Книга или автор
4,7
3 читателя оценили
314 печ. страниц
2019 год
16+

Пьеро болен, почти обездвижен, а Пьерфранческо здоров и силен, он вполне мог отставить двоюродного брата в сторону. А старый Козимо желал видеть наследником не столько Пьеро, сколько своего старшего внука Лоренцо. Любовь к внуку оказалась сильней расчета, дед не учел, что Лоренцо талантлив во всем, кроме банковского дела.

Получилось как хотел Козимо Медичи, – после него наследовал едва живой Пьеро Медичи, чтобы передать дела и влияние во Флоренции своему старшему сыну Лоренцо, которого все чаще называли Великолепным. Влияние семьи было пока достаточно сильным, чтобы флорентийцы согласились на главенство больного Пьеро, но силы оппозиции росли с каждым днем. Никто не мог сказать, в какой день «рванет». Тем более новый глава семьи почти сразу начал допускать ошибки.

Пьеро не любили слишком многие, чтобы эта нелюбовь не вылилась в протест. Завидовали, считая свалившуюся на него власть незаслуженной. Завидовал Пьерфранческо, завидовал Диотисальво Нерони, главный советчик Пьеро, многие завидовали.

Нерони своим положением воспользовался. Все выглядело вполне невинно – человек просто дал совет, Пьеро мог и не воспользоваться. Но Пьеро Медичи воспользовался.

Козимо Медичи раздавал кредиты во Флоренции так легко, что все привыкли: нет денег – идешь к Медичи и берешь кредит. Отдашь, когда сможешь. В результате должны остались многие, возвращать не торопился никто. Нерони посоветовал новому хозяину взыскать просроченные кредиты, что тот и сделал, причем без предупреждения.

По закону Медичи был прав и по совести тоже. Деньги вернул, но разорил и нарушил планы столь многих, что впору раздавать все обратно. Когда опомнился и стал выдавать новые кредиты взамен закрытых, было поздно.

Люди везде одинаковы, и флорентийцы не исключение. Они нашли еще один повод обидеться на Пьеро Медичи.

Своих дочерей Пьеро и Лукреция выдали замуж за флорентийцев – Бьянку за Гильельмо Пацци, а самую младшую Лукрецию, которую прозвали Нанниной, за Бернардо Ручеллаи. Оставались два сына, хотя оба молоды, а Лоренцо еще и катастрофически нехорош внешне, но ведь о будущем задуматься стоило. Породниться с самими Медичи, особенно с будущим наследником семьи, хотели многие, в том числе Лука Питти и Содерини. Хотя тот и другой уже родственники Пьеро Медичи и его семьи. Томмазо Содерини женат на старшей сестре донны Лукреции Дианоре Торнабуони. Почему бы не поженить детей?

Но Лоренцо сказал «нет!». Так сказал, что Лукреция даже уточнять не стала почему. Видно, Лоренцо что-то знал о кузине.

С Лукой Питти породниться не успел…

Когда-то, решив построить новый дом взамен старого палаццо Барди, полученного в качестве приданого за Контессиной при женитьбе, Козимо Медичи купил участок на виа Ларга, вернее, купил несколько небольших домов и снес их. Первый проект дома создал, конечно, Брунеллески, кому же, как не ему, строить дворец Медичи? Но осторожный Козимо от грандиозного сооружения отказался, поручил Микелоццо строительство строгого внешне, но роскошного внутри палаццо.

Брунеллески в гневе проект порвал в клочья, но не забыл. Когда Луке Питти, жаждущему хоть в чем-то превзойти своего близкого приятеля Козимо Медичи, понадобился грандиозный дворец, задумка Брунеллески пошла в дело. Строил не он, и при жизни Питти колоссальное сооружение так и не было закончено, а потом вовсе оказалось резиденцией герцогов Тосканских, коими стали… Медичи. Но это через несколько десятилетий.

После смерти Козимо финансовые дела у Луки Питти пошли куда хуже, чем раньше, не имея средств на достройку дворца, он, как и многие во Флоренции, ворчал на Пьеро Медичи, словно тот обязан помогать.

Недовольных нашлось немало, кроме ворчливого Питти свою лепту внесли и Нерони, и Никколо Содерини брат Томмазо, и Аньоло Ачайуолли, у сына которого еще Козимо отобрал из-за плохого с ней обращения его жену свою племянницу Алессандру Барди (конечно, вместе с приданым)… Нашлись и другие обиженные необходимостью вернуть кредит, взятый у Медичи. Эти недовольные стали кучковаться вокруг Луки.

