Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Алая буква (сборник)

Добавить в мои книги
163 уже добавили
Оценка читателей
3.67
Написать рецензию
  • Deli
    Deli
    Оценка:
    177

    Чтобы оказаться среди инопланетян, совсем необязательно лететь в космос, иногда для этого достаточно обратиться к событиям вполне земной истории. "Алая буква" показывает нам американскую колонию середины 17 века, населенную походу самыми страшными людьми, которых могла породить культура - пуританами. О том, до чего могут дойти люди в своей жестокости, рассказывает нам трагическая история жизни Гестер Прин.
    Современному читателю, наверное, сложно будет понять весь ужас ситуации, в которой оказалась героиня книги. Мы слишком привыкли к гуманизму, неприкосновенности частной жизни, всему такому. А четыре сотни лет назад было "ошибаетесь, уважаемый, это дело общественное", все, кому не лень, лезли в твою личную жизнь грязными руками и, прикрываясь напускным благочестием, предавали тебя суду, поруганию, позору, смерти, нужное подчеркнуть, устыдиться, пойти на костер.
    Велико ли было преступление Гестер? С точки зрения века нашего, ей всего лишь хотелось любви в чужом краю. С точки зрения века того, она - ужасная прелюбодейка, достойная ненависти и презрения, вынужденная носить клеймо по гроб жизни.
    Но вообще история довольно трагична.
    Она о том, как под гнетом общественного мнения, жадного до зверств и демонстративно благопристойного при том, калечатся судьбы людей, попавших в жернова этой машины. Как люди, помешанные на религии, собственными руками создают дьяволов. Как человек превращается в безгласый символ - и это страшнее всего. Должны молчать и ходить, потупив взор, те, кто рожден для великих страстей. В мстительных гончих превращаются умные и благородные люди. Накал страстей в произведении таков, что подчас просто зашкаливает, но к моей печали, там практически отсутствует какое-либо действие.
    "Алую букву" называют одним из основоположников мистики или даже ужасов, с чем я не могу согласиться. Это, скорее, психологический триллер, в котором нет абсолютно ничего мистического. Вся дьявольщина здесь имеет исключительно символические значение, но даже в таком виде она оказывает довольно сильное воздействие на читателя.

    Читать полностью
  • autumnrain
    autumnrain
    Оценка:
    83

    Можно подняться над любым страданием, кроме чувства вины. (c)

    Всё далеко не так просто, как кажется на первый взгляд, да и на второй тоже. Заглянув в аннотацию, вы можете подумать, что эти слова про чувство вины я привела здесь, имея в виду главную героиню, изменившую мужу и родившую внебрачного ребёнка, за что пришлось ей, согласно законам того времени и той местности, носить всю жизнь на груди алую букву.
    Нет.

    Говорят вокруг, да и автор говорит, что история эта — она о делах давно минувших дней, когда, представляете!, были вот такие "нравы", вот такая жизнь, мол, загляните за занавесочку и подивитесь! Ну надо же, у нас-то, у нас-то теперь всё окей, у нас за измену не развешивают красные буквы и не сажают девушек в тюрьму вместе с новорождённым ребёнком.
    Тем временем, расслабив нас такими вот уверениями, автор как бы исподволь рассказывает нам о нас же самих. А и то правда, берёт книгу читатель со спокойным сердцем (мол, это вам не Достоевский какой-нибудь, в душу лезть не будет), настроившись на некую увлекательную историю о тёмных недоразвитых веках, потешить своё любопытство, может быть, собирается, да и отдохнуть пару часиков. Но тут (нет, не внезапно, не "из-за угла", а постепенно) приходит понимание, что не сюжет как таковой в этой книжке важен, и что вообще-то в его (читателя же) душу таки залезли и под шумок, так сказать, преспокойно в ней ковыряются.
    Поэтому обсуждать дикие пуританские обычаи мы тут не будем, с ними и так всё предельно ясно. Поговорим о нас.

    Поговорим?

