Даже сейчас, когда девушка протянула руку Дэррену, когда он приобнял ее за талию, выводя в центр просторного зала, к танцующим парам, навстречу красивой мелодии и свободе, она четко знала, что это ничего не значит.

Аб-со-лют-но.

Просто короткие минуты «проветривания» головы.

Она не волновалась. Ее сердце не билось сильнее. Дыхание не сбилось.

Танец как танец.

Казалось, он убил ее для кого-то еще. Сделал пустой, лишенной эмоций. Сломал что-то глубоко внутри, скрытое от глаз, там, за костями и мышцами. Душу разворотил. Не починить. Как ни старайся.

А дальше вдруг…

Чья-то рука покровительственно обвила талию Эви, резко потянув к себе, показывая, что она занята. Так, что от неожиданности она ударилась спиной об чужую грудь.

Сердитый выдох замер в горле, когда она поняла, кто стоит за ней.

Ее спутник окинул мужчину оценивающим взглядом.

– Советую убрать руки подальше от моей невесты или я их сломаю.

– Я не знал, что вы вместе… – растерянно отозвался Дэррен.

– Мы не…

– Да, мы помолвлены, – перебил Эви уверенный мужской голос.

Глаза девушки расширились. Губы приоткрылись в изумлении. Она выглядела абсолютно сбитой с толку.

– Мы вас оставим. Придется напомнить моей невесте о нашем статусе, – язвительно объявил Йохансен.

Не успела Эви выразить свое негодование по поводу его возмутительной лжи, как Дамиан подхватил ее на руки и понес куда-то.

– Ты с ума сошел?! – прошипела девушка, больно сжимая его за плечо. – Пусти!

Безрезультатно.

– Дамиан!

– Нет.

– Немедленно поставь меня на пол! – потребовала снова Эви, пока парень невозмутимо шествовал с ней на руках.

– Не устраивай представление, – предупредительно бросил Дамиан.

– Это ты устроил его! Оглянись! На нас же теперь все пялятся! – прошипела она ему в ухо. – Завтра наши фото разлетятся по всему интернету! – пригрозила следом.

Ей кажется или он только что усилил хватку?!..

– Пускай смотрят. Меня не волнует, – последовал спокойный ответ.

Она гневно поджала губы.

– А вот меня беспокоит моя репутация.

– Боишься спугнуть потенциальных ухажеров? – ядовито уточнил Дамиан.

– Ты не мог бы идти еще медленнее? – Эви закатила глаза.

– Как прикажешь, дорогая.

– Это был сарказм! – простонала девушка, когда он замедлился, шествуя с ней на руках по центру огромного зала.

Обреченно вздохнув, Эви уронила голову ему на плечо.

– Почему ты назвал меня своей невестой?

– А разве я сказал неправду?

Она затихла.

– Дамиан, хватит. Я поняла. Не буду раздражать тебя больше. Просто поставь меня на пол, и я уйду.

– Много хочешь, дорогая. Зная тебя, ты либо ударишь меня сейчас, либо выкинешь еще какую-нибудь глупость.

– Самый умный нашелся… – проворчала девушка, но перестала сопротивляться.

«Пускай несет, раз так хочется».

Уже в машине она рискнула бросить на него осторожный взгляд.

После показательной сцены Дамиан не произнес ни слова, только уточнил адрес, и всю дорогу они оба молчали.

Эви рассеянно заметила, что на этот раз даже не опаздывает. Успеет забрать Кая на час пораньше.

«Какая удача…»

Только на душе было тяжело. Будто камень лежал там. И давил, давил, давил…

Дамиан не отрывал взгляда от дороги. Эви повернула к нему голову, открыто рассматривая. Желая привлечь внимание. Завязать разговор.

Зачем?

Она не знала сама. Но было неловко, странно, и Эви не могла избавиться от гнетущего чувства внутри. Плакать хотелось.

Если он и заметил, то не подал виду. Только пальцы крепче сжали руль. Татуировки виднелись из-под закатанных рукавов белой рубашки. На этот раз ей удалось рассмотреть некоторые из них.

В основном это были черно-белые узоры в готическом стиле. Аккуратные, почти изящные, постепенно они переплетались и сливались в сложный рисунок, который заканчивался на дистальных фалангах пальцев.

«Чтобы было больно», – объяснил он тогда происхождение своих татуировок.

Эви сглотнула, переводя взгляд в окно. Время тянулось вечность. Она не заметила, как задремала.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – послышался тихий голос. Но его было достаточно, чтобы она моментально проснулась.

Эви давно не засыпала крепко.

