Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
80 печ. страниц
2020 год
18+

Дань памяти
Наташа Гейден

Корректор Александра Макарова

Дизайнер обложки Евгения Язвенко

© Наташа Гейден, 2020

© Евгения Язвенко, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4498-3238-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Время лечит раны? Нет. Со временем они затягиваются, а глубокие шрамы остаются на всю жизнь. Ты помнишь всех, кто был с тобой в течение жизни, и не можешь отпустить их, когда они давно покинули этот свет. Когда теряешь самого близкого тебе человека, наступает ступор и непринятие, потом – обманчивое ощущение, что можно все как-то исправить, затем – злость, обида, что тебя бросили, и ты живешь с этой обидой долгие годы, не давая покоя себе и усопшему. Долгом перед покойными станет моральная обязанность просто помнить. Лелеять в душе все памятные минуты жизни, проведенные вместе с ними. Не злиться, не обижаться, а отпустить. Помнить и молиться за родных людей, которых больше нет и не будет. Отдать дань. Дань памяти.

Посвящается моим родным людям, которых больше нет: маме, папе и любимым бабушкам. Светлая память, мои дорогие! Вы всегда в моем сердце.

Вы когда-нибудь задумывались, зачем Вы вообще живете? Уверена, что да! Если бы у Вас был выбор и Вас спросили, стоит ли рожать Вас или нет, что бы Вы ответили? Только честно. Вот я бы ответила: «Нет». Почему? Да потому что, рожая кого-то, Вы не задумываетесь, какая судьба уготовлена Вашему чаду и что может с Вами произойти. И не думаете о том, что если Вы умрете, то обречете своего ребенка на большие муки. Я ничего не имею против матерей. Наоборот, готова всем мамам поставить памятник при жизни за их терпение, полную отдачу и истощенные нервные клетки. Это нормальным мамам, достойным того самого памятника. Которые жизнь отдадут и убьют за своего ребенка. Мамы, которые о себе думают в самую последнюю очередь и стараются дать своему ребенку самое лучшее. Не судите сразу строго, попытайтесь понять и поразмыслить над тем, что я Вам расскажу. Я иду в разрез с правилами и стереотипами. Я мыслю и смотрю на жизнь иначе, не так, как все. У меня нет друзей, и я этому рада. У меня нет детей, и я их не хочу. У меня почти не осталось родственников, но к этому я привыкла. Я почти никогда не плачу. Я ношу маску улыбчивой и счастливой девушки. Но что происходит в моей голове – одному Богу известно. Я сломалась еще в подростковом возрасте, когда умерла моя мама. А потом меня ломали снова и снова: мой отец, так называемые друзья, подруги и родственники: они все бросили меня. Меня спасла любовь. Я встретила человека, за которого убью и жизнь отдам. Я сильно его люблю. Так сильно, что даже страшно… И сейчас я вроде бы счастлива. Да не вроде бы, а реально счастлива. Но я не могу наслаждаться счастьем, потому что я боюсь, мне страшно. Страшно, что снова что-то случится, и я всегда жду удар в спину, только не знаю, откуда, а от этого еще страшней. Я боюсь одиночества, поэтому хочу «пришить» к себе любимого человека. Мне страшно за то, что будет дальше. Ведь будущее – это загадка. А неизвестность всегда и всех пугает. Моя сломленная нервная система и искалеченная душа дают о себе знать сейчас, спустя долгие годы. А начиналось все более чем прекрасно. Моя жизнь зарождалась в окружении заботливых и любящих людей. У меня было все. И самое главное – у меня были мама и папа, которых мне так не хватает. Мне так хочется снова увидеть их, крепко обнять и почувствовать тепло их тел. Но в последний раз я ощущала холод на губах от прикосновения к холодному лбу любимой мамы и дорого папы. Они покинули меня в разный период времени с разницей почти в 20 лет. Но холод на губах и чувство, что я вижу их в последний раз в жизни, я запомнила навечно.

