Читайте и слушайте
169 000 книг и 9 000 аудиокниг

1793. История одного убийства

Оцените книгу

О книге

Лучший дебют 2017 по версии Шведской академии детективных писателей.

Эта захватывающая, остроумная и невероятно красивая книга о темных временах жизни Стокгольма с лихо закрученным криминальным сюжетом и подробно описанным на основе исторических документов городским бытом XIII века прославила начинающего автора, потомка древнего дворянского рода Никласа Натт-о-Дага. Его книгу сравнивают с "Парфюмером" Патрика Зюскинда и романами Милорада Павича. "1793" стал бестселлером в Швеции, а через неделю после первой публикации – и во всем мире.

Более лютой зимы, чем в 1793 году, в Стокгольме не бывало. Спустя четыре года после штурма Бастилии во Франции и более чем через год после смерти короля Густава III в Швеции паранойя и заговоры населяют улицы города. Животный ужас, растворенный в воздухе, закрадывается в каждый грязный закоулок, когда в воде находят обезображенное тело, а расследование вскрывает самые жуткие подробности потаенной жизни шведской элиты.

Подробная информация

Правообладатель: РИПОЛ Классик

Дата написания: 2011

Год издания: 2018

ISBN (EAN): 9785386121969

Дата поступления: 17 октября 2018

Объем: 634.3 тыс. знаков

  1. Tarakosha
    Оценил книгу

    Читая книгу, по ходу сюжета непременно всплывала фраза из аннотации: Захватывающая, остроумная и невероятно красивая книга о темных временах жизни Стокгольма , а вместе с ней и закономерный вопрос в очередной раз: тот, кто их пишет (аннотации), предварительно читает само произведение хоть одним глазом ?

    Для тех, кто уже прочел эту нашумевшую новинку, волной накрывшей новостную френдленту здесь, под которую и я попала ненароком, не будет новостью, что если захватывающая -да, остроумная - ну может местами и то самую-самую малость, то о красоте уж тут точно речи не идет. Чего нет, того нет. Не читавшие, не обольщайтесь.

    Сюжет, выстроенный на расследовании жестокого убийства и отлично приправленный историческими подробностями событий восемнадцатого века, происходивших не только непосредственно в самой Швеции, а и за её пределами, становится тем отличным сочетанием, когда эти линии прекрасно дополняют друг друга, выводя произведение за рамки чисто детектива, который читался бы в разы скучнее, потому как причины произошедшего и приведшего к появлению в замутненных и загаженных водах городского озера на территории Стокгольма зверски изувеченного до неузнаваемости человека любой, мало мальски увлекающийся той-же психологией или штудированием социально-психологических драм, может предположить.
    А такое натуралистичное изображение подробностей городской жизни в то время как минимум интересно и познавательно. И лишний раз позволяет оценить все прелести современной цивилизации: одна канализация чего стоит !!!!

    Книга буквально до предела напичкана всевозможными испражнениями и подробностями физиологических отправлений, но не с целью шокировать или эпатировать читающую публику, а только придать происходящему той необходимой натуралистичности, чтобы лучше прочувствовать эпоху, а вместе с этим и ощутить разницу.

    Наряду с этим по ходу сюжета много внимания уделяется самым разнообразным социальным и политическим вопросам: война с Россией и её последствия, революция во Франции, бесправное положение женщины, полная антисанитария, воровство, бюрократия, мздоимство, наплевательское отношение государства к ветеранам, да и в целом к малоимущим и обездоленным, разврат, бедность, постоянно увеличивающийся разрыв между богатыми и бедными, что приводит к росту недовольства среди низов общества, пьянство и другие пороки общества. Список можно продолжать....

    Персонажи романа тоже, на мой взгляд, вполне удались автору. Двое, непосредственно расследующих преступление (Сесил Винге и Микель Кардель), отлично дополняют друг друга. Аналитический ум и недюжинная физическая сила, несмотря на потерю одной руки в войне против России. Участники и жертвы злодеяния отлично вписаны в сюжетную линию, где история каждого служит наглядным примером тому как они в итоге оказались взаимосвязаны. И невольно каждый раз передергивает в таких случаях от внезапных знакомств на жизненном пути. Мало ли у кого что на уме ?

