Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Вий (сборник)

Добавить в мои книги
206 уже добавили
Оценка читателей
4.45
Написать рецензию
  • girl_on_fire
    girl_on_fire
    Оценка:
    24

    Мама часто рассказывала мне, как она читала Гоголя. Маме было 12, когда она поехала к бабушке в деревню и на одной из полок обнаружила его, Вия. Он смотрел на нее, притягивал, звал, хотел, чтобы она открыла его, притронулась к его страницам... И мама сдалась. Ночью, укутавшись одеялом, в свете свечи мама открыла книгу. Несмотря на то, что было тепло, по спине бегали мурашки, от каждого скрипа мама вздрагивала, но не прекращала читать, потому что книга не хотела ее отпускать. И так было каждый вечер, пока мама не прочла ее от корки до корки...
    После такой истории я очень захотела прочесть этого самого крайне коварного Вия, ибо я очень люблю побояться :) Но мне ждало разочарование... Я ожидала чего-то крайне страшного, а получила язык, через который невозможно было продраться в мои 12-13 (не помню точно) лет, ибо я привыкла к языку другому, и скучное медленное повествование. Конечно, мне все равно было интересно, но совсем не так, как я думала.
    В общем, взялась я за Гоголя рановато, это однозначно. Я знаю, что обязательно должна перечитать его, но если честно, пока особого желания нет, уж больно сильным было разочарование.

    Читать полностью
  • AlexSarat
    AlexSarat
    Оценка:
    19

    С помощью "Вия" можно в очередной раз убедиться, что В. Гоголь все таки мастер своего дела, был. И все эти чертовские и ведьменские проделки, все эти жуткие истории которые были взяты из народного украинского фольклора, заставляют задуматься, а не происходило ли это все на самом деле?, не ту ли в наше время таких же ведьм, как та панночка??
    Ощущения как от фильма, как и от повести полностью одинаковы - интересно, страшно и не понятно.

  • Eka33
    Eka33
    Оценка:
    13

    Просто невероятно, как после изучения этого произведения в школе и институте, можно по-новому открыть повесть Гоголя. Советский одноименный фильм вызывал такой ужас, что парализовал и волю, и тело. (Да-да-да, мы не были избалованы спецэффектами, хорошо, если телевизор был цветным, но и ч/б отличное воздействие имел).

    Гоголь мастер мистификации. Вот тебе образ славянской мифологии Вий, а вот тебе Хома Брут – семинарист-философ. В результате ужас ужасов. Но как же без третьего действующего лица? Все будет, дорогие товарищи. Ведьма, которая после смерти (загнанная до смерти Хомой), оказывается красавицей-панночкой. По ее последней воле Брут должен читать молитвы 3 ночи. Спасать ее грешную душу.

    Филологи–исследователи любят подчеркивать тот факт, что Гоголь боялся быть похороненным заживо. А всякий ли читатель готов вместе с Хомой провести 3 ночи один на один с мертвецом в маленькой церквушке, освещаемой только свечами? Зажги их больше, поставь выше и …все равно страшно. А Гоголь нагнетает с каждой строчкой: Хома читает молитвы и чувствует – сейчас встанет, сейчас встанет. И встает же. Тушите свет!!! И только крик петуха освобождает первую хватку ужаса.

    Вторая ночь еще больше действует на психику читателя. Правильно, грехов-то у панночки было не отчитать!!! Обессилен Хома, и волосы поседели. Ни горилка, ни танцы до упаду не помогут ему уже. И Брут, и мы знаем, все самое страшное впереди. По закону жанра! Главное действующее лицо – Вий – начальник/предводитель гномов появляется лишь в конце повести. Держа нас в напряжении все это время.

    Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли... «Подымите мне веки: не вижу!» — сказал подземным голосом Вий, и все сонмище кинулось подымать ему веки... «Вот он!» — закричал Вий. ...И все, сколько ни было, кинулось на философа. Бездыханный, грянулся он на землю, и тут же вылетел дух из него...».

    В общем, погубил Хому Брута страх. Ведь испугался он нечистой силы, в природе не существующей.

    Читать полностью
  • necroment
    necroment
    Оценка:
    12

    С сюжетом «Вия» знаком всякий, поэтому на спойлеры оглядываться нечего. Само собой, стоит восхититься неподражаемым языком этой повести, блестящим описанием природы и колоритных обитателей предместий Киева со всеми их повадками и словечками, а колкий юмор Николая Васильевича не оставит равнодушным никого, но разве эта книга – просто страшная сказка? Мне всегда казалось, что тут всё не просто так, что я не заметил чего-то важного, хотя читал, слушал и смотрел экранизацию не один раз. Почему погиб оседлавший ведьму Хома, но оседлавший чёрта Вакула не просто остался жив, но и обрёл счастье? Долго я на эту думал, а теперь хочу поделиться с вами своими изысканиями разной степени адекватности.