Глава 1. «Детство»

Я до сих пор помню то чувство любви и безопасности, заботы и уюта, то, чем меня окружали родные. Я помню, как на четырехлетие мама подарила мне красного смешного слоника, как каждое лето вся семья праздновала мой день рождения на даче. Меня с утра будили песней «Happy birthday to you» [1] с самодельным тортом из коржей, промазанных кремом из сгущенки, сливочного масла и грецких орехов, украшенным свежей клубникой с грядки. Я помню запах лета, скошенной травы и свежести. Как я скучала, когда родители уезжали на неделю, а меня оставляли с бабушкой и прабабушкой, которые души во мне не чаяли. Но я все равно плакала, потому что очень не хотела разлуки с любимыми мамой и папой. А еще на выходные приезжал дед. У нас была собака Мишка, а потом появился котик Мартик. Их сейчас нет, но они для меня всегда живы. Как мама, папа, бабушки и мои воспоминания.

Мой папа начал очень хорошо зарабатывать, когда мне было лет шесть. Моя мама ушла с работы и посвятила всю свою жизнь мне, она жила жизнью своего ребенка. Меня пристроили в музыкальную школу, и я начала учиться играть на пианино. Как говорится, талантливый человек талантлив во всем – так это про меня. Помимо отличной учебы в музыкалке, я лепила из пластилина, писала стихи и сочиняла рассказы, рисовала, пела, стала старостой в школе и училась на одни пятерки. Со мной все девочки хотели дружить. Я нравилась всем мальчикам в классе. Я всегда и везде была первая. Так и в музыкальной школе. В восьмилетнем возрасте я выиграла международный конкурс, и меня короновали в московской консерватории. Мне лично вручал гипсовую медаль, диплом победителя и цветы известный композитор и ученик Шостаковича Хачатурян. А потом я резко слегла. Врачи диагностировали нервную истощенность. Конечно. Я занималась по 6—8 часов в день. На конкурсе выдавала такие произведения, что под силу только выпускникам и студентам консерваторий. Мама переживала больше меня, а я вообще практически не волновалась. Только немножко перед выступлениями. Но, так получилось, что я заработала нервный срыв. А потом меня приглашали в Германию на очередной конкурс. Но моя мама отказалась и забрала меня из музыкальной школы на лечение.

В моей семье было 7 человек: я, мама, папа, баба Света, прабабушка (баба Тата), дед Коля и мой крестный отец Олег (Анкл). И много родственников: жена Олега Лидия, ее мать Женя, отец Кирилл и долгожданная дочка Верочка. А еще сестра моей прабабушки, ее муж, дочь с мужем и их дочка. А еще сын прабабушки, его жена, их дочка с мужем и их дочка. И подруги моей мамы. Только они все куда-то делись после моего рождения, а одна осталась – Ирина. Ах да, еще у меня были баба Нина и дед Ваня – это родители моего отца, а у них еще был сын, его жена и их сын – мой брат. В общем, родственников было много, и все они все время приезжали и приходили на всевозможные праздники и торжества моего семейства. Все дарили друг другу подарки и говорили разные слова. Иногда ругались, но потом мирились. Кто-то иногда покидал этот свет, и все ездили на кладбище, пили, ели и разговорили обо всем на свете, но только не о том, к кому, по сути, приехали. Я жила с мамой, папой и бабой Татой. Баба Света с дедом Колей жили отдельно. Олег со своей семьей – в соседнем доме.