    Книга мрачная, тревожная, местами жуткая своей натуралистичностью, но однозначно цепляющая и подкупающая (если можно так сказать) своей правдивостью и даже болезненностью.

  2. Hermanarich
    Оценил книгу

    О детективах
    Считаю детектив одним из самых сложных жанров в литературе. Возможно, даже самым сложным. Причин тому несколько:
    1. Детектив как жанр – очень жесткий. Вы не можете изобразить какую-то семейную сагу в виде детектива – его структура настолько четко определена, что выпасть из нее просто элементарно;
    2. Детектив обязан быть увлекательным. Семейная сага может быть унылой, что скулы сводит. Какую-нибудь драматургию легко замаскировать под «элитарность» - и её уныние пойдет за первый сорт. А унылый детектив не нужен вообще никому – всегда на выброс. Причем «унылость» детектива может достигаться одним-единственным провалом по целому ряду направлений – сюжетно, в плане языка, провисающим напряжением, неуместной детализации и кучей всего еще;
    3. В детективном жанре есть признанные мастера – они задали определенную планку. И вот эту планку переплюнуть ну очень сложно. Жесткие ограничения жанра определяют малую «амплитуду», в которой может работать писатель – и здесь возникает призрак вторичности. Человек может или экспериментировать, и тогда он рискует вообще вылететь из жанра, или же работать в четких рамках, и получить клеймо «подражатель».
    Скажу честно – предложи мне написать детектив за большие деньги – я бы серьезно задумался. А семейную сагу бы наваял легко. Какая бы ерунда не происходила – ну, жизнь такая, вот такая семья, идите лесом. Если же вдруг у меня трупы будут скакать, а следователь руководствоваться божественным озарением – в лес отправлюсь уже я. Поэтому я побаиваюсь новых детективов. Как-правило, современные детективы – это не детективы в привычном понимании, а в лучшем случае гибриды; в худшем – не пойми что.

    О детективах на историческом материале
    В случае с детективами есть ряд лайфхаков – и я сейчас не о заповедях «автора детектива» (неважно, по Ван Дайну или по Ноксу ). Лайфхак заключается в том, что детектив, относящийся ко времени, в котором читатель не жил – воспринимается лучше. Пресловутый исторический и культурный барьер, который разделяет даже поколение отцов и детей – что уж брать поколения за сотню лет. Да, это предъявляет определенные требования к фактологии от писателя – но с лихвой окупается снижением требований к достоверности. Классический пример – Борис Акунин , серия про Эраста Фандорина у которого просто замечательная (не считая поздних книг), но серия о Николасе Фандорине будто призвана объяснить нам, что же такое «дешевый детектив» (Pulp Fiction, как у Тарантино). Сюжетные повороты в прошлом кажутся нам вполне сносными, даже приятными – но отнеси мы их в современность, мигом становится понятно, какая это дешевка. Какой-нибудь опричник времен Грозного, подслушавийся какую-нибудь тайну через тайное «слуховое окно» – это одно. А ФСБшник, который сидел в соседней кабинке туалета с сверхсложной аппаратурой – совершенно другое. Здесь наше знание материала уже мешает поверить – а детективу все-таки надо верить, иначе этот аттракцион не работает. Поэтому я не осуждаю попытки писать на историческом материале – да, конечно, если это русский автор – это будет украдено у Гиляровского . Ну а кто, скажите мне на милость, из авторов исторических детективов, НЕ ворует у Гиляровского? То-то же.

    Еще о детективах
    Детектив как продукт – совершенно самодостаточен. Например, как дизельное топливо. Проблема лишь в том, что если вы будете пытаться начать мешать диз.топливо с другими видами топлива – результат вам не понравится. Испортите и первое, и второе. Именно поэтому, как правило, писатели детективщики – только детективщики. Агата Кристи знаменита своими детективами (ну еще автобиографией , но это биография именно гениального автора-детективщика, а не просто писателя). Конан Дойль старался добиться успеха в «серьезной» литературе – но, увы, он – классик детективного жанра, как бы сэру Артуру это не было неприятно. И это не просто так – смешивать жанры в детективе можно либо когда ты хорошо знаешь, что делаешь, либо когда ты еще не понимаешь, что делаешь – но тогда не жалуйся на результат.

