4,0
1 читатель оценил
176 печ. страниц
2016 год

Классическое теоретическое исследование об авангарде на русском языке – вышедшая в 1977 году книга И. П. Смирнова «Художественный смысл и эволюция поэтических систем» (Смирнов И. 1977). Как пишет сам И. П. Смирнов, монография «Художественный смысл…» родилась из замысла «с помощью семиотического инструментария разобраться в том, как произошёл переход от символизма к историческому авангарду» (Смирнов И. 2000: 5) и стала попыткой объяснить логику исторического развития культуры на отдельном примере из истории русской литературы. Другие, более поздние его работы (например, Смирнов И. 1994, 2000) посвящены, по словам автора, разработке тех идей, которые легли в основу книги «Художественный смысл…», «распространению их на прочие периоды мегаистории» (Смирнов И. 2000: 8).

Задачей разработанной И. П. Смирновым теории было описание «семантического механизма литературной изменчивости», описание «эволюции художественной семантики». В основе этой теории лежит следующая гипотеза:

Передвижку от одной семантической системы к другой целесообразно объяснить как диалектическое изменение соотношений между теми компонентами, из которых слагается структура всякого смысла, а именно как изменение соотношений между означающими (образы чувственно воспринимаемых оболочек знаков), означаемыми (понятия, зафиксированные в знаках) и обозначаемыми (предметы, к которым отсылают знаки). (Смирнов И. 1977: 16)

Специфика футуризма в таком случае заключается в следующем:

Футуризм сообщил смыслу свойство вещи, материализовал семантику художественного знака, уравнял идеологическую среду с эмпирической. […]

Внешняя, материальная сторона знака отождествляется с его идеальным аспектом, ввиду чего и разграниченность смыслов состоит не в том, что они охватывают разные явления и классы явлений, но в том, что они имеют несходное выражение в языке. (там же: 107)

Ср. более позднюю и более тонкую формулировку в книге «Очерки по исторической типологии культуры» (1982) (см. в Смирнов И. 2000: 99—100).

В целом семиотическая теория И. П. Смирнова опирается на традиции соссюрианской семиотики – несмотря на то, что книга «Художественный смысл» открывается полемикой с некоторыми выводами, которые были сделаны из учения де Соссюра (Смирнов И. 1977: 18—19). Хотя в настоящем исследовании используются наблюдения И. П. Смирнова и принимаются некоторые из сделанных им выводов, семиотические ориентиры этой работы лежат в другой научной парадигме.

0.1.2.1.3.2 Е. Фарыно

Чрезвычайно интересные успехи в построении семиотической теории авангарда были достигнуты выдающимся польским литературоведом Ежи Фарыно в серии статей под названием «Дешифровка» (Faryno 1989, 1992). В качестве авангардистских Е. Фарыно рассматривает тексты не только В. В. Маяковского, В. Хлебникова, но также и Б. Л. Пастернака, М. И. Цветаевой, А. А. Ахматовой, О. Э. Мандельштама (возможно, в этом автор «Дешифровки» опирался на предложенную И. П. Смирновым концепцию «постсимволизма»).

Для Е. Фарыно отправной точкой является не отношение между знаками, денотатами и десигнатами, как для И. П. Смирнова, а традиционная («классическая») модель коммуникативного акта. Задача внести динамику в статичную соссюрианскую семиотическую модель была эксплицитно поставлена уже И. П. Смирновым. Е. Фарыно, как представляется, достиг большего успеха в этом направлении (оставаясь, однако, верным центральным представлениям соссюрианского структурализма – как и И. П. Смирнов). Коммуникативный акт авангардистов, по Е. Фарыно, – не «целиком разрушенный классический, а […] перевёрнутый, протекающий в обратном порядке, т. е. не […] шифрующий, а […] дешифрующий» (Faryno 1989: 1). Эта гипотеза развивается и доказывается на репрезентативном ряде примеров.

Отмечу одно из последствий акта «дешифровки», имеющее особое значение в контексте моей работы:

[…] в результате дешифровки принципиально меняется содержание сообщения и реляция «язык – текст». Не «текст» сообщается при помощи языка, а язык при помощи текста. Содержанием же сообщения (текста) является язык и предполагаемая им модель мира. Дешифровка, таким образом, покоясь на восприятии своего как чужого, ведёт к образованию новых семиотических систем (языков) или к перемещению в центр систем периферийных (считавшихся не-системами). (Faryno 1989: 8)

Настоящее исследование проводилось с опорой на это исследование Ежи Фарыно и на отмеченные им последствия авангардистской «дешифровки». В «Дешифровке» анализируется отношение между «текстом» и «языком»; один из принципов авангардистского искусства Е. Фарыно формулирует так: «Объект получит статус сообщения, построенного на собственном языке этого же объекта» (Faryno 1989: 12). Моя задача – показать, как функционирует «язык» авангарда. Таким образом, выводы Е. Фарыно являются предпосылками семиотической теории авангарда.

