Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Стихотворения

Читайте в приложениях:
572 уже добавили
Оценка читателей
4.4
Написать рецензию
  • laonov
    laonov
    Оценка:
    19

    Поэзия Заболоцкого в некотором смысле похожа на апокриф судьбы Ивана Бездомного из Мастера и Маргариты.
    О чём беседовал с Берлиозом в начале этого романа Бездомный? О Боге и Дьяволе, о несуществовании Бога.

    Ранняя поэзия Заболоцкого соткана из мира, оставленного Богом, в нём умер Бог, почти по-Ницше, и осатанелые, одержимые вещи, самый русский язык, кричат и бредят, сходят с ума, и мысль поэта, его слово, словно заломивши бледные руки страниц, бродит по призрачным улицам, с темно осунувшимися домами, словно бы написанными кистью Гольбейна.
    Каким-то трагическим курсивом ада поэт подчёркивает всё видимое, слышимое, ибо вещи кричат, мысли и слова кричат, и слепые касания рук, кажется, тоже кричат, заикаются, не узнавая обезумевший лик мира, лик вещей, уплотнившихся до отказа, пугаясь сумасшествия вещей, эпохи, в которой пропадает и гаснет душа, обретая холодную, адовую форму вещей.
    Но и сами вещи, что-то бесконечно родное, давно забытое, горделиво презираемое в вещах, природе, доверчиво и тепло, безмолвно, ластится к человеку, близится к глазам...
    А на грустно освещённой сцене, словно бы дают своё представление Коровин, Азазелло, Кот Бегемот... и вещи, осень вещей, погасающих окон домов, печальным, пёстрым веерком, перелетают из одной руки в другую, но складываясь там совершенно дьявольским образом, словно бы вещи прозрачно вспыхнули ярким и сквозным бытием ( так похожем на пейзаж ощущений героя сартровской "Тошноты"), и человек, доверчиво опиравшийся на них сердцем, чувствами, рукой, вдруг проваливается в них, и... вещи опять становятся непроницаемы, и человек застревает в вещах, в "безмолвии - душе вещей", и вот уже самовар, деревья и белые ночи, дышат странным, грустным, человеческим бытием, а человек - мыслит холодным, бездушным бытием вещей.
    А на сцене продолжается инфернальное действо : "Фокстрот".

    Дальше...

    В ботинках кожи голубой,
    В носках блистательного франта,
    Парит по воздуху герой
    В дыму гавайского джаз-банда.
    Внизу — бокалов воркотня,
    Внизу — ни ночи нет, ни дня,
    Внизу — на выступе оркестра,
    Как жрец, качается маэстро.

    Продолжая вечную тему лестниц в искусстве, от сна Иакова, до поэмы Цветаевой, наш Кот бегемот проникает на лестницу в дом, сводя его с ума... Нет, это уже не просто Бегемот, в стихе "На лестнице", выведена какая-то экзистенциальная тоска кота из романа Кафки, прижавшегося к стене на лестнице в ужасе от людей и мышей, переставших быть собой, не могущих себя найти.
    Тема животных у Заболоцкого одна из самых трепетных и глубоких в мировом искусстве. Разве что у Есенина и Платонова встречается нечто подобное...
    Нет, тут уже не мировая скорбь человека, от которой уже устал человек и даже книги ( бледный зевочек страниц).
    Есть ли у животных душа? А у природы?
    Ладно, пусть, пусть человек не верит в свою душу, но как можно отказывать в душе - природе? Красота - душа природы!
    В ней одной, в её зелёном шуме, в синем течении неба, мы видим душу, тепло обнявшую плоть.
    Равноправность тела и души. Наш невозможный идеал!... Устать от бездуховности эпохи, мира, человека, и в последней надежде на духовность и любовь, сердце, словно последняя, алая капля души, сладко теряется среди ласкового моря цветов, живой природы..
    Так о чём же тоскует природа? Что она нам желает сказать, смотря на человека большими, грустными глазами животных, звёзд, цветов?
    Заболоцкий сравнивает глаза коня с двумя огромными мирами, и готов вырвать свой язык, и дать его коню...

    "Нам непонятна эта красота -
    Деревьев влажное дыханье.."

    Нет, тут уже не возвращение в природу а-ля Руссо, тут желание чувствовать и мыслить природой.
    Боже! Да оглянитесь, разве не человеческое горе и радость пронизывают природу? Разве она нам не родня. которой мы в своей гордыне чураемся?

