Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Алая буква (сборник)

Читайте в приложениях:
198 уже добавило
Оценка читателей
3.11
Написать рецензию
  • Deli
    Deli
    Оценка:
    182

    Чтобы оказаться среди инопланетян, совсем необязательно лететь в космос, иногда для этого достаточно обратиться к событиям вполне земной истории. "Алая буква" показывает нам американскую колонию середины 17 века, населенную походу самыми страшными людьми, которых могла породить культура - пуританами. О том, до чего могут дойти люди в своей жестокости, рассказывает нам трагическая история жизни Гестер Прин.
    Современному читателю, наверное, сложно будет понять весь ужас ситуации, в которой оказалась героиня книги. Мы слишком привыкли к гуманизму, неприкосновенности частной жизни, всему такому. А четыре сотни лет назад было "ошибаетесь, уважаемый, это дело общественное", все, кому не лень, лезли в твою личную жизнь грязными руками и, прикрываясь напускным благочестием, предавали тебя суду, поруганию, позору, смерти, нужное подчеркнуть, устыдиться, пойти на костер.
    Велико ли было преступление Гестер? С точки зрения века нашего, ей всего лишь хотелось любви в чужом краю. С точки зрения века того, она - ужасная прелюбодейка, достойная ненависти и презрения, вынужденная носить клеймо по гроб жизни.
    Но вообще история довольно трагична.
    Она о том, как под гнетом общественного мнения, жадного до зверств и демонстративно благопристойного при том, калечатся судьбы людей, попавших в жернова этой машины. Как люди, помешанные на религии, собственными руками создают дьяволов. Как человек превращается в безгласый символ - и это страшнее всего. Должны молчать и ходить, потупив взор, те, кто рожден для великих страстей. В мстительных гончих превращаются умные и благородные люди. Накал страстей в произведении таков, что подчас просто зашкаливает, но к моей печали, там практически отсутствует какое-либо действие.
    "Алую букву" называют одним из основоположников мистики или даже ужасов, с чем я не могу согласиться. Это, скорее, психологический триллер, в котором нет абсолютно ничего мистического. Вся дьявольщина здесь имеет исключительно символические значение, но даже в таком виде она оказывает довольно сильное воздействие на читателя.

    Читать полностью
  • autumnrain
    autumnrain
    Оценка:
    85

    Можно подняться над любым страданием, кроме чувства вины. (c)

    Всё далеко не так просто, как кажется на первый взгляд, да и на второй тоже. Заглянув в аннотацию, вы можете подумать, что эти слова про чувство вины я привела здесь, имея в виду главную героиню, изменившую мужу и родившую внебрачного ребёнка, за что пришлось ей, согласно законам того времени и той местности, носить всю жизнь на груди алую букву.
    Нет.

    Говорят вокруг, да и автор говорит, что история эта — она о делах давно минувших дней, когда, представляете!, были вот такие "нравы", вот такая жизнь, мол, загляните за занавесочку и подивитесь! Ну надо же, у нас-то, у нас-то теперь всё окей, у нас за измену не развешивают красные буквы и не сажают девушек в тюрьму вместе с новорождённым ребёнком.
    Тем временем, расслабив нас такими вот уверениями, автор как бы исподволь рассказывает нам о нас же самих. А и то правда, берёт книгу читатель со спокойным сердцем (мол, это вам не Достоевский какой-нибудь, в душу лезть не будет), настроившись на некую увлекательную историю о тёмных недоразвитых веках, потешить своё любопытство, может быть, собирается, да и отдохнуть пару часиков. Но тут (нет, не внезапно, не "из-за угла", а постепенно) приходит понимание, что не сюжет как таковой в этой книжке важен, и что вообще-то в его (читателя же) душу таки залезли и под шумок, так сказать, преспокойно в ней ковыряются.
    Поэтому обсуждать дикие пуританские обычаи мы тут не будем, с ними и так всё предельно ясно. Поговорим о нас.

    Поговорим?

