Слово о полку Игореве. Переложение Юрия Лифшица

4,3
8 читателей оценили
17 печ. страниц
2016 год
Оцените книгу
  1. margo000
    Оценил книгу

    Перевод Заболоцкого, да, - один из самых легких для понимания. Язык более современный, обороты речи более понятные для нас, людей 20-21 века..
    Но я как сейчас помню, как в студенческие годы запоем (да-да!!!) разбирала тексты на древнерусском, читала и сопоставляла различные переводы, копалась в исторических справочниках, просиживая в читальных залах (Интернета-то не было), чтобы откопать очередные корни или параллели тех или иных строк...

    Сейчас я перечитывала без фанатизма, не скрою. Однако новый взгляд на "Слово..." я в себе точно открыла: никогда, как сейчас, я не ощущала боль и разочарование от того, что ради собственных амбиций и тщеславия Игорь погубил сотни людей и навлек на Киевскую Русь новую волну бед. Почему-то раньше этот аспект меня не так волновал...

    Подготовила на три урока презентацию - с видеофрагментами, с чтением отрывков актерами, с хорошим подбором иллюстраций, аж самой понравилось!.. Уже часть показала... Вижу интерес в глазах, удивление, какую-то ошарашенность: на них с экрана просто обрушивается совершенно другая эпоха - с другими звуками, с другим историческим фоном...
    У нынешних 9-классников всеми силами пытаюсь вызвать интерес (в идеале - восторг) от понимания того, КАК ДАВНО всё это было: и описанные события, и создание этого произведения. И от понимания того, как всё в жизни ВЕЧНО.

    А у них вызывает внутренний "ох" прежде всего то, что Ярославне-то было всего 14 лет!!! Их ровесница...

  2. KosmaKot
    Оценил книгу

    А ведь буквально еще вчера наименование «Памятник древнерусской литературы» для меня служило лишь крестом, обозначающим что-то старое, мутное, непонятное и доисторическое. Значение этих слов более было близко вроде бы к наскальным рисункам или окаменелым останкам динозавров – что-то очень далекое от современного общества и его потребностей. Сейчас же я поняла, как сильно я ошибалась. Век далекий, да только люди всегда остаются теми же людьми, и эмоции их сильных изменений не потерпели. Как любил говорить мой историк: «Эти древние-то! не дураче нас с вами были, а то, может, и нам чему бы у них поучиться следовало».
    ­
    Теперь мои впечатления от этого поистине гениального произведения бешено скачут по всей голове: в высоких небесах поют похвалу лебеди, волчьи стаи рассыпаются лаем по полю, сама природа оживает и разговаривает с князьями на своем языке. Она отчаянно пытается уберечь их от опасности. Но разве буйная молодость, решившая повторить подвиги отцов, услышит эти предупреждения? Раз выступив, дорога назад закрывается:

    «Если нам не бившися возвратиться, то срам нам будет хуже смерти».

    Чем дальше шли воины русские, тем яснее им виделось поражение: явления природы, дикие звери, всеобщий настрой. Сама Див прилетала заговорить с Игорь-князем, но он не услышал ее голоса.

    Тогда и князья, и народ, и вся природа становится единым целым – все, что можно было бы назвать землей Русской. Увидев истинную причину неудач, автор отчаянно призывает «детей Олеговых», великих продолжателей его славных побед, прекратить распри между собой и собраться армией против нависшей над ними общей угрозы. Он говорит о единении, ведь именно в этом содержится секрет непобедимого государства.

    И, конечно же, знаменитый плач Ярославны, вобравший в себя нечто гораздо большее, чем печаль любящей жены о погибшем муже. Это великая скорбь всего народа, забывшего себя и близких своих в безмерной тоске. В этой битве был потерян не только князь и его войско, в этой битве каждый человек потерял частичку себя – безумная любовь к родине и страх за нее слишком много отобрало энергии и сил.

    Ярославна в отчаянии обращается к языческим богам, с вопросами о том, почему они отвернулись и оставили Игоря и все его войско на растерзание «поганым»:

    «Что ты, Ветер, злобно повеваешь,
    Что клубишь туманы у реки?
    Стрелы половецкие вздымаешь,
    Мечешь их на русские полки?»
    ...
    «Солнце, солнце, ты сияешь
    Всем прекрасно и светло!
    В знойном поле что сжигаешь
    Войско друга моего?»

    Но стихии, воплощения языческих богов, отказали в помощи русскому народу, а то и сами оказались причастными к его поражению. И тогда единый и всемогущий православный бог указывает путь князю в родные земли, он прощает своего «раба вечного» и ведет его к «золотому престолу», демонстрируя свою любовь и всепрощение.

    Интересно, что язык повествования периодами разделяется на два противоположных: существует предположение, что произведение должны были исполнять два певца, поочередно сменяющих друг друга – Боян и Ходына. Боян нередко возвращается в прошлое, воспевая ранние победы в битвах. Он тянет строки, его ритм более спокойный и мелодичный. Ходына же, напротив, призывает к новизне, более молодому взгляду на события, рассказывает о происходящем бодро, резко, ритм его отличается скоростью и бойкостью. Это еще одна черта, говорящая о великом таланте автора.

    Глубину этого произведения невозможно измерить словами, очень многое остается на уровне ощущений. И немало значимым после прочтения остается чувство гордости: были ведь гении на «земле Русской» и в XII веке!

  3. WornTime
    Оценил книгу

    "Тяжко, братья, голове без плеч,
    Горько телу, коль оно безглаво".

    Если бы не школьная программа, вынуждающая это прочесть, то на "Сло́во о плъку́ И́горєвѣ · И́горѧ съіна Свѧ́тъславлѧ · вну́ка О́льгова" я бы и краешком глаза не взглянула. Хотя, иногда у меня возникает тяга к книгам несвойственным для меня, то может для общего развития и прочла бы.

    Прочитав перевод Николая Заболоцкого на более-менее понятный для нас язык (на древнерусском читать я не рискнула) и краткий пересказ сюжета, я поняла в чем суть всего произведения, но некоторые моменты все равно проскользнули мимо меня. Как мне кажется, такое не задержится в моей голове надолго.

    Интересно, конечно же, прочитать историю "памятника древнерусском литературы". Оригинал был потерян давно. Единственный известный науке средневековый список «Слова», хранившийся во дворце графа Алексея Мусина-Пушкина, одного из наиболее известных и удачливых коллекционеров памятников русских древностей, на Разгуляе, сгорел в огне московского пожара 1812 года, что дало повод сомневаться в подлинности произведения. Сохранилось два полных воспроизведения текста «Слова».

    Иногда полезно такое почитать для общего развития. Для меня это было весьма необычным чтением, но, к сожалению, баловаться много таким не буду.

Автор