Сначала детские монстры, затем трагедия пять лет тому назад, а после – чуткая реакция на плач сына. Она спала мало и просыпалась от каждого шороха.

Будто монстры и теперь могли догнать ее.

Не могли.

Они были зарыты под землей.

Не выберутся.

Больше нет.

– Что случилось? – встревоженно спросила она, склонившись к Дамиану.

– Ничего страшного, просто дышать тяжело, – он поморщился, хватаясь за грудь. – И спину тянет.

– Старость – она такая, – нервно пошутила Эви, пряча дрожащие руки.

Беспокойство скрутило внутренности.

Она знала. Чувствовала на каком-то ненормальном подсознательном уровне, что с ним что-то не так.

Вот почему ей было так плохо всю дорогу.

Они и раньше чувствовали боль друг друга…

– Я остановлю машину подальше, чтобы не преграждать путь другим, – он завернул по повороту, немного проехал и остановился на безлюдной тропинке.

– И часто с тобой такое? – настороженно поинтересовалась Эви.

Он заметил, как ее голос дрогнул.

– Нет, просто немного устал, – Дамиан потер левую сторону груди пальцами, пытаясь убедиться, что кардиостимулятор работает.

Она параноидально вслушивалась в мерное тиканье прибора.

– Где твои таблетки?

– Дома забыл, – отмахнулся он. – Выйду на свежий воздух, пройдет быстро.

Эви тотчас отцепила ремень безопасности, выскакивая следом из машины.

Дамиан обошел автомобиль, оперся спиной о капот, тяжело дыша.

«Ну, почему мои приступы случаются, когда она рядом?! Дебильное сердце. Болит. Как же оно болит… Все никак не остановится. Только мучаюсь зря…»

Тропа вела в лес. Эви всматривалась в темноту, пока перед глазами оживали силуэты парня в маске и девочки, которая была безнадежно в него влюблена. Их первый поцелуй. Такой же сумасшедший, как и их любовь. Она бы не обменяла ее ни на что другое. В отличие от него. Ненависть в Дамиане укоренились слишком глубоко. Не выдрать. Не вытравить. Уже ничем и никем.

«Ты говорил, что никогда не отпустишь меня, но сделал все для того, чтобы я ушла сама».

– Эви, – позвал ее Дамиан.

Она вздрогнула и обернулась, натолкнувшись на его мягкую, робкую улыбку.

Силуэт все-таки ожил.

– Потанцуешь со мной? – прошептал он, протягивая ей руку.

Ледяные бабочки запорхали внутри грудной клетки Эви, переворачивая замороженное сердце, бились внутри него, царапали, обжигая холодом.

Дрожащие пальцы ласково коснулись мужского запястья. Заскользили по ладони, переплетаясь с его пальцами.

Он завороженно смотрел на их руки, пока собственное сердце билось, билось, билось. Изношенное, выброшенное. Ожившее.

Он чувствовал себя так, будто внутри него включили солнце. И этот свет резко разлился по каждой клеточке тела, прогоняя тьму.

Несмотря на то, что они стояли посреди пустой дороги, объятые темнотой, тишиной и осколками разбитого сердца, было светло и тепло.

Глаза Эви резко обожгло, когда он сжал ее пальцы, поднес к губам и поцеловал костяшки.

Свободной рукой достал мобильный. Мгновение – и включилась музыка.

Ее тело замерло, отзываясь мурашками.

Эта песня…

Их песня.

Не говоря ни слова, Дамиан положил телефон на капот машины и бережно обхватил ее за талию.

Эви не хотелось убегать, не хотелось отталкивать его от себя. На миг она почувствовала себя так, словно обрела, наконец-то, дом. Словно ее снова полюбили. Словно она все еще была его Огоньком…

Зажмурившись, уткнулась ему в плечо, обняла за шею и позволила себе вдохнуть полной грудью.

Они медленно покачивались, слушая музыку, которая раздавалась не из динамика телефона.

Она исходила из воспоминаний.

«Tell them I was happy

And my heart is broken…»

Под нее когда-то они обменялись кольцами.

День их помолвки был самым счастливым в жизни Эви.

Она не слышала эту песню пять лет.

Не слышал ее и он.

Но все-таки оставил эти строки на своей коже.

Увековечил. Чтобы никогда не забывать.

«All my scars are open

Tell them what I hoped would be

Impossible, impossible

Impossible, impossible…»

Ей не нужно было об этом знать.

Он сжал ее ладошку, отступил назад, и Эви закружилась.

Ветер подхватил ее волосы, развевая. Казалось, девушка была объята огнем.

«Так чертовски красиво…» – подумал мимолетно Дамиан.