0.1.2.1.4 Другие исследования

Отдельные шаги к созданию теории авангарда делаются и в других исследованиях, но, как правило, в контексте иных, более широких (например, Пелипенко 1994) или более узких задач (Бобринская 1993; Asholt&Fähnders 1997). См. интересную концепцию Д. Ораич Толич (1991), в которой используется семиотический инструментарий, в частности, терминология Ч. С. Пирса и Ф. де Соссюра.

Р. Е. Кюнцли опубликовал в 1979 г. статью под названием «Семиотика дадаистской поэзии» (Kuenzli 1979). «Семиотика» в этой работе понимается – вслед за У. Эко – как «теория лжи», то есть как исследование средств, предоставляющих возможность обмана, а дадаистское искусство – как разоблачение господствующих знаковых механизмов, их разрушение с целью создать новый язык (в котором возможность лжи была бы исключена, ср. ibid.: 67). Это позволяет Р. Кюнцли говорить о том, что дадаистское искусство реализует метасемиотическую функцию:

В своих поэтических и художественных произведениях дадаисты действуют как учёные-семиотики: анализируют механизм, коды и системы социальной репрезентации, чтобы получить возможность манипулировать ими и замещать их иными механизмами, кодами и системами. (ibid.: 53)

В частности, «метасемиотическую функцию» выполняют, по Кюнцли, «плакатные стихотворения» Р. Хаусмана: в них «ряд произвольно выбранных букв говорит о том, что произвольна любая последовательность букв (points to the arbitrariness of any letter sequence)» (ibid.: 63).

В отечественной науке изучение авангардизма имеет свою традицию; в российском авангардоведении можно отметить в целом бо́льшую склонность к теоретическим построениям. Наряду с историческими исследованиями, такими, как Васильев (2000), Бирюков (1998), В. Поляков (1998), существует и немало интересных и глубоких теоретических работ – например, Адаскина (1993), Duganow (1983) и др. Следует назвать книгу Е. В. Тырышкиной «Русская литература 1890-х – начала 1920-х годов: От декаданса к авангарду» (Тырышкина 2002), в которой исследуется «креативная стратегия» (с. 18) авангарда (а также декаданса, символизма, акмеизма) и ставится задача определить те универсалии, «которые дают основание трактовать „Серебряный век“ как эстетическое единство» (с. 19). Речь, таким образом, идёт о типологии литературы и – шире – о типологии культуры.

0.1.2.2 Ещё одна семиотическая теория авангарда?

Обоснование темы

Эта работа призвана обозначить контуры ещё одной теории авангарда. Речь идёт лишь о «контурах», потому что такой замысел, несомненно, потребует проверки и уточнения на более широком фактическом (возможно, и теоретическом) материале.

Существует ли необходимость в ещё одной теории авангарда, более того – в ещё одной семиотической теории авангарда?

В настоящей работе, опирающейся на некоторые понятия теоретической семиотики, делается попытка описать семиотическую специфику авангардизма как художественной и идеологической системы. Это описание систематизирует значительные результаты, достигнутые в современном (семиотически ориентированном) авангардоведении, на базе широкой семиотической теории.

Принимаемый мной широкий взгляд на объект исследования – поэзия русского и немецкого авангарда как семиотическая система – позволяет учитывать все специфические поэтологические особенности авангардизма как явления искусства, как явления литературы и в то же время делать широкие обобщения, соотносить авангард не только с другими художественными явлениями, но и с явлениями другого порядка – социальными, общекультурными.

Задача работы – не в том, чтобы дать полное семиотическое описание поэтики, эстетики или идеологии авангардизма. Речь пойдёт о наиболее общих, фундаментальных семиотических механизмах, которые определяют и эволюцию этой системы, и её отношения с другими системами.

Преимущество избираемого мной подхода в том, что он не исключает (более того, предполагает) возможность полного описания авангардизма, следовательно, даёт относительную свободу в постановке частных задач и в то же время позволяет ставить и решать – в рамках этого подхода – и иные, смежные задачи.

