Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Русские женщины

Читайте в приложениях:
469 уже добавило
Оценка читателей
4.69
Написать рецензию
  • George3
    George3
    Оценка:
    19
    Найдем мы униженных, скорбных мужей,
    Но будем мы им утешеньем,
    Мы кротостью нашей смягчим палачей,
    Страданье осилим терпеньем.
    Опорою гибнущим, слабым, больным
    Мы будем в тюрьме ненавистной
    И рук не положим, пока не свершим
    Обета любви бескорыстной!..
    Чиста наша жертва — мы всё отдаем
    Избранникам нашим и богу.
    И верю я: мы невредимо пройдем
    Всю трудную нашу дорогу...»

    В поэтических образах княгинь Трубецкой и Волконской Некрасов воспел всех русских женщин, красоту их душ, смелость, преданность своему долгу, готовность к самопожертвованию, самоотверженную любовь к близким и родине. Можно по разному оценивать выступление декабристов, но нельзя отрицать героизм и благородство их жен, решивших разделить участь своих мужей и тем самым облегчить их страдания. И это высоко было оценено подавляющей частью общественности того времени, что замечательно выразил в поэме Некрасов. В семье не без урода, но русские женщины, точнее, женщины России - самые лучшие женщины в мире.

    Читать полностью
  • tendresse
    tendresse
    Оценка:
    14

    Что тут скажешь, классика - это прекрасно. Если честно, то поначалу я думала, что Некрасов слегка приукрасил события, добавил женам декабристов мужества и энтузиазма, ан нет, биографии Трубецкой и Волконской говорят о том же самом. Читать! Читать и учиться силе духа, воли, готовности преодолевать препятствия, идти к намеченной цели, не боясь трудностей. Ну и отдельная толика восхищения поэту за красоту слога.

    Флэшмоб 2011, за рекомендацию спасибо Omiana .

  • budva
    budva
    Оценка:
    14

    «Нет! Я не жалкая раба, я женщина, жена! Пускай горька моя судьба, я буду ей верна! О, если б он меня забыл для женщины другой, в моей душе достало б сил не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь соперница моя, и если б нужно было, вновь ему простила б я!»
    Прекрасный поэтичный роман. Жены декабристов стали символом большой любви, преданности, верности и жертвенности. Им было что терять: детей, налаженную, безбедную жизнь. Но они были готовы отказаться от всего ради того, чтобы разделить судьбу своих мужей, стать им опорой и надеждой в жизни. Удивительные женщины, благородные мужчины – они есть и сейчас, но к, сожалению, понять и оценить такие поступки способны не многие...

  • Alevtina_Varava
    Alevtina_Varava
    Оценка:
    12

    «…зачем, проклятая страна, нашел тебя Ермак?..» (с)

    «Есть женщины в русских селеньях…» – эти знаменитые строки знает в наше время каждый. Николаю Алексеевичу Некрасову в своем творчестве удалось показать, что великие женщины есть не только в «селеньях», но и в высшем свете. Самым ярким, самым сильным произведением, прославляющим силу и волю русской женщины, в творчестве Некрасова стала знаменитая поэма «Русские женщины» (декабристки).

    Поэтический талант Николая Андреевича Некрасова позволил ему рисовать яркие и убедительные картины. С любовью, сочувствием и пониманием, с глубоким проникновением в самую суть души написал Некрасов своих героинь. Его стих – легкий, но сильный, живой: образы раскрываются перед глазами и глубоко проникают в душу читателя.
    Но…
    «Пускай ваш труд хранит печать души прекрасной,
    Порочным помыслам и грязи непричастной:
    Сурового суда заслуживает тот,
    Кто нравственность и честь постыдно предает,
    Рисуя нам разврат заманчивым и милым»
    Н.Буало «Поэтическое искусство»