Недостроенный дворец Питти стоял на холме над городом, потому партию обиженных назвали «партией Холма». В противовес сторонников Медичи стали называть «партией Долины».

Все закрутилось всерьез в начале 1466 года, когда гонфалоньером справедливости, то есть главой Синьории Флоренции, на выборах по новой системе оказался Никколо Содерини. Вот когда понадобились усилия его брата Томмазо и двух умнейших женщин – Лукреции и Дианоры Торнабуони. Они сумели направить бурную энергию Никколо в ораторское русло. Этот Содерини был идеалистом, способным завести толпу словами о свободе и увлечь ее, только вот не знал куда. Благие порывы попросту ушли в песок. Когда его команда после двух месяцев работы в Синьории уходила, сдав дела следующим, кто-то написал на двери: «Девять ослов разошлись по домам».

Но это оказалось лишь началом.

В марте умер миланский герцог Франческо Сфорца, друг Козимо Медичи. Власть в Милане предстояло поделить (или захватить) одному из беспокойных братьев герцога или его сыну Галеаццо. Ни один из вариантов спокойствия соседям не обещал. Франческо Сфорца не был белым и пушистым, но о его сыне Галеаццо говорили, что он жесток до зверств.

Пьеро Медичи почувствовал себя в ловушке. Самый сильный его союзник Франческо Сфорца умер, чего ждать от нового герцога, неизвестно, а дома во Флоренции партия Холма все сильней.

И тогда Пьеро доказал, что он может мыслить непредсказуемо для противников.

– Лоренцо нужно ехать в Неаполь.

Лукреция давно помогала мужу, взяв на себя большую часть дел, ее еще Козимо Медичи называл «единственным мужчиной в доме», но не потому, что замашки имела мужские, напротив, мать Лоренцо и Джулиано была исключительно женственна, внешне тиха, но все, и не только в семье, знали, что это не мешает ей иметь стальную волю и блестящий ум. Но сейчас даже она не поняла мужа:

– Куда? К королю Ферранте?!

Лоренцо вспомнил другое:

– Там Ипполита Мария Сфорца. Если с ней ничего не случилось, то не случится и со мной.

Семнадцатилетний юноша отправился к одному из самых жестоких и непредсказуемых правителей, чтобы заручиться его поддержкой для семьи Медичи.

Опасно? Конечно, Неаполитанское королевство сильно, хотя королю Ферранте постоянно приходится защищать свою власть в том числе в борьбе с собственными баронами. Он внебрачный сын того самого сначала усыновленного, а потом «разусыновленного» Альфонсо Арагонского. Пока на троне в Неаполе сидел сам Альфонсо, все терпели, но у короля не имелось законных наследников, и он оставил престол бастарду. Этого не признали ни Европа, ни часть собственных неаполитанских баронов.

Жан Анжуйский тоже сделал попытку отобрать трон, и почти победил, но первая супруга короля Ферранте королева Изабелла сумела не только собрать деньги для наемников, но и переманить на свою сторону своего дядю – одного из нападавших кондотьеров. Это позволило Ферранте победить и заложило основу его коллекции. К счастью для Медичи, в нее не входил Жан Анжуйский.

Правители Европы отнюдь не отличались кротким нравом, одни вешали неугодных, топили, сжигали, закапывали в землю живьем, травили собаками… Ферранте коллекционировал чучела своих врагов. Ему было недостаточно просто насладиться мгновением победы или воспоминаниями о ней, Ферранте приказывал бальзамировать трупы, наряжать их и рассаживать в своем музее, а потом подолгу с удовольствием беседовал с мумиями.

Об этом знала уже вся Европа.

И к этому зверю в пасть Пьеро отправлял своего старшего семнадцатилетнего сына.

– Но ведь мы принимали Жана Анжуйского!

Последний довод Лукреции против такого безумия не сработал, Пьеро спокойно добавил:

– И Ипполиту Марию Сфорца, а также Федериго Неаполитанского.