Следует отдельно сказать об отличии моего подхода от того, который был заложен в трудах представителей «формальной школы» и реализован в более поздних исследованиях (ориентированных преимущественно на структуралистскую методологию). Формалисты (и структуралисты) показывают, «как сделан» данный текст, а представители позднего структурализма или постструктурализма (в контексте авангардоведения это в первую очередь И. П. Смирнов) – каким мы́ видим объект. Ср. слова У. Эко, предлагающего на место «онтологического структурализма» поставить структурализм методологический: структура – это не некое «подлинное» строение объекта (или знака), а «способ действия, разрабатываемый мною с тем, чтобы иметь возможность именовать сходным образом разные вещи» (Эко 1998: 65)6. Задача же данной работы – показать, как и какое видение объекта провоцируется и определяется самим объектом. В этом смысле объект и его видение совпадают в акте созерцания/наблюдения/исследования. Как пишут В. Асхольт и В. Фэндерс (Asholt&Fähnders 1997: 13),

[…] теория авангарда […] должна смотреть на свой объект так, как пишет Вальтер Беньямин […] о величественной утопии Фурье: «Только в подобной лету середине девятнадцатого века, только под его солнцем можно помыслить об осуществлении фантазии Фурье».

Фундаментальная философская предпосылка этой работы – предпосылка, которую следует постоянно учитывать как при наблюдении и анализе, так и при формулировке выводов, – заключается в следующем: действительность есть то, что производится в знаковых процессах, процессах семиозиса. Уточнение и разработка этого философского тезиса не входят в задачи настоящего исследования; для дальнейшей работы достаточно сослаться на теорию «радикального конструктивизма» в когнитивистике (см., например, Maturana&Varela 1980; Матурана 1996) и её применение в отдельных научных дисциплинах, в том числе в литературоведении (см. Schmidt S. 1992), или идеи Н. Луманна (см. Luhmann 2001)7.

Таким образом, формалистские и структуралистские исследования служат отправной точкой настоящей работы, но делаемые в них выводы переосмысляются в свете сформулированной философской предпосылки и в контексте поставленных задач. Обращение к семиотической теории Ч. С. Пирса позволяет ставить (а возможно, и решать) задачи, которые не могут быть поставлены в рамках (пост) структуралистской парадигмы; ср. Johansen (1995, в частности, p. 338).

0.1.2.2.1 «Идеальный читатель»

В авангарде значительную роль играет представление об «идеальном» читателе (реципиенте)8. Любой художник обращается не к человеку вообще, но к такому реципиенту, который принадлежит к той же, что и авторская, эстетической культуре, который в большей или меньшей степени разделяет авторские эстетические взгляды, – что не исключает более или менее активного воздействия на эстетические взгляды реципиента. Это явление описывается, например, тыняновской теорией литературной эволюции как постепенного смещения ядра с центра к тому, что прежде было периферией.

В этом контексте следует обратить внимание на такое характерное для авангарда явление, как эпатаж. Следует отметить, что эстетический эпатаж практиковался не только футуристами и дадаистами, но существовал также и в немецком экспрессионизме, хотя и не был его важнейшей чертой. См., например, Павлова (1968: 543—544) о «поэзии трупов и внутренностей» Г. Бенна (сб. «Morgue», 1912) или Kleemann (1985). Авангардистское epatér les bourgeois, несомненно, направлено против враждебного реципиента, против «прошляка» («Кукиш прошлякам» – название одной из книг А. Кручёных) и в этом смысле ориентируется на враждебного реципиента. Однако эпатаж, направленный на разрушение «старой» художественной культуры, таким образом непосредственно связан с позитивной программой авангарда: его задача – в том, чтобы подготовить реципиента к пониманию «новой красоты», в том, чтобы сформировать или содействовать формированию «идеального» реципиента (см. подробно в гл. 3).

Авангард в очень значительной степени – хотя, разумеется и не в абсолютной – нарушает преемственность литературного развития. Тезис о тесной связи между футуризмом и символизмом был выдвинут уже в 1913 г. – в книге А. А. Шемшурина «Футуризм в стихах Брюсова», а позднее отстаивался, например, в работах В. Шкловского; ср. также наблюдения Г. Горбачёва (1929: 62), Д. Чижевского (Anfänge 1963: 20) и статьи О. Клинга (1996) или И. Смирнова (Smirnov 1988). По мнению Р. Д. Клуге (1994: 76), «тезис о качественном отличии авангарда от мнимо традиционного, чисто эстетического символизма несостоятелен: авангард воспринимает и доводит до крайности символистские художественные приемы […

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
219 000 книг 
и 35 000 аудиокниг
Получить 14 дней бесплатно