    Поэма «Русские женщины» очень ярко иллюстрирует то, о чем в начале XVIII столетия писал французский «законодатель классицизма» в своей знаменитой поэме. Хотя в приведенном фрагменте Буало говорит о разврате, подразумевается любая заманчивая «пропаганда» вредоносного, отравляющего умы. Ныне принято восторгаться смелостью и героическими образами людей, которых принято называть декабристами. Мы привыкли смотреть на них, как на героев.
    Но ведь эти люди были преступниками. Опасными преступниками. Они, опираясь лишь на свои идеи и идеалы, пропагандировали анархию и беззаконие. Они ратовали за передачу власти народу, уже имея перед глазами печальный пример Великой Французской Революции.
    Революционеры Царской России (и не только декабристы) громко заявляли о правах народа, совершенно игнорируя протесты «спасаемых» людей. Они закрывали глаза на их мнения – оговаривая это неопытностью масс. Масштабность революционных планов с годами росла – и народовольцы, например, руководствуясь теми же лозунгами и идеями, не отдавая отчета самим себе, с головой окунулись в действа, которые вменяли в вину существующему строю – в массовый террор, в преступления перед народом. Любой революционер, увлеченный идеей, может быть готов на все, даже пожертвовать самим миром – чтобы, как он полагает, спасти этот мир. Мнение спасаемого мира уже не имеет никакого значения. И, чтобы его спасти – ценой любых жертв, – нужно убить раз и навсегда Злого Царя и всех до единого его последователей. Стоит убить сотню, если в ней есть десять приспешников тирана. Стоит, ради будущих детей, ради будущего мира, ради всего человечества. Кстати вспоминаются слова знаменитого Марата: «…возможно, потребуется отрубить пять-шесть тысяч голов; но если бы даже пришлось отрубить двадцать тысяч, нельзя колебаться ни одной минуты!» (с).
    Любой террорист, как любой борец с действующим строем, с могущественной властью – превращается в холодное, жестокое чудовище. Собирающее силы, чтобы разрушить и полагая, что потом кто-нибудь что-то построит… Он более не смотрит по сторонам, готовый пожертвовать не только собой – но и чем угодно наравне с собой. Такие люди бросают бомбы в детей, взрывают банкеты ради одного лица, убивают скорей руками солдат, которых потом сами же и казнят. Такие люди есть всегда. Они – убежденные. Убежденные кто угодно. Патриоты, революционеры, фашисты, антифашисты, расисты, человеколюбцы… Все эти люди верят в идею, борются за какую-то идею – где-то там, далеко. Они, не спрашивая позволения и согласия, кладут на алтарь этой идеи все, что видят вокруг себя, в существующей реальности. Они понимают, что это – незначительные жертвы во имя Той Большой Цели. Они никогда и не подумают спросить мнение самой жертвы о степени ее малозначительности. И не дай Проведенье им это спросить и услышать стон возмущения – жертва превратится во врага, в предателя, в самое страшное и мерзкое, что только может быть в мире. Каждый должен быть способен принести себя и все что ему дорого в жертву Той Большой Цели. Целью всех и каждого может быть только Та Большая Цель. И самое страшное даже не то, что этой Цели никогда не достичь, что, если ее достичь, тут же станет ясна другая, Настоящая Цель. Страшно не то, что сама по себе глупа борьба за невозможное и не то, что, разрушив прошлое, человек никогда не оставляет себе сил построить будущее.
    Страшно то, что разрушают-то устоявшееся, устраивающее большинство, жизненно необходимое – и разрушают по воле и решению горстки людишек, возомнивших себя мессиями на Земле.