Что тут скажешь? Так и есть, стараясь быть со всеми в хороших отношениях, Флоренция приветствовала и герцога Анжуйского, который неудачно воевал с Неаполем, и молодую жену старшего сына Ферранте, и его второго сына. Старшая дочь миланского герцога Франческо Сфорца год назад вышла замуж за наследника неаполитанского престола Альфонсо, и проездом из Милана к своему супругу задержалась во Флоренции. Сопровождал ее Федериго – второй сын короля Ферранте. Федериго и вовсе немало времени провел в семье Медичи, пока его отец воевал за свои права. Они с Лоренцо дружили, как подружились и с Ипполитой.

О, это были чудесные осенние деньки! Ипполите было девятнадцать, Лоренцо шестнадцать, Федериго, как и Джулиано, шел четырнадцатый, любимой сестре Лоренцо Наннине семнадцать… Компания веселилась от души, сама Ипполита словно чувствовала, что это ее последние веселые спокойные часы.

Лоренцо имел Даму сердца Лукрецию Донати, потому изображал страдающего влюбленного и читал свои стихи тоном познавшего все в жизни старца:

 
Прекрасная юность, увы, быстротечна.
Не трать на унынье короткие дни.
Коль все на Земле этой, друг мой, не вечно,
Кто знает, как долго продлятся они?
 

Взрослым слышать подобные сентенции из уст почти мальчишки было бы смешно, но его слушали такие же безусые юнцы, слушали и понимающе вздыхали…

Ипполита в браке была несчастлива, другого трудно ожидать, ведь ее супруг Альфонсо если и отличался от отца, то лишь в худшую сторону, был груб, неотесан, развратен и жесток. В отличие от короля Ферранте, любившего искусство и литературу, имевшего отменную коллекцию древностей, его наследник считал все это блажью, а грамоту ненужным делом. И за этого монстра вышла замуж нежная мягкая Ипполита, сама писавшая стихи и неплохую прозу.

Но Лоренцо хотя бы знал, что в Неаполе его ждут двое друзей – Ипполита и Федериго.

Глядя вслед уезжающему сыну, Лукреция всхлипнула:

– А если он не понравится королю Ферранте?

Пьеро усмехнулся:

– Ты знаешь кого-то из людей, кому не понравился бы Лоренцо?

– Так то людей…

Поездка в Неаполь получилась на удивление легкой и даже приятной. Время штормов уже прошло, ветер дул попутный, а потому галера неслась словно на крыльях.

Короля Ферранте Лоренцо не боялся, он старался не думать о диких наклонностях правителя Неаполя, вспоминая его искренний интерес к древностям, к увиденным у Медичи книгам, к философским диспутам. Во время своего визита во Флоренцию король вел себя ничуть не хуже того же герцога Анжуйского, был любопытен, долго разглядывал фрески, особенно изображающую Тайную вечерю со Спасителем и Иудой. Возможно, тогда у него родилась мысль посадить своих «апостолов»-мумий за кошмарный стол?

– Везувий, – кивнул на вырастающую на горизонте черную громаду капитан галеры.

Издали вулкан вовсе не казался таким огромным и страшным, хотя над ним вился дымок.

Наконец они увидели и зубчатые вершины башен Мачио Ангиомо – Анжуйской крепости. Неаполь…

– Лоренцо! – Флорентийского гостя встречал средний сын короля. – Я рад тебя видеть.

– Я тебя тоже, Федериго.

– Как твоя сестра Наннина? Как родные?

– Отец болеет, как всегда. Остальные здоровы. Они передавали тебе привет. А Ипполита?

Федериго заметно помрачнел.

– Конечно, ей трудно, но она держится. Она тоже ждет тебя. И в твою честь отец приказал приготовить ужин.

Конечно, никаких веселых пирушек вроде тех, что устраивали во Флоренции, в Кареджи, в Кафаджоло или Фьезоле, Ипполита была серьезной замужней дамой и вела себя соответственно. Неаполитанская знать еще приглядывалась к ней, молодой супруге наследника требовалось закрепить репутацию скромной и сдержанной дамы. И это притом что сам двор неаполитанского короля отличался распущенностью и крайней свободой нравов.

Это была удивительная смесь вольных нравов, оставшихся в наследство от прежних развратных королев, грубости наследника престола Альфонсо и самого короля Ферранте, и любви того же Ферранте к искусству. Философы, художники, поэты спокойно уживались в Неаполе с немыслимым количеством проституток, поэтические соревнования с развратом и похотью, а философские споры с животной грубостью.