В моей семье всегда все было всем на зависть. Про мою маму говорили: «Как сыр в масле катается». Мой папа хорошо зарабатывал. Я росла красавицей и умницей. Наши отношения с мамой были больше дружеские, чем сугубо «дочки-матери». Маме я могла доверить свои самые сокровенные тайны и вопросы. К годам десяти я и выглядела, и рассуждала как пятнадцатилетняя. Все подруги были старше меня, не считая одноклассниц, которыми я играла, как хотела. Сегодня дружу с одной, завтра моей лучшей подругой становилась другая. Меня все любили и хотели быть со мной. На меня равнялись и мне подражали. Я была примером и идолом для многих девочек, объектом желаний для мальчиков. В день Святого Валентина я предложила завучу повесить ящик для валентинок, как в Америке. Повесили. Сколько же валентинок в тот день я получила – просто не счесть! Мне завидовали и мной восхищались. В валентинках признавались в любви и предлагали дружить. На меня обратил внимание главный хулиган и бунтарь школы, и я влюбилась в него. Не сразу, конечно. Спустя недели две. Но мне тогда казалось, что это настоящая любовь. У меня бабочки порхали в животе, и я плакала от того, что мы не вместе. Первая детская любовь и первые осколки маленького разбитого сердца.

Меня любили. Тогда любили. Три главные женщины моей жизни – мама, бабушка и прабабушка. Отец и мой Анкл. Как-то, когда мой папа еще ездил на электричке с дачи на работу, он оставил для меня сюрприз под подушкой – жвачку. Но собака Мишка вытащила эту жвачку, а когда я проснулась, увидела Мишку, который в лапах зажимал эту жвачку, а мордой растягивал резинку в разные стороны. Я расплакалась. Но не из-за того, что осталась без жвачки. Мне стало жалко папу. Он хотел сделать сюрприз, а собака все испортила. Но в Сочи мы с папой отыгрались. В шутку затеяли спор. Конечно, папа знал, что проиграет, и предложил мне любое желание в качестве моего выигрыша. Я не растерялась и сказала, что хочу упаковку из 20-ти жвачек Love is. Я, конечно, выиграла и ходила с полным ртом резинок, и надувала огромные пузыри. А четвёртого ноября каждого года у папы был день рождения. И на 35-ый день рождения я решила устроить любимому папе сюрприз. Всю ночь я не спала, надувала шарики и рисовала плакаты. Периодически подходила к окну, за которым кружились хлопья первого снега, отражались и блестели от уличных фонарей, ложились воздушным ковром и покрывали голые деревья… А на утро папа пожарил мои любимые картофельные блинчики, и нам троим было радостно и уютно.