    Многие скажут, что декабристам, о которых сейчас идет речь, еще далеко до подобного. Но далеко лишь потому, что их вовремя остановили. Эти люди, которым скучно жилось на белом свете и которых катастрофически тянуло кого-то спасать, начинали действовать по стандартной схеме. «Манифест к русскому народу», подготовленный Северным обществом, объявлял о свержении самовластия, отмене крепостного права, сокращении срока солдатской службы, провозглашал гражданские свободы. Следует помнить, что громогласно отменяя старое, никто не имел детального плана по воздвижению нового. Нельзя «отменить крепостное право», нужно придумать как его отменить. Много ли счастья и свободы принес русскому крестьянству Манифест 1861 года? Нельзя «сократить срок солдатской службы» – солдатская служба не «злостный террор самовластия», ибо без армии нет государства. Нельзя «объявить гражданские свободы» – из многомиллионной, необразованной массы не получится Ареопага.
    Но кому какое дело до этих мелочей, если нужно Спасать Россию?
    Пойдемте дальше и посмотрим на методы, выбранные декабристов. Забывая о своих семьях и своих близких (пускай – на них они имели хоть какое-то право), революционеры включают в свои планы силу солдат. Как писал после восстания Бестужев, «храбрость заговорщика и храбрость солдата не одно и то же. В первом случае – даже при неудаче – его ждет почет и уважение, тогда как в последнем при удаче ему предстоит туманная будущность, а при проигрыше дела – верный позор и бесславная смерть».
    «Наше дело, – говорил Муравьев, агитируя роты солдат, – наше дело так велико и благородно, что не должно быть запятнано никаким принуждением, и потому кто из вас, офицеры, и рядовые, чувствует себя неспособным к такому предприятию, тот пускай немедленно оставит ряды, он может без страха оставаться в городе, если только совесть его позволит ему быть спокойным и не будет его упрекать за то, что он оставил своих товарищей на столь трудном и славном поприще, в то время как отечество требует помощи каждого из сыновей своих». Понятное дело, никто не покинул рядов тогда. Люди «дезертировали» позже… Даже эпизод убийства Милорадовича свидетельствует о зыбкости отношения «сынов отечества» к свершаемому Великому Делу – «…видя, что такая речь может подействовать … он (князь Оболенский) нанес ему (Милорадовичу) штыковую рану в бок, а Каховский выпустил из пистолета роковую пулю», – вспоминает один из декабристов, В.Штейнгель. Генерал-губернатор имел все шансы убедить восставших солдат.
    Людей вели на преступление, на верную смерть – и боялись, что они поймут это.
    Во время подавления восстания на Сенатской площади были убиты 1300 человек (из которых 903 – простонародье).

    Но обо всем этом предпочитают молчать. И из бедного Николая старательно делают беспощадного монстра. Тонны литературы прославляют славные подвиги революционеров, окутывают их образы ореолом святости, мученичества и благородства. А царя сделали тираном. Но следовало бы представить себя на месте царя. «Сегодня вечером, может быть, нас обоих не будет более на свете, но, по крайней мере, мы умрем, исполнив наш долг», – говорил Николай I генералу Бенкендорфу утром 14 декабря. И, следует отметить, что, в отличие от скучающих романтиков, царь отдавал себе отчет о возможных последствиях подобных восстаний. Его потрясала сама мысль о том, что люди, его же окружение, высшее общество, образованные и взрослые, умудренные опытом, могут вытворять подобное.
    « – Какая фамилия! Князь Трубецкой, гвардии полковник, и в каком деле! Какая милая жена! Вы погубили вашу жену! Есть у вас дети?
    - Нет.
    - Вы счастливы, что у вас нет детей!..»