    Об основной канве
    Этот роман – дебютный, и это очень-очень видно. Создается ощущение, что автор закатал рукава, собрался писать детектив, поработал бодро и весело – и вдруг обнаружил, что детектив то заканчивается, а нет даже ¼ книги, которую можно было бы показатель издателю. Почесав затылок, – автор начал старательно раздувать объем, и раздувать этот объем он придумал лишь за счет социальщины, помноженной на натуралистичность. В результате в книге детектива – меньшая часть, а остальное – честное слово, как по мне – нагон текста.

    О детективной части
    Ладно б еще детективная часть была сложная и интересная – увы. Детективная часть простая и примитивная ну просто до омерзения. Следователей от убийцы отделяет 1,5 шага, но даже их следователи сделать не смогли – остановившись в непосредственной близости, и вытаскивать их на верный путь пришлость недопустимыми, по меркам детектива, приемами. Как вам Шерлок Холмс, который подает объявление в газету: «Ищу убийцу сэра Ричарда Поупа», и на следующий день к нему приходит этот самый убийца, с вопросом: «Вы меня искали, мистер Холмс? Чем могу быть полезен?». Детективная часть 1793 находится где-то на этом уровне – т.е. вообще на никаком.

    Сказка с подробностями
    Следствием бессовестного нагона текста стал сам стиль: «Герой – исповедь, герой – исповедь». Исповедуются все персонажи книги. Основные, второстепенные, убийцы, соучастники убийцы, свидетели – все. Два проходных персонажа обязательно просветят вас, что их отец спал со своей сестрой, в результате один из них дебильный, чтоб на следующей странице исчезнуть, и никогда больше не вернуться. Вообще, я не против таких вещей – когда они работают на какую-то единую идею, складываются в единый пазл, выстреливают, как пресловутое ружье. Интуиция мне здесь подсказывала – пустое это все. Это не детали пазла, это просто шелуха, которую напихали в коробку, чтоб она была потяжелее – так и оказалось.
    Вторая и третья части – вообще исповеди откровенно проходных персонажей, которых можно было бы описать одним предложением - но тогда бы книга была в два раза меньше. Возможно, они сделаны для психологизма – увы, нет. Автору, и он сам это признается, попалась в руки хорошая монография – и он не смог придумать иного способа, как впихнуть туда эти данные. Спасибо, товарищ, большое.

    Социальщина
    Автор решил все дыры замазать социальщиной. Если вас не проняло хоть что-то из этой книги – то я даже не знаю, насколько чугунный вы чурбан. Вам тут и (веером на выбор): издевательства над инвалидами; насилие в тюрьмах; женские тюрьмы; детская проституция; издевательство над детьми; несправедливость всех сортов; пытки; политика и куча всего еще. Не совсем понятна художественная задача, которую решал автор – хотя я убежден, что решал он скорее задачу функциональную. В любом случае я еще раз убедился в том, в чем не сомневался и до прочтения – жить 200 лет назад мне бы точно не понравилось. Если ради этой мысли надо было написать целую книгу, боюсь, автор немного ошибся – не стоило. Больше чем социальщина утомляет только...

    Натурализм
    Книга натуралистична – тут тебе и инвалиды всех мастей, и секс с инвалидами, и проститутки, и поедание фекалий, и ампутация, и пролезание через сгнивший труп, и блевотина, и вроде как чистая вода, похожая на блевотину, и гомосексуализм, и отрезание языка, и изнасилование на гниющих продуктах – в общем, если вам нравится такое, то книгу однозначно стоит читать. Я то фанат Клайва Баркера – меня не удивишь ни зоофилией (в книге её нет, что меня удивило, хотя, убежден, убрали на поздних этапах), ни чем похуже. Меня смущает, что все это сделано ни ради чего. Этот путь в книге, кроме абстрактного «200 лет назад было грязно» абсолютно тупиковый – это даже не какая-то эстетизация, это просто завихрения автора. Я не против эстетизации отвратительного – если это сделано качественно, или вообще, на уровне концептуализма и интеллектуальной игры, как в Сердцах четырех Сорокина (подробнее писать не будут - все уже написал здесь: https://www.livelib.ru/review/925150-serdtsa-chetyreh-vladimir-sorokin). Но здесь это очередной шланг, брошенный посреди газона, который маячит – но по которому вода не пойдет, и об который никто не споткнется. Зачем это? Черт его знает.