Король любил собирать древности, знал в этом толк, у него была прекрасная библиотека и при этом речь бандита с большой дороги, много изящных вещей и разбойничьи манеры…

Но Ферранте пожалел своего флорентийского гостя, он не стал показывать худшую сторону жизни неаполитанского двора и свою коллекцию мумий, а вот коллекцию древностей продемонстрировал с удовольствием.

В общем, визит удался.

– Рассказывай, – попросил, стараясь не морщиться от боли из-за очередного приступа, отец.

Лоренцо чувствовал себя победителем, он вполне удачно договорился с королем Неаполя, как не так давно с папой римским.

– Он не так и страшен, зато умен и интересен в беседе. Ипполита Мария создала там свой двор, который король привечает. Ей, конечно, трудно с мужем, но тот часто отсутствует.

– Напиши в Милан Галеаццо об Ипполите, только осторожно. Хоть со стороны Неаполя угрозы нет, и то радует.

– А здесь?

Лоренцо уловил в голосе отца тревогу и все понял.

– Здесь плохо. Партия Холма готова перейти в наступление.

В своих опасениях Пьеро Медичи был прав. Партия Холма решила призвать на помощь Феррару и Венецию. Угроза не просто семье Медичи, но и всей Флоренции становилась смертельной. Король Ферранте в Неаполе слишком далеко, Милан хоть и ближе, но дружбу пока не подтвердил, а Феррара… вон она, почти рядом.

В самой Флоренции у Медичи много сторонников, однако возьмутся ли они за оружие, чтобы защитить патрона?

А самого Пьеро в августе свалил жесточайший приступ подагры, превратив в беспомощное бревно. К тому же он лежал в Кареджи.

– Нужно срочно домой на виа Ларга, там хорошо укрепленный дом и защитить есть кому.

– Как ты поедешь, отец?

– На носилках, но поеду!

Из-за того что каждая кочка, малейшее резкое движение причиняло Пьеро страшную боль, кавалькада двигалась медленно. В окрестностях Флоренции множество вооруженных людей, которым все равно кого грабить – небогатого купца или самого Медичи, пришлось взять охрану. Она была достаточной только для сопровождения, но не для боя.

Словно предчувствуя неприятности, Лоренцо предложил:

– Я отправлюсь вперед с самой малой охраной, а вы езжайте следом.

– Это опасно. Для тебя опасно.

– Нет, что со мной могут сделать? Но если я не вернусь вскоре, то вы вернетесь в Кареджи.

Пьеро отпускал старшего сына с тяжелым сердцем, прекрасно понимая, что в случае, если Флоренция уже захвачена мятежниками, Лоренцо просто станет заложником.

Лоренцо успокоил:

– Я же ни в чем не виноват перед Флоренцией, за что меня наказывать, разве что за шум по ночам? Все будет хорошо.

Он ехал, осторожно оглядываясь, тревога нарастала.

Чуть в стороне от дороги несколько крестьян что-то делали в поле. Когда от группы отделился один, Лоренцо невольно положил руку на рукоять меча и приказал двум сопровождающим:

– Внимание!

Но крестьянин оказался неопасен, напротив, он предупредил:

– Мессир Медичи, не ездите туда.

– Почему?

Вот оно, значит, не зря беспокоилось сердце.

– Там засада. Возле виллы Нерони вас ждет засада.

Джованни Нерони архиепископ Флоренции, неужели и он заодно с партией Холма? Хотя чему тут удивляться, если даже двоюродный брат Пьеро Пьерфранческо Медичи часто бывает у Питти?

– Спасибо, что предупредили.

– Будьте счастливы, милорд, – поблагодарил крестьянин, ловко поймав на лету брошенную Лоренцо золотую монету.

Лоренцо повернулся к стражнику:

– Немедленно скачи к мессиру Медичи и предупреди про засаду. Пусть возвращаются. А мы поедем вперед и постараемся задержать.

Их действительно ждали.

Когда вооруженный отряд остановил Лоренцо, тот сопротивляться не стал – глупо вдвоем обнажать мечи против дюжины куда лучше вооруженных людей. К тому же он действительно намеревался задержать злоумышленников, давая возможность отцу вернуться в Кареджи.

– Мессир Лоренцо Медичи. – Голос предводителя был сладким до приторности. – А где ваш отец?

Лоренцо пожал плечами:

– Если он вам нужен, то придется подождать. Отец не может ехать быстро из-за болезни, они едва движутся.

– А вы почему не с ним? – подозрительно прищурился вопрошавший.

– Дела во Флоренции.

