выкладываем фотографии.

Кроме того, хотя 24 % пользователей соцсетей являются создателями в той или иной форме, на любом отдельно взятом сайте, предполагающем соучастие, процент их гораздо ниже. Всего 0,16 % посетителей YouTube выкладывают туда видео. Только 0,2 % посетителей Flickr поместили туда хотя бы одно фото[7]. В 2006 году исследователь Якоб Нильсен написал программную статью о диспропорции соучастия, в которой ввел принцип «90–9–1». Принцип гласит: «Почти во всех онлайн-сообществах 90 % пользователей никогда не добавляют туда свой контент, 9 % добавляют очень редко, а почти всю активность обеспечивает 1 % пользователей»[8].

Диспропорция соучастия наблюдается не только в сети. Даже самые популярные партиципаторные программы в учреждениях культуры привлекают к себе лишь незначительный процент посетителей – тех, кто хочет нарисовать картинку, оставить комментарий, поучаствовать в выставке. Но удивительно в этой диспропорции именно то, что и в сети она сохраняется. Когда-то считалось, что доступность сетевых издательских инструментов превратит всех людей в журналистов, музыкантов, соавторов Википедии. Этого не произошло. Некоторые люди обладают творческой жилкой, другие же предпочитают соучастие в форме критики, организации или потребления контента. И дело тут не в том, чтобы сделать инструменты для творчества доступными. Есть те, кто никогда не будет выкладывать свой контент в сеть, как бы это ни было просто. Благо, для них существуют другие формы соучастия.


СОУЧАСТИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ МНОГООБРАЗНЫМ Когда музейные работники высказывают возражения в адрес партиципаторных программ, чаще всего они звучат так: «Мы не хотим уподобляться YouTube». Не спорю, в музеях не стоит показывать видеоролики, на которых кошки делают всякие глупости, но надо признать, что YouTube как платформа представляет собой совершенно уникальный сервис, который последовательно и качественно представляет интересы всех участников сетевого сообщества.

На первый взгляд, можно решить, что YouTube создан прежде всего для двух аудиторий: для создателей, которые снимают и загружают видео, и для зрителей, которые его смотрят. Лозунг YouTube – «Покажи себя! (Broadcast Yourself)» – ориентирован прежде всего на создателей. Хотя видео на сайт загружают всего 0,16 % посетителей, создатели YouTube знают, что именно их участие и их контент обеспечивают интерес со стороны всех остальных посетителей. Поэтому, хотя подавляющее большинство его аудитории – зрители, YouTube не использует, скажем, такой лозунг: «Поглядим на смешных котиков!»

Если подробнее изучить главную страницу YouTube, выяснится, что там приветствуются и другие типы соучастия. Основное внимание уделяется не создателям, а большинству участников. Можно зарегистрироваться на YouTube и собирать свои любимые видео. Можно оставлять отзывы в виде комментариев, оценок, при желании – выкладывать свои, похожие видео. Соответствующие рейтинги показаны на главной странице, а это значит, что критиков и их мнения ценят отнюдь не меньше, чем создателей контента. И, наконец, на YouTube можно отследить количество просмотров каждого видео. Ваше зрительское соучастие влияет на статус каждого ролика. Просмотрев его, вы становитесь ценным соучастником.

YouTube старается соблюдать интересы всех своих пользователей, однако прежде всего создатели платформы стремятся к тому, чтобы превращать зрителей в участников, собирателей и критиков, а не на то, чтобы увеличивать число создателей. Почему на этих «промежуточных» типах соучастия сделан акцент? Во-первых, они предполагают довольно низкий проходной барьер. Гораздо проще оценить видео, чем снять его; соответственно, вовлечь человека в качестве критика гораздо легче. Еще одна важная причина заключается в том, что ценность платформы куда больше зависит от числа активных критиков, собирателей и участников, чем от числа создателей. YouTube не нуждается в том, чтобы десять – или даже пять – процентов аудитории снимали и выкладывали видео. Если сервис затопят миллионы некачественных роликов, зрителям будет только хуже. Слишком много контента – тоже проблема. С другой стороны, чем активнее этот контент интерпретируют, сортируют и обсуждают, тем больше людей получат доступ к роликам (и обсуждениям), которые их особо интересуют.

Несмотря на разнообразие и популярность способов соучастия, музеи, как правило, сосредоточены на создателях. Я поделилась статистикой Forrester с коллегами и услышала в ответ: «Да, но мы прежде всего хотим, чтобы посетители делились своими рассказами о биоразнообразии» – или: «Мы считаем, что наши посетители могут снимать прекрасные видео о функционировании правосудия». Многие сотрудники учреждений культуры считают, что одностороннее самовыражение – это лучший способ соучастия. Возможность для посетителей выбрать наиболее понравившиеся экспонаты или оставить отзыв о качестве этикетажа не считается столь же заманчивым, как приглашение к созданию собственного контента.

А это проблема, причем по двум причинам. Во-первых, выставки, предполагающие самовыражение, привлекают лишь ничтожную часть зрительской аудитории. Созданием оригинального контента занимаются меньше одного процента пользователей большинства соцсетей. Стоит ли создавать интерактивную выставку, которая заинтересует всего один процент посетителей? Может, и да, – но только в качестве дополнения к другим, более популярным. Будучи в музее как посетитель и натыкаясь на видеокамеру, где можно оставить видео-отзыв, я никогда этого не делаю. В данном случае мне не хочется быть создателем, а потому выбор у меня один – оставаться зрителем. При этом я с удовольствием поставила бы оценки экспонатам (в качестве критика) или разделила бы их на группы (как собиратель). К сожалению, эти методы соучастия, которые позволили бы мне отследить закономерности, сопоставить и противопоставить экспонаты, а также высказать собственное мнение, в большинстве музеев не предусмотрены, несмотря на их большой потенциал. Облегчая посетителям возможность создавать контент, но не предоставляя возможности сортировки и расстановки приоритетов, многие учреждения культуры получают именно то, чего больше всего страшатся: неструктурированную массу низкокачественного контента.



Вторая проблема, возникающая при акценте на создателях, заключается в том, что одностороннее самовыражение является, по сути, самостоятельным творчеством. Многие современные педагогические теории строятся на методике обучения с применением «скаффолдинга», то есть варьируемой поддержки: в рамках этой системы преподаватели и учебные материалы должны обеспечивать ресурсы, руководство и постановку задач, постепенно снижая уровень поддержки учащегося[9]


Премиум

5 
(5 оценок)

Партиципаторный музей

Установите приложение, чтобы читать эту книгу