    Речка девочкой невзрачной
    Притаилась между трав,
    То смеётся, то рыдает
    Ноги в землю закопав...

    Набоков однажды заметил о Заболоцком ( которого он ценил как поэта) : "его лирический герой - законченный кретин, что-то лепечущий во сне, ломающий слова, играющий с ними, как полубезумец"
    Словно бы смутно повторяя судьбу Ивана Бездомного, Заболоцкого в конце 30-х арестовывают, страшно избивают и заключают в клинику для душевнобольных.
    Чего он только там не видел! И лающего человека на четвереньках, и безумца, с лицом, исчерченного чернильными, инфернальными иероглифами...
    Жутко то, что весь этот бред, отразившись в глазах поэта, прижавшегося к стене в палате, контрабандой вдохновения проник в его прошлое.
    Поэту, весело идущему с невестой по ало улыбающемуся солнцем парку в начале 30-х, приходят на ум игривые, странные мысли о лающем человеке, квадратных солнцах...
    Заболоцкий шёл со своей будущей женой Катей, изрисовав себе лицо таинственными иероглифами, желая эпатировать людей. Но никто так ничего и не заметил, ( словно бы будущее...) и когда они вернулись домой, его невеста, мило и тепло рассмеялась, обняв своего загрустившего поэта.

    Мудрый как змея и язвительный Ходасевич, однажды сравнил поэзию Заболоцкого с юродивой поэзией Игната Лебядкина из "Идиота" Достоевского.
    Как всегда, Ходасевич подметил главное в творчестве раннего Заболоцкого. Правда, в то смутное время не только поэзия Заболоцкого, но и многие судьбы, даже сам русский язык - как подметил однажды в дневнике Бунин, - были отмечены неким юродством, трагическим жестом и танцем отчаяния, сквозь безумное шутовство которого проступали и слёзы и крик и душа, смеющаяся безумным смехом в небо. Лунатический язык, судьбы, сердца на крыше, над бездной, над небом...
    Ну разве не похоже это описание свадебного стола на слова Лебядкина, вдруг открывшего дверцу страницы, и своим осунувшимся, придурковато-патетическим голосом, читающего удивлённым гостям, слушателям, то бишь, нам, свой трагический "шедевр" :

    Там кулебяка из кокетства
    Сияет сердцем бытия.
    Над нею проклинает детство
    Цыпленок, синий от мытья.
    Он глазки детские закрыл,
    Наморщил разноцветный лобик
    И тельце сонное сложил
    В фаянсовый столовый гробик.

    Жующая кулебяку невеста, вдруг перестаёт жевать, чуть приоткрыв рот. Потянувшаяся было за цыплёнком мать невесты, смущённо одёргивает руку...
    И где-то среди тишины расступившегося шума и слов, слышится рыжий смешок какого-нибудь социалистического Фердыщенка...

    После сталинских лагерей, Заболоцкий некоторое время боится писать стихи и погружается в переводы. Постепенно происходит преображение поэзии Заболоцкого. В ней появляется какая-то звонкая прозрачность пушкинских строк. Осень гения, стихов, сквозится несказанной синевой, размышлениями о смерти и жизни, о метафизике смерти, которой - нет. Заболоцкий становится Мастером.

    Вчера, о смерти размышляя,
    Ожесточилась вдруг душа моя.
    Печальный день! Природа вековая
    Из тьмы лесов смотрела на меня.

    И нестерпимая тоска разъединенья
    Пронзила сердце мне, и в этот миг
    Всё, всё услышал я — и трав вечерних пенье,
    И речь воды, и камня мертвый крик.

    И я, живой, скитался над полями,
    Входил без страха в лес,
    И мысли мертвецов прозрачными столбами
    Вокруг меня вставали до небес.

    И голос Пушкина был над листвою слышен,
    И птицы Хлебникова пели у воды,
    И встретил камень я. Был камень неподвижен,
    И проступал в нем лик Сковороды.
    И все существованья, все народы
    Нетленное хранили бытие,
    И сам я был не детище природы,
    Но мысль ее! Но зыбкий ум ее!