    Несмотря на то, что на кострах теперь вроде как бы и не сжигают, по большому счёту мало что изменилось, ведь люди, поступки, чувства, ощущения, скажем так, они остались прежними — просто такими же человеческими.
    Да, теперь нас не могут принудить носить на груди своей вырезанную из ткани букву позора, как Гестер, зато никто не мешает нам самим вырезать у себя в груди такую букву и сгорать в собственноручно разожжённом костре позора, как священник Димсдейл. Вот он — по сути, главный герой романа (повести?), вот он — герой безвременной современности. Вот — человек, умирающий, в прямом смысле этого слова, от гнёта вины, от непереносимой тяжести невысказанного, тайного греха.
    Итак, священник Димсдейл, скрючившийся от страданий, от всё увеличивающегося чувства вины; Гестер, заклеймённая позором, отвергнутая, но пытающаяся жить, пытающаяся делать всё, что от неё ещё зависит; обманутый муж, обуреваемый жаждой мести, мести изощрённой и коварной; и между ними всеми — маленькая Перл, нагоняющая периодически мурашки своим детским прозорливым взглядом.

    За простым сюжетом данного рассказа, за лёгким, слегка даже улыбающимся, слогом кроется нечто, почти мистически страшное. Может сложиться впечатление, что автор, оперируя такими словами как Бог и дьявол, не верит в существование этих сил, однако при этом наделяет их жизнью и, извините за тавтологию, силой. Почему так? Потому что через них он хочет выразить то всё, что самое светлое и то всё, что самое тёмное есть в человеке?

    Непростую работу предлагает нам автор, непростые решения предлагает нам принимать. В этой книге нет людей более грешных или более праведных, есть несколько ракурсов, скажем так, с которых можно посмотреть на одно и то же событие, будучи при этом, например, его участником. Казалось бы, невероятная тяжесть и боль — стоять перед лицом презирающей тебя толпы, а затем ещё всю жизнь предстоять пред всеми и перед самим собой с клеймом позора на груди. Да. Но человек, который избежал участи открытого людского презрения, человек, оставшийся с грузом своего греха наедине с самим собой — он завидует, искренне завидует тому, кто страдает "открыто", кто, быть может, такой же грешник, но живёт своим наказанием искренне и честно.

    И вот, представьте, где же правда? Не будем вдаваться в подробности определений и частностей — что есть грех. Или будем? Знаете, у нас в школе были уроки богословия. Несмотря на то, что прогульщиком я была знатным, и мне вообще отказывались ставить порой оценки в тех же полугодиях, яростно крича о более 50% пропусков, богословие я не прогуливала. Верила я в Бога или не верила — посещаемость этого предмета была у меня отменная, и священник на каких-нибудь педсоветах не мог взять в толк, почему это вообще остальные учителя меня ругают, я же — вот, одни пятёрки, прогулов вообще нет. Предмет был очень интересным, а священник — один из тех незабываемых людей, которые остаются в жизни такими светлыми, яркими пятнами. Настоящий проповедник, он ещё был (и есть) учёным, пришедшим к вере уже лет после сорока, а до этого геолог (если мне не изменят память относительно его основного вида деятельности), ревностно и глубоко изучавший физику, математику и проч., отчего лекции его были чрезвычайно интересны и порой вообще потрясающи. Так вот, простите меня за это отступление, однажды, уже в старших классах, выдалась у меня тяжёлая размыслительная ночь. Помню, задала я себе и такой вопрос: а что же есть "грех"? Какого-то определённого ответа я не нашла, а на следующий день был урок богословия; я ничего не спрашивала, однако, выходя уже из класса, я заметила на себе задумчивый взгляд нашего учителя, остановилась, а он и говорит: "Грех — это то, что приносит боль". Возможно, говорил он это не мне, возможно, это совпадение, и вообще, ребята, мы сейчас не на богословии и даже говорим-то не о религии. Наоборот, я как раз бы хотела этим прекрасным определением греха увести мысль от восприятия этой книги только лишь через призму "этих дремучих религиозных взглядов".

    Что-то, что приносит боль, — то, из-за чего так стыдно и так плохо, когда кажется, что простить себя ты не в состоянии.
    Можно пытаться убедить себя, что этот эпизод, этот поступок, который мучает тебя, он останется не-узнанным, а в дальнейшем ты будешь вести светлую и правильную жизнь, ты не повторишь ошибок, ты не оступишься больше.