    Про уродов и людей
    Читая дебютный роман всегда ждешь подвоха – например, вот факт, что почти все герои романа – увечные. Сыщик умирает от туберкулеза, и это по нему видно, помощник сыщика – без руки, кто-то спивается, кто-то сумасшедший – ну, т.е. нормальных в привычном смысле слова в книге нет. Думаешь – ну, выведет это куда-нибудь. Не могут такие разбросанные маркеры никуда не привести – ох, и припрятал автор что-то в рукаве, ох как выскочит это. И знаете что? Да, вы угадали – ничего никуда не выскакивает.
    Казалось бы – уродство персонажей очень благодатная среда для какой-то игры. Бери и делай – нет, ничего не делает автор. У автора или не хватило понимания материала, с которым он работает – либо не хватило умения. А как по мне – не хватило всего сразу.

    Основные типажи
    Автор, с одной стороны, явно боялся чрезмерных новаций – с другой, поняв, что не вытягивает сюжет, в эти новации ударился. Но в самом начале, на стадии «расстановки фигур» он писал вполне себе классический детектив со всеми возможными шаблонами. Тут тебе и «гениальный» сыщик без страха и упрека, разумеется, слегка припорошенный. Тут тебе и чуть туповатый, но верный помощник, прям таки сочащийся жизнью. Тут тебе и взаимное непонимание, переходящее в верность и дружбу. Тут тебе и картинный злодей прям в духе детективов XIX века, когда проникать в природу зла еще не научились достоверно (ну т.е. персонаж, условно, до Достоевского ). И все бы было ничего, в конце концов не может же шведский Фандорин быть сильно хуже позднего Фандорина из России? – но вот эта неровность впоследствии все убивает. Автор взялся рулить сложным и большим кораблем, да вот беда – со штурвалом не справился. И карта, судя по всему, была не очень точная, и капитан был без должного опыта, и парусины запасной не было, и латать дыру в корпусе было нечем, и провианта взяли мало, а часть – испортилась. История про «ночную бабочку», которая никуда не ведет – вы серьезно? Зачем это? Барахло же. Игра с письмами сестре, которая просчитывается на раз-два – ну почему именно так? Нет ответа.

    Штампы
    Любите подсчитывать штампы? Любите, когда вдруг из темного угла выскакивают масоны (тьфу, иллюминаты. (тьфу, эвмениды)) и начинают вставлять палки в колеса? Любите шаблонную схему «гений и тупой помощник», которая навязла в зубах еще со времен Конан Дойла, Агаты Кристи, продолжала вязнуть у Рекса Стаута , и вязнет до сих пор? Любите весь суповой набор, характерный для детективов с исторической оболочкой – тогда вы по адресу. Штампы начинают вязнуть на зубах еще на первых страницах – от военных кошмаров доктора Ватсона (тьфу), Жан-Мишель (но не Гренуя) Корделя, и продолжаются какими-то мутными отсылками к Психозу Хичкока. Будто автор старательно выписывал, что же ему надо применить в своей книге – а потом все вывалил. Еще одна ошибка дебютанта.

    Литературный Франкенштейн
    Сшитый из разрубленного на части детектива, социальной драмы, триллера и исторического романа монстр, увы, все-так не живой. Он попахивает, гниет, разлагается – вот только не ходит и не двигается. Да, у него есть определенная эстетика – но достаточно ли этой эстетики для того, чтоб поддержать интерес? Да еще если назвался «детективом»? Как на мой вкус – главная проблема именно в самоопределении книги. Не будь этого слова «детектив», не будь этой приписки «лучшая дебют по версии Шведской академии детективных писателей» - львиную долю претензий бы снял. Ну не пойми о чем снаружи – не пойми о чем внутри, все гармонично. Но раз назвался детективом – полезай в прокрустово ложе жанра.