В моей семье было много праздников, торжеств и простых посиделок, но Новый год был один. И каждый Новый год был особым праздником. Мы с мамой наряжали елку, украшали дом, мне дарили море подарков, и всегда был шикарный стол и куча гостей. В новогодние праздники мы с папой, мамой и бабушками ездили в лес на прогулку: я каталась на лыжах, взрослые гуляли, согревались водкой и закусывали бутербродами. А потом они ехали в так называемый ресторанчик, представлявший собой территорию с отдельно стоящими домиками и открытым мангалом. В самом уютном домике все ели плов и манты, заказывали шашлыки и лепешки, а взрослые, конечно, пили водочку. Денег в нашей семье хватало. Хватало на хороший ремонт, шикарную одежду, дорогую машину и путешествия. Мама, я и бабушки одевались в лучших бутиках, папа следил за собой и выглядел ухоженным и импозантным молодым мужчиной. У моего отца было несколько магазинов с фототоварами и фотоуслугами. В начале 2000 года эта тема была на пике популярности, и отец ловко вел дела, открывая одну точку за другой. Потом он снял в аренду огромный комплекс, где можно было купить все: от еды до косметики. В преддверии Нового года всегда была очень большая выручка, на которую можно было жить не один год, но мамины расточительство и страсть к «жить одним днем и на широкую ногу» приводило лишь к шикарным подаркам себе и близким, роскошной одежде и обуви, деликатесам и элитному алкоголю. Во время одного из очередных застолий моя семья решила, что одного помощника папе будет мало, и возникла идея привлечь к его бизнесу Олега. Что моментально было всеми одобрено и обмыто немалым количеством спиртного. Так мой любимый Анкл стал работать вместе с папой. Конечно, моя семья еще больше сблизилась. Выходные все вместе – с Олегом, его женой Лидой и всеми родными – проводили на даче: жарили шашлыки по вечерам, Олег играл на гитаре и пел задушевные песни Высоцкого, Розенбаума и других неизвестных тогда мне исполнителей, чьи песни я помню сейчас наизусть. На следующий день все ездили купаться на канал им. Москвы, взрослые снова жарили шашлыки, пили водку и громко слушали Ляписа, Штурм и «Несчастный случай». Иногда мы с мамой собирали землянику, которую нанизывали на травинки, и делали вкусные браслетики. А осенью всей семьей ходили за грибами, и все пили алкоголь (кроме меня, конечно): для зоркости глаза, за первый и третий гриб, за первую собранную корзину и уходящее лето, за чистый воздух и красоту осени, за крепкую семью и за любовь… Они постоянно пили, если задуматься. За новую мебель, за ремонт, за новую одежду, чтобы носилась, за всех и за все. Первый раз я попробовала алкоголь года в четыре. Благодаря шутнику Олегу. Я лазила под столом во время какого-то праздника, а за столом разливали ликер. Анкл налил в рюмку-сапожок немного ликера и угостил меня, незаметно сунув руку с рюмочкой под стол. А еще именно Олег приволок в дом собаку Мишку. Он нашел его на первом этаже нашего подъезда еще совсем маленьким и жалким щенком. Была зима, стало жаль собачку. Принес к нам в квартиру. У моего папы вскоре началась аллергия, и собаку отдали бабе Свете и деду Коле. К счастью, пес Мишка стал для бабушки и деда любимым «сыночком», и они души в нем не чаяли, особенно дед. Я как сейчас помню: когда наступило лето, все снова поехали на дачу. Олег взял меня и Мишку в лес на прогулку. Был невероятно солнечный день, отличное настроение, Олег постоянно шутил, а я заливалась от его юмора. Вскоре мы набрели на какую-то лужайку в березовой роще и улеглись на свежую траву. Пес Мишка, уже подросший щенок, носился по лужайке и радостно лаял. Анкл курил американские сигареты Camel и показывал мне верблюда на пачке. Олег любил меня. А я любила его. Мне всегда с ним было очень весело и просто. Он был моим лучшим другом, человеком, который всегда все поймет и не предаст. Никогда… А когда я была совсем еще маленькая, Олег иногда забирал меня из садика. И это был маленький праздник для нас двоих. Он приводил меня домой и готовил яичницу по-холостяцки: поджаривал кусочки белого хлеба и заливал их огромным количеством яиц – штук 13. Я помню все. Помню до слез. И душа рвется на части…

В детстве я много и часто болела. У меня было все и сразу: от ОРВ до бронхиальной астмы, сколиоз, ВГСД, аритмия и хронически пониженное давление. А еще я всегда была полненькой. Такой уж уродилася, как говорила баба Нина (папина мамаша). Моя мама постоянно сажала меня на диету, садилась сама, пыталась приобщить меня к спорту и приобщалась сама. Но не наше это, по ходу, было. Мама в итоге срывалась, а меня баловала вкусненьким. Готовила мама волшебно. Ко мне постоянно приходила противная врачиха и констатировала: «Холодильник от ребенка запирайте на замок». Я всегда очень стеснялась и сильно втягивала живот, чтобы торчали кости. На что врачиха говорила: «Ладно уж тебе, выдохни. И дыши!» И слушала меня специальным приспособлением – стетофонендоскопом. Моя медицинская карта была такая же толстая, как я. К 10-ти годам таких карт у меня было уже три. А потом я как-то резко перестала болеть. Только иногда симулировала. Чтобы не ходить в школу. До безумия любившая меня мама, конечно же, верила и вызывала врача.

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
254 000 книг 
и 49 000 аудиокниг