    Несмотря на то, что на кострах теперь вроде как бы и не сжигают, по большому счёту мало что изменилось, ведь люди, поступки, чувства, ощущения, скажем так, они остались прежними — просто такими же человеческими.
    Да, теперь нас не могут принудить носить на груди своей вырезанную из ткани букву позора, как Гестер, зато никто не мешает нам самим вырезать у себя в груди такую букву и сгорать в собственноручно разожжённом костре позора, как священник Димсдейл. Вот он — по сути, главный герой романа (повести?), вот он — герой безвременной современности. Вот — человек, умирающий, в прямом смысле этого слова, от гнёта вины, от непереносимой тяжести невысказанного, тайного греха.
    Итак, священник Димсдейл, скрючившийся от страданий, от всё увеличивающегося чувства вины; Гестер, заклеймённая позором, отвергнутая, но пытающаяся жить, пытающаяся делать всё, что от неё ещё зависит; обманутый муж, обуреваемый жаждой мести, мести изощрённой и коварной; и между ними всеми — маленькая Перл, нагоняющая периодически мурашки своим детским прозорливым взглядом.

    За простым сюжетом данного рассказа, за лёгким, слегка даже улыбающимся, слогом кроется нечто, почти мистически страшное. Может сложиться впечатление, что автор, оперируя такими словами как Бог и дьявол, не верит в существование этих сил, однако при этом наделяет их жизнью и, извините за тавтологию, силой. Почему так? Потому что через них он хочет выразить то всё, что самое светлое и то всё, что самое тёмное есть в человеке?

    Непростую работу предлагает нам автор, непростые решения предлагает нам принимать. В этой книге нет людей более грешных или более праведных, есть несколько ракурсов, скажем так, с которых можно посмотреть на одно и то же событие, будучи при этом, например, его участником. Казалось бы, невероятная тяжесть и боль — стоять перед лицом презирающей тебя толпы, а затем ещё всю жизнь предстоять пред всеми и перед самим собой с клеймом позора на груди. Да. Но человек, который избежал участи открытого людского презрения, человек, оставшийся с грузом своего греха наедине с самим собой — он завидует, искренне завидует тому, кто страдает "открыто", кто, быть может, такой же грешник, но живёт своим наказанием искренне и честно.

    И вот, представьте, где же правда? Не будем вдаваться в подробности определений и частностей — что есть грех. Или будем? Знаете, у нас в школе были уроки богословия. Несмотря на то, что прогульщиком я была знатным, и мне вообще отказывались ставить порой оценки в тех же полугодиях, яростно крича о более 50% пропусков, богословие я не прогуливала. Верила я в Бога или не верила — посещаемость этого предмета была у меня отменная, и священник на каких-нибудь педсоветах не мог взять в толк, почему это вообще остальные учителя меня ругают, я же — вот, одни пятёрки, прогулов вообще нет. Предмет был очень интересным, а священник — один из тех незабываемых людей, которые остаются в жизни такими светлыми, яркими пятнами. Настоящий проповедник, он ещё был (и есть) учёным, пришедшим к вере уже лет после сорока, а до этого геолог (если мне не изменят память относительно его основного вида деятельности), ревностно и глубоко изучавший физику, математику и проч., отчего лекции его были чрезвычайно интересны и порой вообще потрясающи. Так вот, простите меня за это отступление, однажды, уже в старших классах, выдалась у меня тяжёлая размыслительная ночь. Помню, задала я себе и такой вопрос: а что же есть "грех"? Какого-то определённого ответа я не нашла, а на следующий день был урок богословия; я ничего не спрашивала, однако, выходя уже из класса, я заметила на себе задумчивый взгляд нашего учителя, остановилась, а он и говорит: "Грех — это то, что приносит боль". Возможно, говорил он это не мне, возможно, это совпадение, и вообще, ребята, мы сейчас не на богословии и даже говорим-то не о религии. Наоборот, я как раз бы хотела этим прекрасным определением греха увести мысль от восприятия этой книги только лишь через призму "этих дремучих религиозных взглядов".

