Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Запечатленный ангел

Слушать
Читайте в приложениях:
338 уже добавило
Оценка читателей
3.96
Написать рецензию
  • Ishq
    Ishq
    Оценка:
    45

    Кто бы мог подумать, что за тихим, ленивым, по-лесковски вязким течением событий последует такая мощная, будоражащая кульминация! Читатель награждён нешуточным катарсисом. Или это ─ компенсация за фальшь, которая сквозит в развязке?

    Да, от неё ─ только раздражение и зудящая досада, от этой фальши в конце: староверы всей дружной общиной неожиданно обращаются в православие. Подспудный конфликт старообрядчества и православия, который не только слышится в повести, но и движет событиями, − этот конфликт решается в пользу официальной религии. А между тем внутренняя правда повести говорит об обратном. Правды искусства не исказишь, а попытаешься ─ так читатель, проницательный и не очень, без того всё поймёт. Лесков пытается. Но мы-то понимаем.

    Понимаем и то, как ему не везло ─ если здесь уместно это слово. Первые ─ антинигилистические ─ романы приняли даже не холодно, но ─ враждебно. Дальше его в печать почти не пускали. Особенно в передовые журналы. Всё переменилось, как только он обратился к теме „русских праведников“: так появляются Соборяне , гениальный Очарованный странник и, конечно, „Запечатленный ангел“. Его удалось напечатать. С условием: переписать финал. И Лесков на это пошёл. Оно и ясно.

    Не посчастливилось ему, впрочем, и после.

    Не посчастливилось ему, впрочем, и после. В советское время имя его затенялось. На романы 60-х наложили сургучную печать: „борьба с общественным прогрессом“. „Реакционное влияние, искажавшее его творчество“ ─ характерная цитата из комментариев в советском ПСС. Что до поздних произведений, так и здесь всё ясно: для горбатого атеизма в Лескове слишком много сквозного религиозного света. Пустить нельзя было. Да и не поняли бы.

    Сначала Лесков был не понят-не принят, затем ─ осознанно забыт. Сегодня он забыт неосознанно. Это, конечно, и инерция советского времени с советским же литературоведением (потому как что они могли в нём найти, не затрагивая религии? пресловутый русский характер? бросьте ─ он корнями утоп в христианстве, этот характер; Лескова, как и классическую русскую литературу вообще, в отрыве от религии читать нельзя). А отчасти это и потому, что для сегодняшнего читателя Н.С. слишком тяжеловесен. Симптоматично уже то, что последний гениальный русский стилист (и один из лучших русских стилистов вообще) ─ Соколов ─ современниками, то есть нами, в целом не оценён и не понят, известностью не пользуется, и потому уже три десятилетия пишет в стол. Всё это ─ и лесковская непопулярность, и соколовская, − симптомы одного, и симптомы пугающего упрощения, оглупления литературы из-за оглупления и упрощения читателя. Постмодернизм умирает, господа, что же дальше? Похабный, кичливый неореализм Шаргунова и Ко? Не смешите. А дальше ─ очевидное засилье потребительской литературы. Пресный бубль-гум, а не будущее. Советские писатели строгали прозу в угоду режиму ─ и оттого будут забыты. А те, кто писал, следуя только своей правде, которая часто шла вразрез с общественной, − те вовсе не будут забыты. Сколько уже поколений заворожённо следит за пируэтами, скажем, толстовской мысли? Или за головокружительным, бездонным реализмом Достоевского? Ну и проч., и проч. ─ патетических примеров можно подобрать ─ не счесть.

    И Лесков ─ один из них. Галереи небывалых, но таких живых характеров. Гениальность его языка, который объединяет совершенно несхожие, казалось, пласты: от диалектов до библеизмов. Едва ли в русской литературе найдётся равный Лескову стилист (разве только Соколов).
    Он мелодичен: способствует тому и сказовое повествование, и органичная мешанина диалектов, наречий и танцующие напластования языка. Лесковское слово томительно, сочно и мягко. Поначалу эта волшебная речь непривычна, но только распробуешь ─ потечёт почти физическое наслаждение.

    Замечательно и то, что и язык, и события реалистически мотивированы. О чём бы он ни писал ─ о романтическом ли татарском плене, или об исчезновении только-только поставленной на икону печати, − почти всё Н.С. реалистически объясняет. Особенно это заметно в „Ангеле“ ─ если учесть специфику выбранной темы. Но это не значит, что в его произведениях нет места чуду. Напротив. И выходит совсем по-достоевски: чудеса реалиста никогда не смутят.

    Мысль Лескова удивительна и глубиной, и проницательностью, и охватом.