Резкое движение – и она снова притянута к его телу.

Рука Эви обхватила его плечо, пока вторую грела его ладонь.

Как раньше.

Всегда теплая.

Придерживая девушку за спину, Дамиан вел ее в танце.

Он касался ее так осторожно, будто она могла разбиться.

Растаять в его руках.

Теплота в груди нарастала, уничтожая любые мысли, звуки, сожаления. Заполняя собой все внутри и вокруг.

Дамиан наклонился, зарываясь носом в ее волосы. Запах кокосов и чего-то теплого, родного окутал его. Ему не хотелось выпускать Эви из своих рук. Ни за что.

«Прости меня, прости меня за эту слабость…» – обратился Йохансен к человеку, который находился давно на небесах, но не терял власти над ним. «Я все еще ненавижу ее…»

– Не прощу… никогда не прощу… – шептали его губы, но руки только сильнее обхватывали талию девушки.

Казалось, сердце колотилось. Будто живое. Тиканье кардиостимулятора не действовало на нервы, как раньше.

Сейчас, танцуя с ней в темноте, он чувствовал себя нормальным.

Здоровым.

Полноценным.

Даже если всего лишь на несколько секунд.

Не было проблем.

Не было прошлого.

Не было изношенного сердца.

Пальцы Эви заскользили по его широкой спине, ласково поглаживая. А потом – крепко обнимая. Словно желали убедиться – Дамиан цел и здоров.

В нем есть силы, в нем есть жизнь.

Ведь есть же?..

Сейчас, танцуя с ним в темноте, она не была изгоем общества.

Не было пропасти из потерянных лет.

Не было ее трусости, лжи и его предательства.

Это были просто они.

Огонек и тьма, нужная для того, чтобы она светила.

Они замерли, когда последний звук растворился в ночном прохладном воздухе.

– Это пройдет, Эви, – тихо произнес он. Слова царапали горло. – Со временем больше не будет больно. Ты привыкнешь. Забудешь. И все будет хорошо. Мы пять лет жили вдали друг от друга. Ты сможешь провести остаток жизни так, как все это время.

А она не дышала.

Потому что он не сказал «мы».

Ужасное осознание вдруг ударило по Эви, как раскаленное железо.

Разрывая все внутри в клочья, выжигая до костей.

Ты.

Ты сможешь провести остаток жизни.

Но не он.

– Загадай желание, Эви, – попросил Дамиан.

Он будто прощался…

– Твое сердце, – прошептала она едва слышно, словно боясь спугнуть.

– Что?

– Хочу, чтобы оно не переставало биться, – девушка подняла голову, заглядывая в его глаза. Они были такими яркими. Сияли. Правда, которую она там видела, уничтожала ее. Подбородок Эви задрожал. – Попроси его не останавливаться. Ладно? – она издала смешок, но ком в горле помешал превратить все в шутку.

Он улыбнулся. И стало только больнее.

Потому что эта улыбка была извиняющейся. Обреченной.

Дамиан знал, что не сможет выполнить ее мечту.

Она ненавидела это.

– Прости меня, Огонек, – он протянул руку и нежно коснулся ее мокрой щеки пальцами. – Не плачь. Пожалуйста, не плачь, маленькая.

– Не смей, – Эви сжала зубы, пока слезы стекали по ее щекам, подбородку, оставляя горький вкус соли на губах. – Не умирай. Можешь не умирать? – рыдание вырвалось из ее горла, пока девушка сжимала его рубашку в своих пальцах до боли. – Ты можешь не умирать, Дамиан?

– Тише, тише, – он прижал ее к себе, утешая. – Эви, все хорошо.

– Ты врешь, ты постоянно мне врешь, ненавижу тебя… – она ударила его по плечу, яростно пытаясь вывернуться, но он только сильнее сжал ее в объятиях, успокаивая.

– Тш-ш, – Дамиан опустил подбородок на ее макушку. – Все пройдет. Это пройдет, ты забудешь…

– Я не хочу забывать! – крикнула девушка в истерике, все-таки вырвавшись. – Ты меня слышишь? Я не позволю тебе сделать это!

– Что сделать? – отрешенно повторил он за ней.

– Умереть, – голос Эви дрогнул. Она смотрела в его глаза, пытаясь найти там страх, сожаление, боль, хоть что-нибудь…

Но не нашла.

Наткнулась на смирение.

Принятие.

Эви резко выдохнула. Внутри нее все перевернулось.

– Ты хочешь этого, – внезапно поняла она с ужасом.

– Уже поздно, нам пора возвращаться, – он покачал головой, давая понять, что разговор закончен.