    Что-то, что приносит боль, — то, из-за чего так стыдно и так плохо, когда кажется, что простить себя ты не в состоянии.
    Можно пытаться убедить себя, что этот эпизод, этот поступок, который мучает тебя, он останется не-узнанным, а в дальнейшем ты будешь вести светлую и правильную жизнь, ты не повторишь ошибок, ты не оступишься больше.

    ...Но здесь следует напомнить суровую и печальную истину: брешь, пробитая виною в человеческой душе, не может быть заделана в земной жизни. Можно следить за ней и охранять её, не допуская неприятеля снова внутрь крепости, чтобы ему в последующих атаках пришлось искать иных путей и отказаться от того, где прежде его ждал успех. И всё же разрушенная стена существует, а за ней чуть слышен крадущийся шаг врага.

    А можно ещё, например, всю жизнь бичевать себя. Можно мысленно, а можно и не мысленно. Можно об стенку, например, бичеваться. Или об пол. Или об асфальт с тринадцатого этажа. А что? Думаете, смешно? Если так, значит, вам повезло, вы не испытывали этого всепоглощающего чувства вины. Однако, тут тоже палка, как говорится, о двух концах, а то и о трёх. Жизнь, положенная на алтарь своей вины — ой, как неоднозначно! Ну, положим,— положишь ты свою жизнь. А толку? Кому от этого станет легче? Кто от этого станет счастливее? Твоя вина будет день ото дня становиться всё больше и больше... Она будет расти и расти, потому что ты, так лелея её, будешь поливать её своим отчаянием и муками. Это ли не будет большим грехом?

    Оставь обломки своего крушения там, где оно произошло.

    Отпустить боль и взять радость — не сложнее ли порой, чем наоборот?

    Небо оказало бы тебе милосердие, если бы у тебя была сила им воспользоваться!

    П.с. А вообще, после таких рецензий у меня ощущение, что я прилюдно разделась, вот уж хз, почему. Да ну вас.

    Читать полностью
  • lessthanone50
    lessthanone50
    Оценка:
    53

    Меня неожиданно потянуло на классику. Первая же книга оказалась исключительно удачной.

    Если честно, совершенно не хочется пересказывать сюжет, к тому же, он незамысловат. Для меня "Алая буква" носит явный притчевый характер. Во-первых, в ней всё-таки слишком мало бытовых подробностей. Во-вторых, много вопросов, связанных с моральным выбором личности. Как важно говорить правду. Потому что ложь не дает человеку быть самим собой и получать удовольствие от жизни: придуманная жизнь, пусть и частично, как будто и не твоя. Как важно уметь прощать. Ведь желание отомстить во что бы то ни стало разрушает, прежде всего, самого мстителя. Как важно научиться отличать подлинную доброту и красоту души от унылой, лишенной радости пуританской "добродетели". Наконец, как важно широко смотреть на вещи и слушать самого себя, а не поддаваться мнению большинства. И еще множество вопросов, которые почти каждый решал для себя в жизни.

    Хорошая книга на все времена. А ведь написана она была в 1850 году.

    Читать полностью
  • Rosa_Decidua
    Rosa_Decidua
    Оценка:
    45

    С сюжетом, а точнее с его искаженной версией, была знакома по фильму Вима Вендерса (теперь на очереди два других) и совсем не ожидала, что книга может меня удивить и понравиться.
    Во-первых литература 19 века по большей части идет тяжело и со скрипом, а во-вторых интрига то раскрыта.

    То, что я приятно удивилась, не сказать ничего!
    Язык прекрасен настолько же, насколько легок, страницы улетают так стремительно, что и не заметила, как добралась до последней строчки, не без сожаления.
    Сюжет еще непритязательнее, чем тот, что знаком по фильму.
    Никаких мелодраматических признаний, совместного планированного побега и зверств толпы. Даже же те : лютое ханжество; вмешательство в личную жизнь; неимение интимного пространства; личное, которое равно общественному; прощение, которое нужно заслуживать годами, десятилетиями, в том числе и у себя, выглядит куда будничнее, чем в фильме, с меньшим трагизмом и от этого еще более дико.