    Повествование даётся не сразу, в отличие от того же Странника , и если с начала увлекает язык и столь характерная для Лескова экзотичность лиц и места действия, то к середине неудержимо раскручивается маховик сюжета. Запускает его, что характерно, анекдотичный, но тоже реалистически выписанный случай. И кульминация. Зрима, бурна, будоражит.

    P.S. Безнадёжно верю, что придёт время ─ и Лескова оценят. Откроют заново. А пока мы, очевидно, не готовы и не способны. Кроме того, глаза слепят Достоевский в компании с Толстым и Чеховым, и мы по инерции, по устоявшемуся заблуждению сводим последнюю треть девятнадцатого ─ к ним одним. А это не так. В их ряду недостаёт Лескова (и, пожалуй, Гаршина, но этой другой разговор).

    P.P.S. О, оказывается, по пилотному проекту нового школьного стандарта по русской литературе, Лесков исключён из числа обязательных авторов. Кто бы сомневался.

    Читать полностью
  • Kwinto
    Kwinto
    Оценка:
    16

    Какой хороший, добрый, поучительный рассказ!
    О счастье, доброте, умении ценить самое важное, не распыляться на суетное и бесполезное.

    Есть такое поверье, что существует на свете неразменный рубль, имея который, можно купить все-все, а рубль из кармана не уйдет. И получить его не сложно, надо только в рождественскую ночь совершить определенные манипуляции с кошкой.
    Но есть у волшебного рубля одно свойство: "бесконечно" тратить его можно только на полезные вещи. А как понять, что человеку полезно?! Ведь хочется и конфет, и пряников, и свистулек, громко поющих, и сверкающую обновку!

  • belskaya-mariya
    belskaya-mariya
    Оценка:
    14

    Ничего не могу с собой поделать, люблю Лескова! И проходя мимо стенда, с которого хитро поглядывал на меня этот сборник, естественно, не удержалась. Наконец-то! Первый томик Лескова в моей личной библиотеке! Поздравления принимаются :)

    Старые и новые знакомые. Очаровательные повести, язык которых многих просто сводит с ума своей "устарелостью", приближенностью к простонародному того времени. А мне нравится, в этот язык окунаешься и плывешь, и пьешь его, как воду из колодца.

    А люди! Гении и великаны духа, которые ничего такого в себе не видят. А чудеса! Добрые и ненавязчивые, ничего не требующие от тебя. Хочешь - верь, не хочешь - да вот тебе и "научное" объяснение, лишь бы мир на сердце был. Несовершенство мира, закаляющее совершенство характера, удивительные события, поминаемые без особого удивления - да просто кстати, к случаю... И рассказ, спокойный, мерный, завораживающий...

    Ай да Лесков! Вот ведь каждый раз с ним так. Хочу еще! Держись, книжный павильон, я тебя запомнила)))

    Читать полностью
  • Elizabeth-Betty
    Elizabeth-Betty
    Оценка:
    11

    Прочла на одном дыхании, и для меня эта повесть стала как бы продолжением «Соборян». Эти два произведения объединены одной темой – противопоставление «истинного» христианства и «казенного».

    В первой публикации повесть имела подзаголовок «рождественский рассказ». И это действительно рассказ реального человека – епископа Иркутского, впоследствии епископа Ярославского Нила. Эта история случилась с ним в далекие годы, когда он довольно молодым человеком прибыл в отдаленную северную епархию, «на край света», чтобы нести христианство северным народам, язычникам.

    Человек «от природы нрава пылкого», он решил «всего себя посвятить трудам по просвещению диких овец», этих язычников, не ведающих о Христе. Но знакомство с отцом Кириаком – монахом бедного монастыря, который наотрез отказывался крестить формализованно, «оптом», а также удивительное приключение, случившееся с ним в тундре, помогли ему отделить зерна от плевел и увидеть в этих язычниках смелых людей с детскими чистыми душами, держащихся "за краешек ризы", "за краешек Света".

    Замечательная повесть! В ней есть всё: и яркие герои, и захватывающий приключенческий сюжет, и урок всем нам.

    Читать полностью
  • amsterdam_4
    amsterdam_4
    Оценка:
    10

    Решил посмотреть книги, которые шли в комплекте в покетбуке 622 и начал с Лескова.

    Сама книга простенькая, но с хорошей моралью. К сожалению, многие о ней не помнят. А жаль.

  • tendresse
    tendresse
    Оценка:
    8

    У Лескова просто потрясающий язык, такой старинный, сочный, живой, наполненный всякими словечками - просто наслаждение! За такой язык даже можно простить возмутительный конец этой повести. Простить и понять, ведь Лескову поставили условие поменять конец на более поучительный, иначе повесть бы не напечатали. А завязка очень интересна - артель староверов, попавшая в немилость к грозному барину, лишается своей чудесный иконы и, не будучи в силах допустить такое, решается на лихие приключения, чтоб вернуть святыню.
    Очень жаль, что этот автор сейчас незаслуженно забыт.