    Кстати, о детях. Прославленные жены декабристов, подхваченные «романтическим вихрем» событий, матери – как могли они бросать своих детей или обрекать их на столь страшную судьбу? Не говоря уже о судьбе собственной. Ни одна из этих женщин не могла отдавать себе отчета в том, на что решается. Царь, всеми силами пытавшийся помешать их безрассудству, не чудовище. Он пытался спасти их. Их и их детей. Царь отдавал себе отчет в том, на что в безрассудном порыве решаются эти дамы. "C'êtait un trait dê dêvouement digne de respect, d'autant plus qu'on voyait si souvent le contaire" {"Это было проявление преданности, достойное уважения, тем более, так часто приходится наблюдать противоположное" (франц.).} – признавал он. Но в 1826–1830 годах Николай Павлович сделал все возможное, чтобы убедить жен декабристов отказаться от совершения подвига.
    Манифест, подписанный в самый день казни декабристов, кончался следующими строками: "Наконец, склоняем мы особенное внимание на положение семейств, от коих преступлением отпали родственные их члены. Во все продолжение сего дела, сострадая искренно прискорбным их чувством, мы вменяем себе долгом удостоверить их, что в глазах наших союз родства передает потомству славу деяний, предками стяжанную, но не омрачает бесчестием за личные пороки или преступления. Да не дерзнет никто вменять их по родству кому-либо в укоризну: сие запрещает закон гражданский, а более еще закон христианский".
    После казни декабристов император Николай писал князю А.Н.Голицыну: "Tout est fini; restent les veuves, c'est mon cher Galitzine; faites savoir des nouvelles delà pauvre Rilêeff et dites lui que je lui demande qu'elle dispose de moi en toute occasion et que j'espère qu'elle ne me refusera pas de m'en informer toujours de ce dont elle peut avoir besoin. De même sachez, je vois prie, ce que font la Mourawiew Nikita et la Troubetzkoy. Que Dieu soit bêni de ce que tout est fini. L'on me tourmente de tous côtes: ce matin madame Konovnizine est presque entrêe dans ma chambre; c'est ces femmes que je redoute le plus. Tout à vous Nicolas" {"Все кончено, остаются вдовы, мой дорогой Голицын; узнайте для меня новости о бедной Рылеевой и скажите ей, что я прощу располагать мною в любом случае, и что, я надеюсь, она не откажется постоянно извещать меня о том, в чем нуждается. Также узнайте, я вас прошу, что делают жены Никиты Муравьева и Трубецкого. Благословен бог, что все кончилось. Меня мучают этим со всех сторон; сегодня утром мадам Коновницына почти ворвалась в мою спальню; именно этих женщин я опасаюсь больше всего. Всегда Ваш, Николай" (франц.)}
    Разрешения последовать за мужьями в ссылку буквально "вырывались" у государя мольбами, слезами, просьбами и ходатайствами. Некрасов приводит в поэме доводы, которыми пытались остановить обезумевших женщин.
    "…Но хорошо ль известно вам,
    Что ожидает вас?
    . . . . . . . . . . . . . .
    Там люди редки без клейма,
    И те душой черствы.
    . . . . . . . . . . . . . .
    Пять тысяч каторжников там,
    Озлоблены судьбой,
    Заводят драки по ночам;
    Убийства и разбой...
    . . . . . . . . . . . . . .
    Но вы не будете там жить:
    Тот климат вас убьет!
    Я вас обязан убедить,
    Не ездите вперед!
    . . . . . . . . . . . . . .
    Прекрасные мечты!
    Но их достанет на пять дней.
    Не век же вам грустить?
    Поверьте совести моей,
    Захочется вам жить!
    . . . . . . . . . . . . . .
    Бумагу эту подписать!
    Да что вы?.. Боже мой!
    Ведь это значит нищей стать
    И женщиной простой!
    Всему вы скажете прости,
    Что вам дано отцом.
    Что по наследству перейти
    Должно бы к вам потом!
    Права имущества, права
    Дворянства потерять!.."
    и пр.
    Автор приводит в поэме еще много доводов об ужасе жизни с Сибири. Но он приводит их неправильно. Он превозносит подвиг женщин. Но подвиги не так сложно совершать. Кто-то из мудрых говорил, что на войне даже трусу очень просто броситься грудью на амбразуру. Разумеется, овеянные ореолом славы и сочувствия народа, женщины чувствовали себя героинями. И были готовы на все.
    Об этом можно судить даже по сценам балов, которые устраивались в честь той же Волконской по пути ее следования, и которые также передал Некрасов в своей знаменитой поэме: «…И сделалась я «героинею дня». //Не только артисты, поэты – // Вся двинулась знатная наша родня; //Парадные цугом кареты// Гремели; напудрив свои парики,// Потемкину ровня по летам,// Явились былые тузы-старики// С отменно учтивым приветом;// Старушки, статс-дамы былого двора// В объятья меня заключали:// «Какое геройство!.. Какая пора!..» –// И в такт головами качали// Ну, словом, что было в Москве повидней,// Что в ней мимоездом гостило,// Все вечером съехалось к Зине моей:// Артистов здесь множество было,//Певцов-итальянцев тут слышала я,//Что были тогда знамениты //…//Писателей группа, любимых тогда,// Со мной дружелюбно простилась//…//И Пушкин тут был…//Я помню, родные, что он говорил//…//«Идите, идите! Вы сильны душой,//Вы смелым терпеньем богаты,// Пусть мирно свершится ваш путь роковой,// Пусть вас не смущают утрат… ».
    «Волненье// Меня охватило. «Я еду!» Давно// Так радостно сердце не билось…//Я еду, я еду! Теперь решено…» (с)