    Финал
    Самое главное у детектива – финал. Какие хвосты авторы сумел подтянуть, какие просто оставил, какие запорол – все это выяснится только в конце. Пресловутая семейная сага раскусывается почти сразу. «Интеллектуальная проза» ближе к середине. А детектив – надо подождать, кто же убийца, и повозить по нёбу, дабы понять послевкусие. Здесь послевкусие неприятное как с позиции качества, так и с позиции сюжета. Эклектика книги под конец подтащила её чуть ли не к гомосексуальному любовному роману, где и предательство, и месть, коварство, слезы и любовь, дворцы и песок (простите, последнее из Аладдина) – в общем, автор не знал, чем же мотивировать убийцу, и мотивировал его самым примитивным «любовь, вот такая она». В сочетании с весьма дохлым психологизмом – последняя часть жуется чуть хуже картона. Замысел и описание убийства у автора появилось задолго до мотива – и для мотива это не пошло на пользу. Очередной неканоничный для детектива мотив.
    Видимо, понимая это – автор старательно пытался нагнетать катарсис в другом месте. Эпизод с письмом – вот честно, настолько фальшивый и анти-психологичный, что хочется плакать. Это как оркестр играл простенькую, примитивную мелодию, почти не фальшивя, а под конец вдарил что-то в духе Бетховена, громко, но музыканты пошли кто в лес, кто по дрова. Громко и фальшиво. Именно финал поставил окончательную точку в выборе между тремя звездами и двумя – две.
    Три лоскутка, из которых и состоит роман, оказались сшиты на очень грубую нитку, наспех и совсем неумело. Как по мне – ранний Акунин работал значительно лучше, хотя тоже, да, наступал на эти грабли.

    Об аннотации
    И отдельно – об аннотации. Авторам аннотации я бы руки поотрезал почище чем убитому в книге. «Остроумная» - издеваетесь, да? Книга просто зверино серьезная. «Невероятно красивая книга» - красивая, как книги Баркера. Если вы видите в отрезанном куске человеческого тела под аккомпанемент его воплей красоту – тогда да. Но это уж точно не «красивая» в общем понимании. «Лихо закрученным криминальным сюжетом» - нет там никакой лихой закрутки. Сюжет прямой как палка. «Подробно описанным на основе исторических документов городским бытом» - что да, то да. Нагон текста осуществлялся и за счет подробностей. Подробностей, особенно географических (они никуда не ведут, кстати, географической игры автор с читателем не ведет), тут действительно куча – я в них не вдавался, и, как я почти сразу угадал, был прав – это был тупик. «Потомка древнего дворянского рода» - это, кстати, ценное замечание. Взгляд на обычных людей как на червей, копощащих в навозе и блевотине – присутствует. Явно чем-то аристократическим отдает. Равно как и намек на вырождение аристократии – здесь ценное замечание.
    «Его книгу сравнивают с "Парфюмером" Патрика Зюскинда и романами Милорада Павича» - сравнивать с великолепной стилизацией «Парфюмера» Зюскинда ? Вы серьезно? Книга, которая просто как выверенный, точный клинок, разрезающий волосинку – с этой кучей? Тьфу на вас. Сравнивать язык с блестящей афористичностью Павича ? Издеваетесь, да? 0 из 10 совпадений – тьфу на вас еще раз.
    Сделать себе пометку - не читать книги с главной страницы, которые старательно сует реклама. Одно разочарование.

  3. Librevista
    Оценил книгу

    Наверное, каждый любитель исторической литературы прочитал уйму книг о периоде царствования Екатерины Второй, знает о русско -шведской войне 1788-1790 годов, немало слышал о Великой французской революции.
    Книг об этих знаменательных событиях написано немало, но это всё большая история.
    Однако нам, простым людям, не менее интересно узнать об истории которая складывается из жизней “маленьких людей”. Ведь великая река мировой истории питается маленькими ручейками судеб солдат, торговцев, моряков, трактирщиков, матерей, отцов, детей.
    Как жили эти люди? Чего боялись, на что надеялись?
    И если о жизни наших предков мы имеем какое-то представление, то о жизни тех же шведов - самое смутное представление.