  • hotslava
    hotslava
    Оценка:
    6

    История о том, как староверы в новую веру обратились.

    C самого начала взыскательный читатель может поморщиться – Лесков нарушает одно из главных табу: не начинайте книгу с описания погоды.
    Лютая пурга свела незнакомых путников под крышей постоялого двора. Но главные события разворачиваются в рассказе одного из случайных людей – участника этих событий.

    После недоразумения рабочая артель староверов, строящая мост на Днепре-реке, попадает в немилость у местного барина. К ним в поселение является полиция и отбирает их главную святыню – икону Ангела, запечатывая её сургучём. Всеми правдами и неправдами они стараются выкрасть икону из алтаря, чтобы списать с неё копию, а обратно вернуть подделку.

    Собственно, повесть – стенограмма слов этого мужика, сохранившая все особенности его речи. И речь эта – одна из самых живых и слышимых, которую мне доводилось встречать в литературе.
    Но как раз в силу своей непосредственности и подлинности, такой обиходный стиль, в контрасте с вычурными речами героев других российских классиков, становится истинно художественным.
    Говор героя со смачными самоизобретенными словцами, причудливо пляшет, складываясь, словно кружево, в орнаментальный стиль – лесковский сказ.

    Но при всей мужицкой простоте, через которую Лесков хочет породниться со своим героем, он в действительности выходит умнейшим и прозорливейшим мужем, раскрывая глубокие смысловые пласты в своей повести. Не зря Чехов называл его одним из главных своих учителей.

    По сюжету «Запечатленный ангел» напоминает современный мистический триллер. Можно даже сказать, что в «Ангеле» проступают черты приключенческой литературы, бывшей в самом расцвете в ту эпоху. Маститый литератор Лесков уверенно распределяет саспенс по всем структурным узлам, распаляя интерес читателя к кульминации в самом финале.
    И у пресыщенного жанровым кино обывателя это тоже может вызвать недоумение: совсем другого ждёшь от классической литературы.

    Кстати, самая острая критика была направлена как раз на концовку произведения, суть которой описана в эпиграфе к моей рецензии. Достоевский даже назвал финал «водевильно-комическим». И правда, трудно не почувствовать фальшь от необоснованности поступка староверов и внезапной смены напряжённого жертвенного тона повествования на беззаботно-жизнерадостный.
    Оказывается, история публикации повести была совсем не простой. Получив отказ в первом издательстве, Лесков не сразу добился согласия на публикацию в другом сборнике. Издатель пошёл на это при условии замены концовки «на более нравоучительную».

    Для себя лично мне хочется оправдать автора и объяснить причину неудачного финала цензурой и глупостью редакторов. Но искусство искусством, а кушать хочется всегда. Жаль только, что нет возможности прочесть первоначальный авторский вариант.

    Но больше всего в этой книге, как и во всем творчестве Лескова, удивляет легкость, с которой даётся чтение истории. Как будто он писал её по лучшим правилам из современных учебников, наподобие «Бестселлер за 30 дней» или «История на миллион». Но от этой догадки отмахиваешься, как от парадокса, в котором сын старше отца.

    И я не удивлюсь, если именно творчество Лескова дало начало тем традициям, часть которых из-за недобросовестного обращения сегодня превратились в литературные табу, а другая – в золотые правила.

    Читать полностью
  • ovechka_ira
    ovechka_ira
    Оценка:
    4

    Продолжаю восхищаться языком Н. Лескова. И удивляюсь, как только русский кинематограф, особенно современный, не добрался до этой повести, у которой умопомрачительная эффектность сюжета.
    В центре рассказ бывшего старообрядца, начатый со скуки в зимнюю непогоду в ночлежке. Он повествует об определенном событии в его религиозной идеи, о его пути к государственной вере от прежней. И сюжет этот, как обычно у Лескова, событийно насыщен, что диву даешься, как захлестывает с головой этот диалект, который расшифровываешь через сноски поначалу, а позже и без них понимаешь.
    Через слово Лесков создает атмосферу повести, которая при малом объеме включает в себя романный масштаб. Детективная фабула в притчевой отделке не может не восхищать попросту выбранной формой.
    Другое дело, что форма не заменяет собою все-таки предметный интерес, а в случае разговора о религии, которая является очень важной в философии Лескова, я чувствую себя не в своей тарелке. Наверное, только это спасает меня от окончательной влюбленности в автора.

    Читать полностью
  • Оценка:
    Прочила..- нормальное умиротворёное настроение) спасибо