    ...Но здесь следует напомнить суровую и печальную истину: брешь, пробитая виною в человеческой душе, не может быть заделана в земной жизни. Можно следить за ней и охранять её, не допуская неприятеля снова внутрь крепости, чтобы ему в последующих атаках пришлось искать иных путей и отказаться от того, где прежде его ждал успех. И всё же разрушенная стена существует, а за ней чуть слышен крадущийся шаг врага.

    А можно ещё, например, всю жизнь бичевать себя. Можно мысленно, а можно и не мысленно. Можно об стенку, например, бичеваться. Или об пол. Или об асфальт с тринадцатого этажа. А что? Думаете, смешно? Если так, значит, вам повезло, вы не испытывали этого всепоглощающего чувства вины. Однако, тут тоже палка, как говорится, о двух концах, а то и о трёх. Жизнь, положенная на алтарь своей вины — ой, как неоднозначно! Ну, положим,— положишь ты свою жизнь. А толку? Кому от этого станет легче? Кто от этого станет счастливее? Твоя вина будет день ото дня становиться всё больше и больше... Она будет расти и расти, потому что ты, так лелея её, будешь поливать её своим отчаянием и муками. Это ли не будет большим грехом?

    Оставь обломки своего крушения там, где оно произошло.

    Отпустить боль и взять радость — не сложнее ли порой, чем наоборот?

    Небо оказало бы тебе милосердие, если бы у тебя была сила им воспользоваться!

    П.с. А вообще, после таких рецензий у меня ощущение, что я прилюдно разделась, вот уж хз, почему. Да ну вас.

    Читать полностью
  • lessthanone50
    lessthanone50
    Оценка:
    53

    Меня неожиданно потянуло на классику. Первая же книга оказалась исключительно удачной.

    Если честно, совершенно не хочется пересказывать сюжет, к тому же, он незамысловат. Для меня "Алая буква" носит явный притчевый характер. Во-первых, в ней всё-таки слишком мало бытовых подробностей. Во-вторых, много вопросов, связанных с моральным выбором личности. Как важно говорить правду. Потому что ложь не дает человеку быть самим собой и получать удовольствие от жизни: придуманная жизнь, пусть и частично, как будто и не твоя. Как важно уметь прощать. Ведь желание отомстить во что бы то ни стало разрушает, прежде всего, самого мстителя. Как важно научиться отличать подлинную доброту и красоту души от унылой, лишенной радости пуританской "добродетели". Наконец, как важно широко смотреть на вещи и слушать самого себя, а не поддаваться мнению большинства. И еще множество вопросов, которые почти каждый решал для себя в жизни.

    Хорошая книга на все времена. А ведь написана она была в 1850 году.

    Читать полностью
  • mary_sand
    mary_sand
    Оценка:
    53

    Классический, романтический (в смысле "романтизм", а не романтика), высокоморальный. Читать бы надо в спокойной обстановке, потому что длинные словесные витийствования требуют всё-таки не то чтобы вдумчивости, а просто настроиться на ту же волну и снизить свой личный темп. Помимо, в данном конкретном издании шикарное предисловие, премилые иллюстрации в стиле советского классицизма и совершенно удивительные сноски (вы бы догадались дать сноску к понятию "чёрная магия"? я - нет.) Это если в общем.