    Без всякой мистики и вмешательства извне, алая буква на груди у прелюбодейки и правда обжигает. Когда малодушие не дает признаться в проступке, позволяет относительно спокойно наблюдать за любимой и ребенком, которые стойко справляются с трудностями выпавшими на их долю, вынужденным затворничеством, но одновременно точит изнутри и поддерживает бесславное существование.
    Понравилось, что не под гнетом толпы и насилия, а не выдержав мук совести, совершается признание, а обманутый супруг, из исчадия ада вновь становится ставится тем, кем и был, несчастным, покинутым, больным стариком.

    Читать полностью
  • Nika_Noita
    Nika_Noita
    Оценка:
    45

    Книга... Фильм...
    Фильм... Книга...
    Фильм!Фильм!!Фи-и-и-ильм!
    Безоговорочно и определённо.
    А книга — увы! - ставится на самую дальнюю полку моего книжного шкафа.
    Тот редкий случай, когда экранизация в разы интереснее, трогательнее и ярче, чем сам источник.
    В своеобразном предисловии к роману автор рассказывает о Сейлеме, о пуританах-фанатиках. Занимает оно значительную часть книги, содержит в себе данные о сейлемской таможне, о служащих и собственную оценку автора внутреннего регламента и особенностей труда. Большого смысла я в нём не увидела. В конце концов всё свелось-таки к нахождению вызывающего любопытство красного лоскута и жизнеописание Эстер Прин, жившей в конце XVII в.

    Вот здесь начинаешь читать внимательнее...

    Однако, чем дальше - тем больше разочарований. Прочитав "самый яркий и известный роман Готорна", я чувствую, что читать менее известные его произведения у меня желания не возникло. В книге мало любви и доброты. Только непроглядная тоска, покаяние и грех. Она ходит несмелой тенью в сумраке, он хватается за сердце и пошатывается, ребенок указывает матери на позорный знак и смеётся, доктор кричит зло и яростно, стоя подле помоста... Какой-то замкнутый круг тоски и самобичевания. Хочется взять некоторых героев за плечи и хорошенько встряхнуть. Кое-кого шлепнуть. А кому-то и по голове треснуть. Что ж вы такие тоскливые да всепокорные, что же вы "жуете" это всё!
    Гестер
    О, Гестер... Право слово, удивительная женщина. Поразительный взгляды и мысли для тех лет и чванливого пуританского общества. Однобокость взглядов и упертость взглядов этой прослойки... нет, не поражает, но вызывает отторжение. Прощение - полное прощение - им не ведомо. Можно сколько угодно долго каяться, жить смиренно, не покладая рук трудиться во славу Господа и помогать сирым и убогим - тебя всё равно будут сторониться, а принимающие помощь руки сразу же нетерпеливо захлопнуть дверь за твоей спиной. Если ты грязен - ты грязен навсегда. И твоя семья заодно с тобою не сможет вести полноценную жизнь.
    Но есть люди, выделяющиеся из толпы. Думающие по-другому, сильные духом и сердцем. Стоя у позорного столба с крошечным ребенком на руках под оскорбительный вой толпы, Гестер скорее умрет, но не заплачет, снова пойдет в камеру, но не склонит голову на потеху всем этим беспощадным защитникам веры и морали. (А они действительно беспощадны - Натаниелю Готорну приходится буквально бежать из своего родного городка, увозя и семью свою, потому что ополчившиеся жители грозят "бессовестному автору постыдного романа" всеми карами и небесными, и местными). Она будет скрывать имя отца ребенка долгие годы, сносить насмешки и презрительные взгляды соседей, жить поодаль и любить ночью, ибо только ночью сможет она спокойно ходить по улицам. И не потеряет человечности, доброты, сострадания, умения любить и верить.
    Преподобный Димсдейл
    Сразу предупреждаю - скорее всего, объективна я в отзыве не буду. Потому что ТАКИЕ мужчины (да и женщины) - вызывают во мне отвращение. Не могу не сравнивать его с Гестер, и не могу внести положительную оценку его личности. Изнеженная перепуганная фифочка - (ах, как он страдает, не пьет, ни ест, чахнет и еле ходит - убеждает нас автор), трясущаяся от страха, что его узнают, проклянут, что на Небо он не попадет и в раю ему места тоже не будет. Ну ладно - не видно его любви к ребенку (Геспер всё же другое - материнский инстинкт плюс выстраданное дитя), но к женщине-то, которая воспламенила в нем ... А воспламенила ли? Вот в чем вопрос. Больше похоже на школяра, совершившего некий проступок и не знающего, как спрятаться от толпы. Для Геспер её алая буква. вышитая насыщенным красным цветом - знак не только позора, но и любви, горячей и пламенной. А для него знак под одеждой - только знак греха, грядущей Божией кары и непрекращающийся "пинок" к самобичеванию.
    Перл