Его отпустили, и теперь оставалось гадать, успеет ли отец вернуться в Кареджи и принять меры по защите поместья. Кареджи не замок, там обороняться трудно.

Глядя вслед молодому Медичи, один из злоумышленников пожалел:

– Зря мы его отпустили. Приведет из города сторонников.

– Не успеет, мы убьем его папашу раньше. Хотя отпустили зря…

Оставалось ждать появления кавалькады Медичи.

Главный напомнил:

– Никакого открытого нападения, стреляем сразу с нескольких сторон по Медичи и исчезаем. Нам шум ни к чему. Надо успеть раньше, чем сынок приведет своих.

Ждать пришлось не так уж долго. На дороге показался портшез со знаками Медичи, впереди и позади всего по паре охранников.

– Мессир Медичи не слишком беспокоится о своей жизни, – усмехнулся кто-то.

– Тем легче будет убить, – отозвался капитан и приказал: – Всем тихо! Не выдать себя!

Они лежали в засаде молча, держа наготове арбалеты.

Было тихо, только слышно, как жужжат надоедливые мухи да всхрапывают лошади приближающейся процессии.

Близко, еще ближе, совсем близко… Арбалеты готовы к выстрелам, несчастное тело Пьеро Медичи будет пронзено сразу со всех сторон. Капитан перекрестился, вообще-то, наемники не любили убивать вот так – из засады, тем более больных.

– Зато отмучается…

Все знали, что Пьеро Медичи страшно страдает от болезни.

Было жарко настолько, что занавески портшеза откинуты, чтобы больного обвевал хоть легкий ветерок. Сидящим в засаде даже удобней, будет видно куда стрелять.

Но…

Портшез пуст! Пьеро Медичи ни больного, ни здорового в нем не было!

Капитан не выдержал, он выскочил наперерез кавалькаде:

– Эй, а где ваш хозяин?!

– Хозяин? – недоуменно поинтересовался ехавший впереди охранник. – Он вернулся в Кареджи.

– Пешком, что ли? – не поверил капитан наемников.

– Не, в другом портшезе, тот удобней.

– Черт!

Хитры не только заговорщики и Лоренцо, схитрил и сам Пьеро. Когда приехал посланник от Лоренцо, Пьеро понял, что сбежать не удастся, по пути в Кареджи его попросту догонят. И он приказал посадить себя на лошадь позади Джулиано, привязать к сыну, а тому поскорей пуститься вскачь во Флоренцию другим путем.

На виа Ларга приехали одновременно – Лоренцо, успевший оповестить сторонников Медичи, и Джулиано с Пьеро.

Лоренцо ахнул:

– Отец! Они все-таки попытались вас захватить? Не поверили, что нужно ждать?

Пьеро был не в состоянии что-то говорить, все рассказал Джулиано, а потом добавили подробностей и охранники, которых задержали у виллы Нерони.

Слух о неудавшемся покушении на Медичи сплотил партию Долины и способствовал уменьшению партии Холма.

– Мы вздернем их в окнах Палаццо Веккьо, отец?

– Нет, Лоренцо. У нас нет доказательств виновности, к тому же в Синьории пока их люди. Через неделю новые выборы, тогда и разберемся.

– Но они успеют напасть! Герцог Феррарский направляется к Флоренции.

Пьеро промолчал, не сказав сыну, что написал письмо в Милан с просьбой к Галеаццо помочь. Надеяться на помощь не стоило, но он надеялся.

Оказалось, не зря. Герцог миланский отправил свой отряд на перехват феррарцам, к тому же пришло известие о полной победе партии Долины на новых выборах в Синьорию Флоренции, и наемники отступили.

Первым к Медичи примчался Лука Питти. Старый лис понял, что проиграл, и поспешил спасти свою шкуру. Он клялся в верности, умолял простить за то, что не рассказал о злоумышленниках, выдал всех и обещал даже не помышлять против Медичи впредь.

Питти остался безнаказанным. Остальных главарей изгнали, в том числе Пьерфранческо Медичи. Жестоко, но справедливо. «Мелочь» помиловали. Сыновья, правда, возмущались, утверждая, что изгнанные вернутся с войском, не сможет же Галеаццо вечно держать на границе Феррары и Флоренции своих людей. Но Пьеро был непреклонен:

Установите
приложение, чтобы
продолжить читать
эту книгу
260 000 книг
и 50 000 аудиокниг