    Так ли проста история панночки? Ведь для своего отпевания она выбрала Хому не из мести, а потому, что в той ночной поездке он смог взять верх над духами, терзавшими её душу, и, кажется, даже полюбил её:

    Он чувствовал бесовски сладкое чувство, он чувствовал какое-то пронзающее, какое-то томительно-страшное наслаждение.

    Затрепетал, как древесный лист, Хома: жалость и какое-то странное волнение и робость, неведомые ему самому, овладели им.

    Однако на следующий день он плотно закусил и спрятался за шторами равнодушия, шовинизма и удалых, но глупых стереотипов о том, что он – козак, а значит … Что это значит, он и сам не знал. И пустился по проторенной дороге, стараясь не придавать значения ночной скачке, хотя в её реальности он едва ли усомнился.
    Отпевать панночку Хома отправляется только под угрозой физической расправы, которую ему готов был учинить ректор. Приехав на хутор, он знакомится с сотником, чья безутешная печаль по дочери трогает Хому. Увидав же покойницу, бурсак и вовсе испытывает такие чувства:

    Трепет пробежал по его жилам: пред ним лежала красавица, какая когда-либо бывала на земле. Казалось, никогда еще черты лица не были образованы в такой резкой и вместе гармонической красоте. Она лежала как живая. Чело, прекрасное, нежное, как снег, как серебро, казалось, мыслило; брови - ночь среди солнечного дня, тонкие, ровные, горделиво приподнялись над закрытыми глазами, а ресницы, упавшие стрелами на щеки, пылавшие жаром тайных желаний; уста - рубины, готовые усмехнуться... Но в них же, в тех же самых чертах, он видел что-то страшно пронзительное. Он чувствовал, что душа его начинала как-то болезненно ныть, как будто бы вдруг среди вихря веселья и закружившейся толпы запел кто-нибудь песню об угнетенном народе. Рубины уст ее, казалось, прикипали кровию к самому сердцу.

    И тут он узнаёт в панночке ведьму, с которой он боролся накануне, но пытается, и ему удаётся, сохранить видимость спокойствия.

    Придя на хутор, он расспрашивает селян, о том, верно ли панночка была ведьмой и ему тут же рассказывают несколько жутких историй, то есть сомнений в том, что панночка представляет реальную опасность, быть не может. Но, сказав: «я – козак!», Хома отправляется в церковь, где его ждёт упорное противостояние с нечистой силой, но наутро он отделается только словами: «Да, были всякие чудеса» и спокойно будет курить трубку. Мог ли он попросить о какой-то помощи: спросить совета у более опытного коллеги, взять себе в подручные ещё одного священника, потребовать какую-нибудь реликвию, дабы укрепиться в вере самому и дать остраску злым духам? Конечно же, мог, но не сделал. Почему? Потому что «я - козак», не мог он себе позволить уронить достоинство.
    После второй ночи Хома седеет, но и тут он не говорит всего дела. Предпринимает попытку побега, которая не увенчивается успехом, и он с обречённым видом идёт служить молебен в свою последнюю ночь. Молебен он будет служить не ради спасения души панночки, не ради людей, которым грозит опасность, не ради даже тысячи червонцев, а только из-за страха перед грозным сотником и кожаными канчуками, которые при большом количестве нестерпимы, хотя и прекрасно представляет нависшую над собой угрозу, но опять это пижонское «я – козак!». Откуда эта обреченная покорность перед тем, кто является или хотя бы кажется наделённым властью и спесивая гордыня, которая не даёт признаться в своих страхах перед теми, кто кажется равным? Тут я ничего не могу сказать, но именно эти качества губят Хому, который уступает только Вию, перед которым прочие демоны пресмыкаются, выказывая уважение и трепет.

    Хому очень жаль. Жаль, что он не смог перешагнуть через свои предрассудки и суеверные страхи в тот момент, когда наступила настоящая опасность, но, видимо, такова уж судьба всех лихих ребят, которых всегда хватало на Руси. Оседлавшему же чёрта Вакуле на мнение света было плевать, начальников он не ставил ни в грош и за себя он не боялся, ведь вела его любовь, от которой Хома отмахнулся, а бесславная его кончина никак не повлияла на товарищей, которые, помянув в шинке его душу, обычным порядком отправились спать в бурьян, не позабыв утащить лежавшую на лавке старую подошву от сапога.

    Читать полностью