– А ну стоять.

Дамиан сжал зубы.

Она всю душу ему выворачивала своими разговорами. Вносила смуту, сеяла сомнения в давно принятом решении.

– Я не видела ни разу, чтобы ты пил лекарства. У тебя нет никаких таблеток, так ведь? – догадалась Эви.

– А ты что, моим сталкером заделалась? – с сарказмом отозвался он, надеясь, что грубый тон отвадит ее от последующих разговоров.

Развернулся к машине, чтобы скорее закончить это все.

Не подействовало.

Эви только больше пришла в ярость.

Подбежала к нему, дернула за рукав рубашки, заставляя остановиться.

– Не заговаривай мне зубы.

– Разве я смею?

– Отвечай! – настойчиво потребовала девушка, прожигая его гневным взглядом. – Ты не пьешь лекарства?

– Что, дяде моему пойдешь жаловаться? – подначил Дамиан.

– Спасибо за прекрасную идею, так и поступлю! – огрызнулась Эви, сжав зубы. – Ты не принимаешь назначенные препараты?!

– Допустим. И что с того? – скучающе ответил он.

– Хватит! – закричала Эви. – Хватит сейчас разыгрывать эту драму, мы не в дешевом спектакле! Нормально мне отвечай!

– Я не пью лекарства, потому что знаю, что мне осталось недолго. Так тебе стало легче? Это хотела услышать? – процедил Дамиан сквозь зубы, теряя терпение.

Она была первым человеком, который об этом узнал.

Его друзья понятия не имели о том, что время Дамиана уходило. Дядя тоже не подозревал.

Он ожидал ее слез, ожидал шока, но…

Никак не удара. Почти сбившего его с ног от неожиданности.

Правую половину лица обожгло резкой болью.

«Рука у нее, однако, тяжелая, как и раньше…» – ошеломленно пронеслось в мыслях у Дамиана.

– За что, можно узнать? – поморщился он и прижал руку к щеке.

– Умереть решил, значит?! – она разъяренно толкнула его в грудь.

Дамиан аж пошатнулся.

– Послушай…

– Заткнись! – прошипела Эви, продолжая его толкать. – Вот так? Так просто?! Чертов эгоист! Всегда думаешь только о себе! Ненавижу тебя! Сволочь! Мерзавец!

– Хватит, – он схватил взбешенную девушку за запястья и слегка встряхнул, пытаясь привести в чувства. – Эви, перестань. Прекрати.

– Не перестану! Почему?! – продолжала допытываться девушка. – Почему ты…

– Да потому что не осталось ничего, ради чего мне стоило бы дальше жить! – закричал он громко в ответ.

Маска слетела.

Остался он.

Настоящий Дамиан, напуганный, сердитый… растерянный.

– Ничего у меня больше нет. Зачем мне это все? – он обвел рукой пространство леса. – Воздух душит. Понимаешь? Не хочу я этого, Эви. С меня хватит. Правда хватит.

«У тебя есть Кайден… Ты нужен ему…» – она так сильно хотела сказать это, но не могла.

Пока не могла.

Язык словно прирос к небу.

Ее трясло.

«Паникой ему не помочь. Надо действовать уверенно.»

Мысли путались, Эви почти тошнило от тревоги за него, но девушка сжала руки в кулаки, стараясь успокоиться. Проглотила слезы.

– У тебя есть я.

– Тебя у меня нет уже давно. И не будет. Забыла, что случилось? – съязвил он, издав недоверчивый смешок. – Или тебе напомнить, Эвелин? – нарочно попытался задеть. – Так мне несложно. С удовольствием сделаю это.

– Мимо, – она помотала головой, дав понять, что не поддастся провокации. – На меня смотри. В глаза.

Он выдержал ее тяжелый, испытывающий взгляд.

Хотя самому хотелось спрятаться.

В душу лезла. Опять.

Эви медленно повторила, стараясь втолковать ему так, чтобы, наконец, поверил:

– У тебя есть я. Ты не один, Дамиан.

– Мне на хрен твоя жалость не нужна! – рявкнул он, сильнее обозлившись.

«Упертый дуболом!»

Поняв, что словами его не убедить, Эви сделала единственное, что могло бы пробить брешь в его броне.

Один короткий выдох. Решимость в ее глазах.

А потом касание. Едва ощутимое.

Ее рта к его губам.

Оно обожгло Дамиана, словно открытый огонь.

И снова. Провела губами по его губам, забирая боль. Дотрагиваясь легко, совсем чуть-чуть. Проникая гораздо глубже, чем надеялась.

