Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Глоток зеленого шартреза

Глоток зеленого шартреза
Книга доступна в стандартной подписке
Добавить в мои книги
39 уже добавили
Оценка читателей
5.0

Яркий представитель блестящей плеяды поэтов русского «серебряного века» (первой четверти XX столетия), Николай Степанович Гумилев (1886–1921) многое успел за недолгую жизнь. Автор десятка поэтических сборников, каждый из которых стал заметным событием в литературной жизни России, он также пробовал себя в драматургии, прозе, литературной критике. В этом издании отражена литературная биография Гумилева. Противоречивые отзывы и воспоминания современников о Гумилеве – литераторе и человеке – дополняют выразительный портрет безвременно погибшего художника слова.

Лучшая рецензия
majj-s
majj-s
Оценка:
12

Один человек не может быть понят другим. Это нужно принять, как аксиому и от этого отталкиваясь, двигаться. В большинстве случаев оно и не нужно. Каждый - своим путем, объединяясь время от времени для того,чтобы миром бить батьку. А на это особого внутреннего взаимопонимания не требуется. И ты привыкаешь со временем к автономному плаванию, научиваешься любить свою отдельность от других. А что остается делать? По поговорке - "расслабься и получай удовольствие". Пока не случается встретить , нет, не принца своего на белом коне и не рыцаря в сверкающих доспехах. Хотя, почему нет? Принца и рыцаря, не в жизни только, не в кино, не в книге.

Хотя - в книге. Только не герой он, автор. И он странным образом произносит те, именно те слова, которые сплавляются в сверкающий золотой ключик от твоего сердца.

"Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд. И руки особенно тонки.Колени обняв, послушай. Далеко-далеко на озере Чад, изысканный бродит жираф".

И ты знаешь с того самого момента, что пошла бы за тем, кто скажет такое, на край света. В железных башмаках и с железным посохом. Только это уже сказано. Давным-давно и тем, кого в живых уж нет. Отменяем, значит, хождение за три моря и принимаем, как данность, необходимость расслабиться и получать удовольствие.

А все-так кто он был? Путешественник, воин, поэт. Муж Ахматовой и отец Льва Гумилева. Ученик Брюсова и воспитатель молодых дарований. Знакомство водил великими своей эпохи. Любил женщину, прославившую имя литературного мифа более, чем собственное. Стрелялся на дуэли с другим великим поэтом из-за нее. А с третьим, которого уйму стихов помнишь наизусть и любишь, и не перестанешь любить, с третьим - стойко не любили друг друга и в противостоянии участвовали. И умерли почти одновременно. Нет, на сей раз никаких дуэлей. Тот другой гений - от непонятной неизвестной болезни, с колена начавшейся, безумием и агонией окончившейся (вестником, отступившимся от Миссии, назовет Блока Даниил Андреев в "Розе Мира").

А предмет твоего пристального интереса расстрелян за участие в монархическом заговоре. Да как же так? А в России поэты часто погибают. Климат тут такой, что ли? Да он ведь и знал, что так будет "И умру я не на постели, при нотариусе и враче". Очень достойно, говорят, держался на казни. Спокойно докурил, не терял лица. Он знал:

"В красной рубашке, с лицом, как вымя, голову срезал палач и мне".

И еще, был этот сон на африканской охоте. Об отрубленной за участие в дворцовом заговоре голове. И о том, что было это совсем не больно и как-то глубинно спокойно. Охотник, убивавший зверей из спортивного интереса и человек, чувствовавший родство с травами до степени "сок, выступивший на сломленном листе лопуха, как кровь моя". Тот сон, он приснился как раз тогда, когда задал себе вопрос: Отчего не жаль мне животных, которых убиваю для забавы?

Просто это жизнь. И твоя роль сегодня - взять чью-то. А после отдашь свою. Без сожалений (хотя наметил себе прожить до девяноста лет, оставаясь в здравом уме и трезвой памяти). Что же, так вышло. Прими, как данность. Рожденные в год Собаки, все немного фаталисты. Ты жил с Богом в душе. Ты нес свет. И никогда не отступался от своей миссии. И ты прожил Свою жизнь.

МАРКИЗ ДЕ КАРАБАС

С. Ауслендеру

Весенний лес певуч и светел,
Черны и радостны поля.
Сегодня я впервые встретил
За старой ригой журавля.
Смотрю на тающую глыбу,
На отблеск розовых зарниц,
А умный кот мой ловит рыбу
И в сеть заманивает птиц.
Он знает след хорька и зайца,
Лазейки сквозь камыш к реке,
И так вкусны сорочьи яйца,
Им испеченные в песке.
Когда же роща тьму прикличет,
Туман уронит капли рос
И задремлю я, он мурлычет,
Уткнув мне в руку влажный нос:
«Мне сладко вам служить. За вас
Я смело миру брошу вызов.
Ведь вы маркиз де Карабас,
Потомок самых древних рас,
Средь всех отличенный маркизов.
И дичь в лесу, и сосны гор,
Богатых золотом и медью,
И нив желтеющих простор,
И рыба в глубине озер
Принадлежат вам по наследью.
Зачем же спите вы в норе,
Всегда причудливый ребенок,
Зачем не жить вам при дворе,
Не есть и пить на серебре
Средь попугаев и болонок?!»
Мой добрый кот, мой кот ученый
Печальный подавляет вздох
И лапкой белой и точеной,
Сердясь, вычесывает блох.
Наутро снова я под ивой
(В ее корнях такой уют)
Рукой рассеянно-ленивой
Бросаю камни в дымный пруд.
Как тяжелы они, как метки,
Как по воде они скользят!
…И в каждой травке, в каждой ветке
Я мой встречаю маркизат.

Читать полностью