Ладони начали быстро растирать ключ, пока теплое дыхание помогало «важному» делу. Она делала это крайне старательно, даже тогда, когда сзади раздался голос:

– Это не тот ключ, Кимберли.

– Спросить забыли.

Раймонд закатил глаза и подошел совсем близко, чтобы взять ее холодные руки и забрать связку ключей. Он за несколько секунд открыл входную дверь и пропустил девушку внутрь.

По ее лицу было понятно, ей абсолютно наплевать на его присутствие, но дверь какое-то время оставалась открытой. Стоило ему сделать шаг, как та захлопнулась перед самым носом. Как и всегда, когда он приходил, стараясь поговорить, но оставался снаружи совсем один.

На тот момент терпения уже не хватало, благодаря чему мужчина оказался внутри и сразу включил свет. В него моментально прилетела подушка, которую тот от неожиданности не успел словить.

– Хватит уже! – с гневом проговорил он и пошел прямо к ней, ловя одну подушку за другой. – Поговори со мной, вместо того чтобы вести себя как глупый невоспитанный ребенок. Что за характер?!

– Нечего за мной ходить, раз характер не нравится. Какой есть! Привык, что Кэти была не такой? Так, если ты еще не понял, я не она.

– Я всегда это знал! Думаешь, у меня были галлюцинации, когда я находился рядом с тобой? Представлял ее вместо тебя?

– В твоей извращенной голове может быть все, что угодно, но меня это не касается. Это проблема Кэти. Не боишься, что я расскажу ей о том, что ты меня преследуешь?

– Чего мне бояться? Я люблю тебя, не ее.

– Ради бога, заткнись.

Раймонд приблизился, словив еще одну подушку, а как только оказался напротив, поймал уже женскую руку, намеревавшуюся отвесить пощечину.

Кимми была в ярости. За время разлуки она успела возненавидеть в нем все: каждый жест, взгляд, каждое слово, в котором, кроме оправданий, не слышала ничего. Занеся вторую руку, ей хватало сил только на то, чтобы выплеснуть накопившуюся обиду неудачными, несостоявшимися ударами, которые Раймонд ловко перехватывал. Его раздражение от происходящего постепенно перенимало поведение возлюбленной. Он начинал перехватывать ее руки грубо, а затем развернул к себе спиной и прижал к себе так крепко, что у Кимми сперло дыхание. Тепло его тела, аромат… Все это напоминало о прошлом как приятном, так и переломном. Наклонившись к ее уху, он едва касался его губами.

– Ты никогда и ничем не сможешь оттолкнуть меня, как бы ни старалась. Ты была и будешь моей, Кимми. Всегда.

Он коснулся губами мочки ее уха, отчего Кимми буквально растворилась в его руках, не в силах унять ноющее чувство, зарождающееся внизу живота. Губы мужчины прошлись по нежной коже, добираясь до открытых плеч, пока все его действия сопровождались ее глубоким дыханием. Как только их пальцы нашли друг друга и крепко переплелись, все обиды и ярость перешли в бешеную страсть, вынуждающую их срывать с друг друга одежду. Дико и слишком эмоционально, чтобы можно было рассмотреть нежность.

Раймонд резко развернул Кимми к себе, взял лицо за подбородок и впился в сладкие губы вкусным поцелуем, увидев который многие зрители моментально бы возбудились, желая испытать что-то подобное. Кричащая в них страсть отключила какие-либо чувства. Мужчина углубил поцелуй в тот самый момент, когда с легкостью усадил Кимми на столешницу и развел стройные ножки в стороны, желая показать всю любовь, на которую был готов в тот момент. Он постанывал от удовольствия, от той тоски, в которой оказался по ее прихоти, но тогда все это становилось неважным. Неважным, ведь рядом была его настоящая и истинная любовь.

Она кусала его губы, думая, что наказывает, но от этого мужчина только сильнее сжимал пальцы на желанном женском теле.

Его пальцы оставляли следы. Кимми казалось, что вот-вот она потеряет сознание от напора Ротштейна, при этом не желала, чтобы он останавливался, а он и не собирался.

Уложив девушку на поверхность, Рай поцелуями спустился к шее и медленно вошел. От неожиданности Кимберли громко простонала и свела ноги, сжимая широкие бедра. Проникая внутрь, он наблюдал за каждым движением желанных губ, ловил каждый резкий вдох, отчего не торопился наращивать темп, наслаждаясь моментом и желая его растянуть.

Ее красота пленила. Тепло и запах тела сводили с ума. Он так сильно по ней соскучился, что уже не мог представить себя без нее. Это было невозможно больно, но он верил, что в глубине души Кимми готова простить ту оплошность. Готова воссоединиться, чтобы наконец-то дать им хоть малейший шанс.