    Геройство не в дороге. Некрасов так и не описал последовавших после эйфории геройского подвига лет. Наши данные о женах декабристов, к сожалению, не только скудны и незначительны, но и односторонни. У нас слишком мало фактических сведений, воспоминаний и записок. А в поэме Некрасова и во всем пласте творчества, посвященном теме декабристов, «берутся и сосредоточиваются только поэтические моменты. События, и самая проза жизни идеализируется и опоэтизировывается» – так писал В.Белинский в своей работе «Разделение поэзии на роды и виды». Писал по совершенно иному поводу, но его слова очень уместны в данной ситуации.
    Для так называемой большой публики поэма «Русские женщины» является чуть ли не единственным источником сведений о женах декабристов. Но, не смотря на то, что это художественное произведение, вопреки всяким толкам о преувеличениях, очень точно и правдиво в своих описаниях и, до некоторой степени, может заменять официальные документы, понятно, что сообщаемые в "Русских женщинах" фактические данные слишком недостаточны.
    Николая обвиняют в суровости по отношению к «героическим женщинам». Происшествия 14-го декабря произвели на него тяжкое впечатление, отразившееся на характере правления всего последовавшего затем тридцатилетия. "Никто... не в состоянии понять ту жгучую боль, которую испытываю я и буду испытывать во всю жизнь при воспоминании об этом ужасном дне",– признался Николай Павлович французскому послу Лаферронэ вскоре после своего воцарения.
    До самоотверженных жен декабристов (которых, кстати, было всего лишь 11) пытались донести, что они «отправляются в места, населенные людьми, на всякие преступления готовыми, и следственно могут подвергнуться опасным происшествиям».
    «…Местное начальство неукоснительно обязано вразумить их со всею тщательностью, с каким пожертвованием сопрягается таковое их преднамерение, и стараться, сколько возможно, от оного предотвратить.
    Притом легко может статься, что многие из них, имея достаточное состояние, возьмут с собою значительные суммы и драгоценные вещи – ввоз коих в край бедный, населенный людьми буйными и развратными, не обещает добрых последствий и потому не должен быть дозволен.
    Самые крепостные люди, которые могли бы за ними прибыть, не обязаны разделять участи, добровольно госпожами их принимаемой…»,
    – гласил, в частности, указ Генерал-губернатора Лавинского, подписанный царем.
    «…Что же касается до детей, то оным дозволяется следовать за отцами в таком только случае, если они были крестьяне государственные или помещичьи; причем требуется дозволение для первых от своих обществ, а для последних от помещиков. Сие постановление не может быть распространено на детей дворянских по тому уважению, что дети сии, принадлежа к высшему сословию в государстве, должны получить приличное роду их образование, для вступления со временем на службу. Отцы же, находясь в ссылке, не только лишены способов дать им воспитание, но еще могут подать им пример худой нравственности", – такие мысли сообщал императору князь Долгорукий, и Николай написал карандашом на его записке: "согласен" (Записка от 7-го ноября 1828 года.)
    * * *
    Мог ли Николай поступить с декабристами иначе? Имел ли он право поступь по-иному? Единственное, в чем можно обвинить императора, так это то, что он позволил сложиться тому образу героев-мучеников. Что ж, он был еще неопытным. И он – всего лишь человек. И, тем не менее, Николаю I удалось сохранить монархию, сохранить Российскую Империю – великую и величественную. Пусть сохранить и не навсегда…
    Да и возможно ли вообще доказать революционеру, если уж он встал на этот путь, пагубность последствий возможной победы?..