    Удивительное стихотворение, пронизанное каким-то пантеистическим спиритизмом. Смерти - нет. Всё живёт друг другом. И улыбка ребёнка, и глаза любимой, и дышащая солнцем росинка на цветке...не умрут. В памяти ли, в ладонях ли искусства, книг, они будут жить, ими будут жить, да и сам человек вернётся однажды на землю, взглянув на неё синим взором цветов, смехом солнца в просветах листвы на ветру.
    Всё в жизни связано. Мир - прекрасен, и человек, живя прекрасным - вечен!
    Чувство от этого стиха похоже на катарсис Алёши из Братьев Карамазовых, молитвенно припавшего на колени перед живым чудом звёздной ночи.
    В поэзию позднего Заболоцкого, на смену аду и безбожию ранних стихов, пришли царственный покой и...если не Бог, то нечто божественное, что мучило Мастера и томило Маргариту...

    Жена

    Откинув со лба шевелюру,
    Он хмуро сидит у окна.
    В зеленую рюмку микстуру
    Ему наливает жена.

    Как робко, как пристально-нежно
    Болезненный светится взгляд,
    Как эти кудряшки потешно
    На тощей головке висят!

    С утра он все пишет да пишет,
    В неведомый труд погружен.
    Она еле ходит, чуть дышит,
    Лишь только бы здравствовал он.

    А скрипнет под ней половица,
    Он брови взметнет,- и тотчас
    Готова она провалиться
    От взгляда пронзительных глаз.

    Так кто же ты, гений вселенной?
    Подумай: ни Гете, ни Дант
    Не знали любви столь смиренной,
    Столь трепетной веры в талант.

    О чем ты скребешь на бумаге?
    Зачем ты так вечно сердит?
    Что ищешь, копаясь во мраке
    Своих неудач и обид?

    Но коль ты хлопочешь на деле
    О благе, о счастье людей,
    Как мог ты не видеть доселе
    Сокровища жизни своей?

    Из тихого домика, в котором играла музыка Шопена, жена Заболоцкого ушла к писателю Василию Гроссману.
    Ушла, словно бы муза, тёмной бабочкой заметалась в сетях занавески у окна, и вылетела в ночь.
    Прошло время, и жена вернулась, словно бы душа к телу. А через месяц, сердце поэта, не выдержав этого счастья, остановилось, как остановился и мир для его жены, но в природе что-то изменилось, словно бы она стала чуточку больше, ближе к сердцу, и воздух за окном доверчиво и ярко улыбнулся ей и миру мотыльком, смехом солнца в осенней листве, радужным, карточным веерком, перелетающей через крышу дома, кота, на этой словно бы тоже улыбнувшейся солнцем крыше...

    ( нравятся мне вот такие уютные, нечаянные блики мгновений жизни)
    .

    Муза поэта - жена Екатерина..

    Читать полностью
  • Imbir
    Imbir
    Оценка:
    15
    Зацелована, околдована,
    С ветром в поле когда-то обвенчана,
    Вся ты словно в оковы закована,
    Драгоценная моя женщина!

    Один из лучших советских поэтов, запутавшийся в любви человек написал эти проникновенные строки. Поэт в возрасте 50-ти лет попытался переспорить судьбу, забыть то страшное, что в ней было, начать жизнь с чистого листа. Чтобы ничто не напоминало, и никто не напоминал о балансировании между жизнью и смертью. Поэт плоть от плоти преданный советской власти, в 1938 году был арестован и осужден после иезуитских допросов по делу об антисоветской пропаганде. Срок отбывал до 1944 года в ГУЛАГе на Дальнем Востоке под Комсомольском-на-Амуре и Алтае.

    Что есть красота и почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде?
    Читать полностью
  • viktork
    viktork
    Оценка:
    3

    С юности люблю Заболоцкого.
    Его стихи последних лет жизни, написанные в 1950-е - настоящие поэтические шедевры

  • MarySib
    MarySib
    Оценка:
    3

    Очень удачное издание.
    Я люблю такие книги: с портретами, автографами, а в данном издании ещё и автопортрет на суперобложке. Всегда интересно читать с почерка, особенно знакомые ранее произведения, они воспринимаются уже по-иному.
    А авторская правка напечатанных страниц - всегда находка, и удивляет, и ставит в тупик: что же есть "поэзия"? Вдохновение водит рукой твоею (тогда нет права у поэта на исправления) или ты мысль свою трудом великим заключаешь в стройные строки (зачем тогда талант, особый дар поэта)?