Такая мысль немного успокоила, благодаря чему ему уже не хотелось мучить девушку томлением и ожиданием. Притягивая ее к себе, Раймонд вошел до упора, задержался, чтобы выйти и повторить подобное несколько раз. Глухие шлепки раззадорили так сильно, что он начал двигаться еще ритмичней, не давая девушке возможность перевести дыхание и восстановить силы. Голубые глаза от возбуждения постоянно закатывались, из-за чего ему чуть ли не сносило голову.

Кимми приподнялась и открыла глаза, чтобы их взгляды наконец-то встретились. Ее взгляд подействовал на него двойным возбуждением, из-за чего сердце ускорило биение. Он не мог перестать смотреть на нее, медленно приблизился, чтобы поцеловать, но Кимми демонстративно отвернулась, вынуждая мужчину силой завладеть ее губами. Такие порывы ей приходилось видеть впервые, однако побежденной или униженной девушка себя не чувствовала, наоборот, ей нравилось, что он злится. Как злилась на него она, когда из раза в раз думала, что похожа на его первую любовь.

– Liebe nur dich, – словно услышав ее мысли, сообщил он, лишь на несколько секунд отрываясь от сладких губ. – Какая Кэти, если есть только ты? Разве я могу?..

Он углубил поцелуй, зарываясь пальцами в блондинистые волосы.

Голова кружилась, ему было сложно дышать, но Раймонд продолжал поцелуй со всей возможной страстью и любовью, что хранилась внутри. Она была настолько родной, что аромат напоминал ему о дальнем доме, в который при любой возможности хотелось вернуться.

– Я никогда не врал тебе, Кимми…

– Хватит. – Девушка притянула его ногами ближе. – Перестань говорить одно и то же. Просто дай немного забыться.

– Забыться? – Раймонд отстранился, сконцентрировавшись на голубых глазах и переводя дыхание. – Этим ты занимаешься? Простозабываешься?

– Мы занимаемся этим вместе.

– Нет. Что я, по-твоему, делаю, Кимми? С помощью секса избавляюсь от давления? Думаешь, я несколько месяцев ходил за тобой ради этого?

– Хватит.

Кимми заметила, как красивый блеск янтарных глаз потух. Раймонд отстранился, чтобы подобрать свою одежду и начать одеваться.

– Куда ты собрался?

– Ухожу, как ты и хотела.

Девушка неловко заерзала и прикрыла руками грудь.

– Сейчас?.. Но мы же не закончили.

– Ты себя слышишь?! Это не шутки, Кимберли, мне больно от твоих слов! Я уже не знаю, как получить от тебя прощение, не знаю, как себя вести и что говорить. Как я должен был сказать, что ты похожа на мою первую любовь? Как? Просто к слову? За завтраком или ужином? Я даже не думал о том, что ты на кого-то похожа, разве ты не понимаешь?

– Никогда?

Раймонд замер под ее пристальным и цепким взглядом, но не солгал:

– Только вначале и пару раз, когда вспоминал о прошлом. Но это стало неважным. Не Кэти помогла мне открыться, не мысли о ней, а ты. Если бы я до сих пор ее любил, меня бы здесь не было. Я бы не искал с тобой встречи и не чувствовал себя каждый раз таким жалким. Даже не знаю, что в этом случае хуже… Любить тебя и питать ненависть к самому себе или иметь хоть какое-то уважение к себе, чтобы не любить тебя.

– Я ни о чем из этого не прошу…

– Потому что все равно любишь меня.

– Нет, – моментально сообщила она и покачала головой, чтобы выглядеть убедительно.

– Врешь и этим мстишь, причиняя мне боль, только вот ты не такая.

– Не такая? Думаешь, провел со мной лето и можешь с уверенностью приниматься за написание биографии? Ты понятия не имеешь, какая я. Ты ничего обо мне не знаешь!

– Я знаю о тебе все, чтобы прямо сейчас сказать, что твое поведение идет от обиды, а не от истины. Скажи, что не скучаешь. Попробуй солгать, чтобы я поверил.

– Мне не нужно лгать.

Раймонд от безысходности не сдержал короткий смешок, из-за чего Кимми пришла в ярость.

– У меня уже есть парень.

Мужчина с усталостью выдохнул:

– Хватит, Кимми, я знаю, что ты одинока и не смогла бы…

– Я скрывала это, потому что знала, что ты следишь за мной. Я вернулась к бывшему парню. Завтра мы едем к его семье, чтобы провести Рождество вместе.

– Что за бред?

– Я переспала с ним в тот же день, когда ты ушел из отеля. Мне было одиноко, поэтому вначале я рассчитывала только на секс, но теперь мы снова вместе. И у нас все хорошо. Просто невероятно.

Ненависть питала каждое произнесенное слово, добавляя уверенности и правдивости. Раймонд на секунду застыл, не в силах выдавить из себя ни слова. Такой уверенный у нее был голос и серьезный взгляд, пропитанный злорадством. Любимая им красота говорила такие страшные вещи, разрывая его на куски.