    «Последняя туча рассеянной бури!
    Одна ты несешься по ясной лазури,
    Одна ты наводишь унылую тень,
    Одна ты печалишь ликующий день.
    […]
    Довольно, сокройся! Пора миновалась.
    Земля освежилась, и буря промчалась,
    И ветер, лаская листочки древес,
    Тебя с успокоенных гонит небес»

    А.С.Пушкин
    * * *
    «Я вижу громадное здание.
    В передней стене узкая дверь раскрыта настежь; за дверью -- угрюмая мгла. Перед высоким порогом стоит девушка... Русская девушка.
    Морозом дышит та непроглядная мгла; и вместе с леденящей струей выносится из глубины здания медлительный, глухой голос.
    -- О ты, что желаешь переступить этот порог,-- знаешь ли ты, что тебя ожидает?
    -- Знаю,-- отвечает девушка.
    -- Холод, голод, ненависть, насмешка, презрение, обида, тюрьма, болезнь и самая смерть?
    -- Знаю.
    -- Отчуждение полное, одиночество?
    -- Знаю. Я готова. Я перенесу все страдания, все удары.
    -- Не только от врагов -- но и от родных, от друзей?
    -- Да... и от них.
    -- Хорошо. Ты готова на жертву?
    -- Да.
    -- На безымянную жертву? Ты погибнешь -- и никто... никто не будет даже знать, чью память почтить!
    -- Мне не нужно ни благодарности, ни сожаления. Мне не нужно имени.
    -- Готова ли ты на преступление? Девушка потупила голову...
    -- И на преступление готова.
    Голос не тотчас возобновил свои вопросы.
    -- Знаешь ли ты,-- заговорил он наконец,-- что ты можешь разувериться в том, чему веришь теперь, можешь понять, что обманулась и даром погубила свою молодую жизнь?
    -- Знаю и это. И все-таки я хочу войти.
    -- Войди!
    Девушка перешагнула порог -- и тяжелая завеса упала за нею.
    -- Дура! -- проскрежетал кто-то сзади.
    -- Святая! -- принеслось откуда-то в ответ».

    Иван Тургенев, «Стихотворения в прозе», май, 1878

    Остается сказать несколько слов о судьбе женщин, последовавших в Сибирь и разделявших судьбу своих мужей. Три из них умерли, не дождавшись амнистии, объявленной при восшествии на престол Александра II: это – А. Г. Муравьева (ум. 22-го ноября 1833 года), К. П. Ивашева (ум. 28-го декабря 1839 года) и кн. Е. И. Трубецкая (ум. 14-го октября 1854 года). Е. П. Нарышкина и А. В. Розен выехали в 1837 году вслед за своими мужьями, переведенными на Кавказ для отбывания военной службы в чине рядового. При жизни императора Николая одна только Фонвизина выехала из Сибири в Россию, в 1852 году, после того, как ее мужу было разрешено возвратиться на родину. М. Н. Волконская и П. Е. Анненкова отбыли в Россию вместе со своими мужьями только по воспоследовании всемилостивейшего манифеста 26-го августа 1856 года. Хуже всего пришлось, конечно, тем, мужья которых умерли в Сибири: А. В. Ентальцевой (ее муж умер в 1845 году) и М. К. Юшневской (А. П. Юшневский скончался в 1844 году.) В "Положении Комитета Министров" сказано, что "дозволение вдовам государственных преступников возврата в Россию, безусловно или с известными ограничениями, зависит от особого усмотрения правительства и не иначе каждой из них дано быть может, как с высочайшего разрешения". Но все ходатайства Ентальцевой и Юшневской о возвращении в Россию были решительно отклоняемы. О Ентальцевой знаем, что она находилась, после смерти мужа, во все время своего пребывания в Сибири под полицейским надзором.
    Только в 1857 году, после манифеста, Ентальцева и Юшневская получили возможность возвратиться в Россию.
    * * *
    Отдают ли люди, наделенные таким безусловным литературным талантом, каким был наделен Николай Андреевич Некрасов, себе отчет в том, к чему приводит их творчество? На произведениях Некрасова воспитывалось не одно поколение революционеров. Его запрещенные цензурой стихи издавались в подпольных типографиях, его песни пелись в революционных кружках. Поэзию Некрасова высоко ценил Владимир Ленин. Широко известны его слова: «Я воспитан на Некрасове». А потом будет красный террор, военный коммунизм, сталинские лагеря.
    Власть народа…

