Quoon
Оценил книгу

Почему таксист круче финансиста
В своей книге «Антихрупкость» экономист, математик и талантливый рассказчик Нассим Талеб приводит сотни примеров, действующих на обывателя, как холодный душ

Американский ученый ливанского происхождения Нассим Талеб – из той редкой породы исследователей и авторов нехудожественных книг, которые не стремятся объяснить весь мир с помощью одной схемы, пусть даже логичной и безмерно красивой. Наоборот, Талеб категорически против нарративов как способов описания действительности и доказательства. Один из самых ярких образов его книг – образ индюшки, которая целый год жила припеваючи, добрые руки хозяина по нескольку раз в день приносили ей питательный корм, и жизнь казалась понятной и предсказуемой – вплоть до Дня благодарения, когда все радикально и безвозвратно переменилось.

Таким простым, но далеко не исчерпывающим картину мира нарративам – «добрый хозяин заботится об индюшке, и раз так было 365 дней, то ничего не изменится и на 366-й», – нас учит не доверять математик Нассим Талеб. Способ «обучения» у него, правда, весьма своеобразный: излишне доверчивых и самонадеянных без тени смущения обзовет «лохами», а упорствующих в своих заблуждениях будет поминать раз за разом в негативном контексте («Самая объемная кора головного мозга у человека, следом идут банковские служащие, дельфины и наши родичи обезьяны»).

Талебу ничего не стоит перейти от хлестких замечаний на грани инсинуаций к анекдотам из своей брокерской практики, а следом и к примерам из мировой истории и культуры: исследователь легко перемещается по литературным и философским памятникам, событиям недавнего прошлого и статистическим моделям. В его начитанности почти нет снобизма – спасает то ехидная ирония (в каждой главе хотя бы раз он возьмет да сделает рифму «Фукуяма-Шмукуяма», «Стиглиц-Шмиглиц» и т. п.), то спокойное разъяснение всех попутно использованных примеров, будь это история царя Митридата, пробовавшего ядовитые растения и выработавшего иммунитет к ним, или «неравенство Йенсена», описывающее нелинейные зависимости между величинами.

Но, конечно, не набить наши головы любопытными фактами хочет Талеб. К набиванию головы малополезной информацией он относится скептически, и всю свою эрудицию использует лишь с одной целью: как можно яснее пересказать одну главную идею, завораживающую его самого на протяжении уже нескольких десятилетий. «Антихрупкость» – это продолжение предыдущего талебовского бестселлера под названием «Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости». «Черным лебедем» автор называет такое событие, которое казалось совершенно невероятным, но все-таки случилось и бесповоротно изменило ход вещей: так европейцы были убеждены в том, что на Земле обитают только белые лебеди, пока не открыли Австралию. Так экономисты и биржевые аналитики называли действующую экономическую систему изученной и совершенной, пока не грянул кризис 2008-2009 гг. Так и индюшка, год принимавшая пищу из рук хозяина, знать не знала, что в один ноябрьский четверг ее зажарят и поднесут к столу.

В «Антихрупкости» ключевой концепт снова вынесен в заглавие – и кратко разъяснен в прологе (тот, кому не покорятся все 700 страниц, узнает самое важное и за пятьдесят, – впрочем, книга написана настолько живо, что читается не хуже иных детективов). «Антихрупкими» Нассим Талеб называет такие явления, которые при появлении Черного лебедя не теряют силы и не погибают, а напротив, набирают мощь, всячески выигрывая от переменчивых обстоятельств. Топ-менеджер, по Талебу, хрупок в финансовом плане, зубной врач – неуязвим, а таксист – антихрупок. Доход стоматолога почти никак не изменится в случае очередного экономического кризиса: люди как лечили зубы, так и будут лечить. Доход топ-менеджера, до этого стабильно высокий, в одночасье может стать нулевым. А вот доходы таксиста всегда колеблются в тех или иных пределах, не поднимаясь до заоблачных высот, но и не опускаясь до нуля. Кризис не страшен таксисту, поскольку он закален постоянными колебаниями, да и совсем без работы не останется; корпоративный руководитель же в трудные времена рискует остаться ни с чем.

Эта триада – «хрупкость – неуязвимость – антихрупкость» – переносится на разные сферы жизни, всякий раз в той или иной мере доказывая свою состоятельность. Талеб – ненавистник любых предсказаний и попыток обнаружить у произошедшего исключительного события причины, и на протяжении всей книги он объясняет, как смириться с великой ролью случайности и удачи в нашей жизни. Чтобы в полной мере перенять философию Нассима Талеба, нужно быть Нассимом Талебом, – это понятно; но чтобы почерпнуть из его длиннейшего эссе рациональные зерна, достаточно лишь разок-другой примерить описанные здесь ситуации на собственную жизнь.

Неудивительно, что к Талебу в мировом ученом, журналистском и экономическом сообществе двоякое отношение: с одной стороны, у него море восхищенных поклонников, не скупящихся на признания в духе «Он перевернул мое мировоззрение» (такие слова нобелиата Даниэля Канемана российские издатели не преминули вынести на обложку). С другой стороны, его недолюбливают за то, что он фактически ставит под сомнение смысл существования целых отраслей деятельности, профессий и институций, и при этом справедливо добавляют, что ни два, ни три бестселлера вроде «Черного лебедя» или «Антихрупкости» все равно не изменят мирового устройства. Чувствуется, что у Талеба достаточно дерзости, чтобы жаждать глобального переустройства, но достаточно и так презираемого им самим «здравого смысла», чтобы все-таки оценивать вероятность радикальных изменений скептически. Выход книги «Антихрупкость» на десятках языков определенно не станет для мирового уклада Черным лебедем – но это, ей-богу, единственный ее недостаток.