– Так хорошо, что ты позволила себе подпустить меня ближе и не сопротивляться? – Без какой-либо эмоции проговорил Раймонд. – Ты не такая. Ты бы не вернулась к нему после меня.

– Слишком самоуверенно. В твоем духе.

– Меня оскорбляет не то, что ты переспала с кем-то. Оскорбляет твоя жалкая ложь, в которую ты сама готова поверить, лишь бы сделать мне больно. Ты действительно готова выставить себя не в лучшем свете, чтобы избавиться от меня? Готова сказать что угодно, лишь бы я ушел? Я уйду, если тебе так хочется, не стану искать встреч, чтобы в очередной раз не выслушивать что-то подобное и понимать,на какие собственные унижения ты готова пойти ради этого. Лучше бы ты оскорбляла меня, чем втаптывала в грязь саму себя, Кимми.

Она опомнилась только тогда, когда Раймонд надел пальто. Он специально не торопился уходить, ожидая от нее хоть каких-то слов, но в тот момент девушка продолжала думать о Кэти, и никакие слова мужчины не вызывали доверия. Презирая его изо дня в день, она уже не видела в нем ничего хорошего, чем разбивала себе сердце. Любила ровно так же, как ненавидела, и ничего не могла с собой поделать. Женская обида могла перерастать в ненависть, а мужское снисхождение даже к большой любви могло потерять надежду, хватая и запоминая каждое обидное слово. Они были людьми. Каждый со своей тоской на сердцах, у которых не получалось ни простить, ни отпустить.

– Воля случая сильна, Кимберли, и я в нее верю, – добавил Раймонд уже в дверях, не оборачиваясь. – Приближать эту волю я устал, но если мы случайно где-то встретимся, задумайся. Просто так ничего не бывает.

Он оставил ее одну, когда на часах было три часа ночи. С 24 на 25 декабря.Сочельник Рождества и его начало, после которого они больше не виделись.

Француз заметил задумчивость девушки, из-за чего перевел тему разговора на более легкий манер. Он интересовался учебой, расспрашивал об увлечениях, которые привели ее в журналистику, и с неподдельным интересом слушал. Она не успевала поинтересоваться его жизнью, так как Теодор задавал один вопрос за другим, и они так увлеклись, что не заметили, как наступил поздний вечер.

Марлен продолжала приветствовать многочисленных гостей доброжелательной улыбкой и короткими любезными вопросами. Заметив хорошую знакомую, женщина предпочла длительный разговор, чтобы незаметно отдохнуть от бесконечных приветствий, пока случайно не увидела улыбающуюся крестницу в компании незнакомого мужчины. Кимми, часто жестикулируя, что-то с улыбкой рассказывала, из-за чего женщина невольно подумала о старшем племяннике, уставившись на незнакомца с неким беспокойством.

В семье Ротштейнов все знали, как Кимми повлияла на старшего наследника, как он переживал разлуку и прилагал все усилия, чтобы помириться. Это был обратный случай с Кэти. Ни о каком повторении истории не могло идти речи, ведь Раймонд не сломался, а стал намного решительней, точно зная, на этот раз он не потеряет ту, которую любит. Марлен наблюдала за ним после того лета, и каково было ее удивление и восхищение, когда уверенный взгляд резко мерк и погружался в никому неизвестные мысли о Кимберли. Он с особой осторожностью подходил к ней с разговором о ее крестнице, и женщина по одному взгляду понимала, как ему тяжело быть с той на расстоянии. Кимми же оставалась холодна. За это время она сильно повзрослела и переосмыслила все, что тогда произошло, поэтому не желала ничего слышать о том, кого продолжала любить. Да, Марлен была уверена в ее чувствах, но пообещала сама себе не лезть в личную жизнь детей.

– Что с лицом, дорогая? – улыбнувшись, поинтересовалась рядом стоящая женщина.

– Кто тот молодой человек за крайним столиком?

– Не знаешь гостей на собственном торжестве? – Марлен одарила подругу многозначительным взглядом, от которого та мягко рассмеялась. – Теодор Лоран, французский фотограф, получивший несколько наград в международных премиях в области фотографии. Любимчик Европы.

– Прямо так и называют?

– У него много доброжелателей среди молодежи и поддержка от влиятельных людей. Этим званием он славится на ура.

– Скажи, Дарси, раз ты в курсе востребованности и перспективы молодых талантов мира… Кто из моего семейства стоит впереди этого парня?

Женщина слегка прищурилась, пытаясь понять суть вопроса, но лицо Марлен оставалось без эмоций. На нем не читалось даже любопытство, которым та была переполнена.

– Ян?

– Я не прошу угодить мне, Дарси, а просто спрашиваю твое мнение. Кто-нибудь из моей семьи славится таким же успехом, как этотТеодор? Любимчик Европы звучит как полноценный титул.