    Гестер дала такое имя девочке не потому, что оно подходило к внешнему облику малютки, в котором не было ничего от спокойного, бледного, бесстрастного блеска, могущего оправдать сравнение с жемчужиной, а потому, что «Перл» означало нечто бесконечно дорогое, купленное ценой всего достояния Гестер, ее единственное сокровище!

    Бесценное дитя, обожаемое дитя. Долгие годы напоминавшее Гестер о любви - греховной, но страстной и не гаснущей в сердце (как видно в дальнейшем - всю её жизнь). Больше всего Гестер боялась отражения своего греха на девочке - физических изъянов, уродства, каких-то чудовищных особенностей ей личика, ручек, ножек... Малышка родилась абсолютно здоровой, росла ловкой и по мере взросления становилась всё более и более привлекательной. Мать не чаяла в ней души, наряжала в роскошные платья, холила и лелеяла и... боялась. Да-да. Физически-то ребёнок был абсолютно здоров,а вот психически... Гестер спрашивает себя - вправду ли Перл человеческое дитя? Не эльфь ли это? Её душа - окутанная мраком тайна для матери. Девочка, при всей своей внешней миловидности, имела своеобразный характер. Упрямая, взбалмошная, беспокойная. В детском мирке Перл была отщепенкой, но она и не нуждалась в товарищах по играм - у неё был свой мир, особый, лесной и водный, в который она не допускала никого. Враждебность мира по отношению к матери перенеслась на характер ребенка, делая её похоже на лесного тролля, а не на эльфа или нимфу. Эльфа, возможно, она станет напоминать позднее, после все трагической "развязки" книги. Автор махнул волшебной палочкой и она превратилась в богатую прелестницу с добрейшей душой и сердцем. (Сказочный конец, слащавый до невозможности... ну да ладно).
    Роджер Чиллингуорс
    Было слишком самонадеянно с его стороны жениться на юной красивой девушке и ждать от нее ответного чувства. Геспер никогда не лгала ему о своей любви в прошлом и в настоящем не лжет: она не любила и не любит его. Да и к нему есть вопросы - не совсем ясны его чувства к ней. Поведение "собаки на сене" - еще далеко не любовь. Он умен и начитан, умеет расположить к себе собеседника, притвориться верным другом и долезть, доползти до самых потаённых уголков человеческого сердца, заглянуть в глубины души; понять по полуулыбке, мимолетному взгляду, взмаху ресницу все терзания и стремления. Древний мудрый дух, искусный врачеватель - можно было бы назвать его так, если бы не одержимость идеей мести. Яростная и дикая идея, превращающая его в зверя, идущего по пятам за жертвой. Месть же его и погубила - он существовал, пока мучил Димсдейла. И смерть священника после публичного покаяния привела его к собственному угасанию.

    Пойду-ка я да пересмотрю фильм. Фильм, в котором гораздо больше любви и силы, и который дарит больше надежды и веры в счастье и людей. За книгу ставлю "две звезды" - только за Гестер..

    Прочитано в рамках "Долгой прогулки" (июль)

    Читать полностью