    Думаю, что исторических детектив, такой как “1793”, вполне подходит для этой цели. Почему бы и нет?
    Детективный жанр ничем не хуже других.
    Бывший моряк, канонир Микель Кардель обнаруживает труп мужчины. Труп- громко сказано. Потому что у погибшего нет ни рук, ни ног, ни языка, ни глаз. Жуть. Делом начинает заниматься Сесил Винге, молодой следователь, работник суда.
    По тем временам Сесил имеет крайне прогрессивные взгляды. Надо же додуматься давать обвиняемым слово или требовать доказательств вины. И самое главное - независимо от социального положения обвиняемого. Неслыханное дело.

    Складывается классическая детективная пара. Кардель и Сесил берутся за работу. Сесил - Шерлок Холмс. Правда, глубоко несчастный и больной человек. Кардель - грубый однорукий моряк, умело пользующийся деревянным протезом, подрабатывающий вышибалой. Но он далеко не тупой. Доктор Ватсон тот еще!
    Автор, для придания динамичности сжимает времени, введя несколько условий. Сесил умирает, точнее должен был умереть еще вчера, но благодаря работе еще держится. В полицейском управлении происходит смена власти, и у Сесила скоро может не остаться полномочий, чтобы продолжать дело.

    Роман разбит на четыре части, в которой последовательно раскрываются сюжетные линии, которые воедино сходятся в четвертой части. Неплохой прием, если нужно получить несколько точек зрения.
    Честно, как детектив “1793” год так себе. Ничего нового любители жанра не увидят. А рассуждения о происхождении зла настолько уже приелись, что было откровенно скучно. Ну сколько можно уже гонять эту тему о злых родителях и испорченных детях! Тем более, что давно уже известно, что не всё так однозначно, как нам хотелось бы думать! Хотя все законы жанра детектив соблюдены, интрига завязана умела, а следственно - розыскные мероприятия проведены грамотно. Каменская осталась бы довольна.

    А вот как исторический роман, книга мне очень понравилась. Стокгольм 1793 года описан настолько живо и ярко, что я отдал бы что угодно, лишь бы не попасть в то время, если вдруг будет кто предлагать.
    Вонь стоит невообразимая. Повсюду гниль, плесень, испражнения, гной, болезни. Некоторые картины настолько ужасны и правдоподобны, что ужасают больше самого страшного фильма ужасов. Именно из-за своей правдоподобности.
    Прочитав недавно в новостях, что в Швеции не осталось мусора, приходится закупать в соседних странах, я прям зауважал шведов. 200 лет не такой большой срок.
    Кто-то отмечает излишнюю натуралистичность описания, но с другой стороны люди действительно так жили. Женщины действительно находились в таком ужасном положении. Дети действительно за людей не считались.

    Просто стоит понимать и помнить, что то время именно таким и было. А не только: "Ах сударыня скажите отчего же этот вечер удивительно хорош... Ах, что это? Не пугайтесь, это всего лишь хруст французской булки!"
    С другой стороны хочется верить, что всё же хороших людей было гораздо больше, чем описано в романе. В конце концов сейчас в Швеции уже нет мусора)))

    Пара слов об аудиоверсии.
    Прекрасная работа чтецов: Григорий Перель, Егор Морозов, Марина Лисовец!
    Каждый чтец читает свою часть. Подобное оформление я встречал в аудиоверсии романа "Сын" Филиппа Майер. Мне очень понравилось. Голоса чтецов очень хорошо подходят к персонажам. Мастерская работа!

  1. – Чем меньше помнишь, тем больше счастья.
    19 декабря 2018
  2. вспомнил, как он пил кружку за кружкой, стакан за стаканом – пока не оказался в своей собственной вселенной, отрезанной от всего мира. В печальной и спокойной вселенной, где можно смириться с вестью о смерти друга.
    19 декабря 2018
  3. – Человек теряет способность разумно рассуждать еще быстрее, чем терпение,
    19 декабря 2018