    Сюжет незамысловат, но... Но слишком непривычная подача этого самого сюжета. Новая Англия, семнадцатый век, некая Гестер Прин осуждена за прелюбодеяние: отныне и впредь она должна носить на груди знак в виде алой буквы "А" (Aduletress, прелюбодейка). Несмотря на настойчивые просьбы, она отказывается выдать имя своего "соучастника" и несёт бремя общественного порицания одна. Вернее, вместе с маленькой дочерью - плодом греховной связи. Сама ситуация с точки зрения современного европеизированного человека кажется дикой. Но даже если принять условия игры (ну пускай, такие они были в своём семнадцатом веке со своим суровым пуританством), всё равно композиция, характеры, всё-всё современному читателю чуждо. (Тем интереснее, вообще-то.) Чего я жду по привычке? Что перед моим взором бескрайней равниной раскинется внутренний мир одного персонажа (а лучше бы вообще всех), тонкие психологические моменты, глубокие переживания и проч. и проч. Да ничего подобного! Глубокие переживания всего лишь обозначены, додумывать их нужно самому. Причём исходя из тамошней, семнадцативечной логики и мировоззрения. Непросто, совсем непросто. Потому что тамошняя логика помноженная на традицию романтизма даёт на выходе просто мировой океан скорби, плача и скрежета зубовного. Обязательно конфликт долга и страсти, обязательно зло воплощено во внешнем уродстве (никакой толерантности, никакой!), обязательно многословные выспренные монологи, обязательно апелляция к высшим силам (из-за чего, видимо, роман и заслужил ярлык мистического), обязательно физическое начало подчиняется духовному. И непременная мораль в конце: три основных носителя конфликта, из которых двое выбирают путь ложный, а один - правильный. Диковато, в общем, читателю, привычному к современной прозе, но до ужаса обаятельно. История литературы же.

    Но знаете что? Каким же наверное, прорывом могли быть тогда отдельные авторские мысли! Про свободу человека от догматов. Или про свободу женщины. Про свободу отношений, в конце концов. Это ведь маленький шаг вперёд, к тому обществу, в котором мы нынче живём, и дальше, дальше.

    Она также говорила им, сама твердо в это веря, что настанет светлое будущее, когда мир обретет свою зрелость и когда небеса сочтут нужным открыть новую истину, утверждающую отношения между мужчиной и женщиной на незыблемой основе взаимного счастья.

    P.S. Заметки на полях.

    P.S. Заметки на полях.

    Обязательно приготовьтесь к тому, что перед самой историей будет очень длинное описательное вступление о том, как автор служил таможенным инспектором.

    Не ждите, что кто-то вспомнит о том, как свершился тот грех, за который все расплачиваются, что сподвигло героев на этот шаг и проч., и проч. Об этом не будет ни слова. Забудьте о современном психологическом романе, вы в девятнадцатом веке.

    Ура, на свете существует классическая американская литература! Как этот культурный пласт умудрился пройти мимо меня, непонятно. Но сейчас я чувствую себя почти первооткрывателем: такие горизонты открылись вдруг.

    Читать полностью
  • Chekarevochka
    Chekarevochka
    Оценка:
    49

    Добровольно поднимаюсь на помост к позорному столбу для читателей и, потупив когда-то непокорные очи долу, срывающимся от стыда голосом лепечу – мне не понравилась «Алая буква». Признаю свою убогость и неглубокость, но классическая литература в исполнении Готорна нагоняла на меня скуку от первой до последней страницы. Вся книга состоит из длиннющих описаний 4-х эпизодов. Все остальное заполнено душевными муками героев: муками такими одинаковыми от страницы к странице, что дерзкая рука так и тянулась пролистнуть пару листиков, не глядя.

    Да, нравы в пуританском обществе круты до неприличия. Выражения «личная жизнь» не существует как понятия. Если оступился, носи на груди позорное клеймо греха до конца дней своих. Здесь бы сочувствовать и переживать, а я, глядя из далекого 21 века, остаюсь совершенно равнодушной. Не тронули меня герои и их мучения.

    Однажды, работая на нелюбимой работе, мне так припекло, что я схватилась за голову и завопила – я так больше не могу, не могу, не могу!!!!! И за спиной услышала очень спокойный голос коллеги: Если ты каждый день приходишь на эту работу, значит, еще можешь. Как только не сможешь по настоящему, ты больше не придешь. Это был очень хороший урок. И на мир я смотрю очень прагматично. Тяжело тебе? Мечешься? Больше не можешь этого выносить? Ну сделай хоть что-нибудь. Уезжай, меняйся, действуй. Даже в пуританском мире есть место выбору. Никого же цепями к месту не приковывали. А если терпишь, значит, можешь, не совсем припекло.

    Так что, вскидываю непокорные глаза и, спрыгнув с помоста у позорного столба, ухожу с гордо поднятой головой. Не мое!

    Читать полностью