    Читать полностью
  • ArinaAnna
    ArinaAnna
    Оценка:
    11

    Трогательно до слез… Поэтично… Русские женщины - они ведь всегда были такие: отважные, самоотверженные, любящие, готовые пожертвовать всем ради своей семьи и простого женского счастья. Самоотвержение – пожалуй, главная черта характера, которая всегда была присуща русским женщинам. Ими восхищались, им посвящали стихи, писали поэмы, их боготворили, а главное ценили. И здорово, что среди поэтов находились те, кто смог увековечить их память, оставив в наследие свои труды, воспевая и прославляя их имена, их подвиги. В числе таких поэтов состоит и Николай Алексеевич Некрасов.

    Его поэма «Русские женщины»— рассказывает о мужественном и благородном подвиге жён первых русских революционеров-декабристов, которые, невзирая на все трудности и лишения, пошли за своими мужьями в ссылку, в далёкую Сибирь, в суровые необжитые места их заключения. Они отказались от богатства, удобства привычной жизни, от всех гражданских прав и обрекли себя на тяжелое положение ссыльных, на мучительные и тягостные условия жизни. В этих испытаниях проявилась сила их характеров, решительность и смелость.

    Поэма состоит из двух частей: первая посвящена княгине Трубецкой, а вторая — княгине Волконской.

    Княгиня Трубецкая - была обаятельной и красивой женщиной, преданной своему мужу, готовая жертвовать и любить, не взирая на утраты и потери былого. Она первая их жен декабристов последовала за своим мужем в Сибирь. Княгиня долго боролась за разрешение уехать вслед за своим мужем, но, ни уговоры семьи, ни «долгие сомнительные уловки» не смогли переубедить ее в обратном, она была тверда в своем решении. И даже суровость условий русской зимы не смогли препятствовать ей, быть рядом подле мужа.

    Князь Сергей Трубецкой

    Княгиня Волконская – считалась красавицей своего времени. Она никогда не была лишена внимания, а ее поклонникам не было счету. Однако не ей было суждено решить свою судьбу. Отец указал ей на князя Волконского, с которым и следовало, было ей обручится. Мария приняла предложение отца, по убеждением которого, такая партия принесет дочери только «блестящую будущность». Их брак оказался успешным. А намерение следовать за мужем даже в Сибирь, тому веское доказательство. Она, как и княгиня Трубецкая, также снесла немало уговоров, не поддаваться подобному рвению и отказаться от своей безумной идеи. Ведь в таком случае, она будет лишена вех благ уготованных ей родными. Но сложно переубедить женщину, сердце которой отдано навек возлюбленному. Среди ее провожатых в дорогу был сам А.С. Пушкин, с которым княгиня Волконская вела дружбу с юных лет.

    князь Сергей Волконский

    Каждая из них достигла своей цели, одним решительным подвигом доказав, что любовь не терпит отлагательств, и никакие препятствия не сломят сердце преданной и верной женщины.

    Читать полностью