Туда, где были одни руины. Туда, где бились о череп густые черные волны боли. Туда, где он построил кладбище воспоминаний. Туда, где было давным-давно все разбито вдребезги.

– Не сдавайся… – с трудом протолкнула она слова. Словно пепел на языке.

Все, что она испытывала к нему – обиды, боль, ненависть… Никуда не делись. Продолжали ворочаться в груди.

Но что-то гораздо более значимое… Заставляющее сжимать его воротник в пальцах. Прижиматься к нему телом. Дышать тем же воздухом, который вырывался из его приоткрытых губ… Это чувство было сильнее. Оно сметало все на своем пути. Эхом оседало в крови. Она не могла… не хотела отказываться от этого ощущения.

Ей было это нужно. До дрожи в холодеющих пальцах. До рези в сердце.

– Пожалуйста… – прошептала Эви снова, крепко зажмуриваясь. – Не сдавайся, ладно? – поднялась на цыпочки, обхватывая его руками за шею.

Поцеловала в уголок рта. Дамиан вздрогнул, но не оттолкнул ее от себя.

Прошептал тихо:

– Прости меня…

Она не могла слышать это.

Голос другой.

Не такой, к которому Эви привыкла.

И это разъедало сердце. Доводило до слез.

Она яростно помотала головой.

– Не надо. Нет.

«Не прощайся. Не извиняйся. Ничего не говори. Дай мне чертову иллюзию… Надежду на то, что все еще можно исправить».

– Прости меня, – повторил он громче.

Эви сжала зубы.

– Зачем? Чтобы ты смог уйти спокойно? – издала сдавленный смешок. Вышло фальшиво. – Чтобы больше ничего не держало?

«Не плачь, черт возьми. Хватит. Не реви!» – приказала себе.

Не помогло.

Потому что слезы текли, обжигая веки, щеки, губы. Не переставали. Не останавливались.

– Не прощаю. Понятно? – руки Эви сильнее сжались вокруг его шеи. Обнимая. Крепко-крепко.

Она делала это не ради него.

Больше – для себя.

Чтобы убедиться, что он здесь. Что он никуда не исчезает. Что она пока не теряет его…

– Мой Огонек… – прикосновение дрожащей ладони Дамиана к ее щеке не принесло облегчения.

Перед глазами все расплывалось, дышать было тяжело. Стало больнее, когда она осторожно дотронулась ладошкой до его груди. Как безумная, лихорадочно провела пальцами по белой ткани, а потом прижалась туда щекой. Услышала, как стучит его сердце.

«Не останавливайся… Никогда не останавливайся… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Боже…» – молилась девушка беззвучно.

Он слегка отстранил девушку – только для того, чтобы наклониться и обхватить ладонями лицо Эви. Прислониться лбом к ее лбу.

Слов не было.

Мыслей – тысячи.

«Мне так жаль, что я причинила тебе боль».

«Мне так жаль, что я соврал тебе».

– Я хочу твои губы, – попросила она и затаила дыхание.

Эви не знала, смогла бы пережить, если бы Дамиан ей отказал.

Оттолкнул. Именно сейчас, в эту болезненную секунду.

Это бы ее просто уничтожило.

«Мне надо… Надо убедиться, что он со мной. Живой. Я с ума схожу. Не могу дышать…»

Дамиан чувствовал то же самое.

Резко выдохнул. Смотрел на нее – плачущую, маленькую, цепляющуюся за него. Этот взгляд. Напуганный, тихий, наполненный раздирающей душу нежностью. Почти невыносимый.

Яркие волосы, спутанные ветром. Длинные светлые ресницы. Маленький нос, горящие щеки с россыпью веснушек.

Как он мог жить без этого? Без этих слов, без этих губ – припухших от слез, влажных, жаждущих его. Она была единственным, в чем он нуждался. Когда-либо.

– Так возьми, – прошептал Дамиан и дразняще потерся губами об ее губы.

Это стало последней каплей.

Эви встала на цыпочки в тот же момент, когда он наклонился и подхватил ее на руки.

На секунду посмотрела в его глаза. Находя там одну нежность и уязвимость. Сквозящую через ледяную стену. Почти павшую.

А потом поцеловала.

По-настоящему, запутываясь пальцами в его темных волосах и обнимая ногами за поясницу, пока их губы выпивали друг друга.

Так, что между их телами исчезло расстояние.

Так, что стерлись все «но».

Осталось ощущение.

Его руки на ее щеке, нежно вытирающей слезы, которые никак не заканчивались.

Его тяжелого дыхания.

Его рта, который отвечал – Боже – отвечал, с такой жаждой, что у нее закружилась голова.