Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Рецензии и отзывы на Венерин волос

Читайте в приложениях:
975 уже добавило
Оценка читателей
3.84
Написать рецензию
  • Medulla
    Medulla
    Оценка:
    153

    Корни травы живут себе и не знают, что кто-то уже ее сжевал

    Михаил Шишкин ''Венерин волос''

    А из корней снова вырастет новая трава, новая жизнь, новые побеги, а отросшие побеги вновь сжуют, или опалят огнем, или скосят и вновь останутся только корни, там в глубине земли останутся корни, из которых вновь и вновь будет пробиваться новая жизнь, новые побеги, новые ветви, новые витки истории, наши дети и внуки, их потомки будут жить, когда уже нас не будет. За рождением следует смерть, за смертью вновь рождение, а между двумя точками - начало и конец - вместилась вся наша жизнь. В-с-я н-а-ш-а ж-и-з-н-ь. А до наших жизней были другие жизни, а после будут иные и мир продолжит свое существование уже без нас. И так сложно понять кто же на самом деле Тристан и Изольда? Те, кто жил много веков назад - герои рыцарского романа 12 века, - или же это герои наших дней, ищущие в каждом знакомце любимые черты, узнающие их по биению сердца. Как они сейчас изменились современные Тристан и Изольда? Мальчик, прошедший ужасы Чечни или девочка, выросшая в грязи? Или может быть переводчик, работающий в миграционной службе Швейцарии, в раю, то есть? Кто они? Какие они? Какие побеги пустили те самые корни давней любовной истории, какими новыми подробностями в наше время заветвилась стародавняя история? Где подлинная история человека - в античных статуях и лив дореволюционном Ростове, а может быть в современной тюрьме или в чеченском сарае? Где? Где? Где? Где найти место, чтобы успокоилась душа и нахлынуло счастье. В швейцарском раю его тоже нет. Наверное оно внутри, но нас так часто пинают как старые трухлявые мячи и мы сами пинаем других, что выбиваем это счастье изнутри, заполняя место счастья, болью и кровавыми подтеками душевных ран. Мы чаще всего не знаем жалости. Ни наши с-л-о-в-а, ни наши д-е-й-с-т-в-и-я. Только к-а-п-л-и дождя слезами стекают по окнам. А за ними мы - одинокие, счастливые или несчастные. Мы в одиночестве приходим и в одиночестве уходим. Но мы продолжимся в наших детях, а история продолжится в новых войнах, открытиях, революциях, новых гениях.

    Меняются времена, сменяются эпохи, только человеческая жизнь остается такой же хрупкой и болезненно одинокой, только душа болит не меньше, а так же, только так же слаб и силен одновременно дух человека. От воспоминаний знаменитой певицы начала прошлого века, о ее взрослении и любви, о ее боли и потерях, к рассказам о Чечне и нашей действительности. Где точки соприкосновения тогда и теперь? Неужели большая, полная любви, потерь и обретений, боли и счастья, вот эта вся жизнь сводится к смерти в собственном дерьме? Или это мы ее так видим, а на самом деле там внутри этой женщины вновь появился смысл жизни - ее горошинка, ее кровиночка, потерянная и утраченная, оставшаяся только в памяти да на пожелтевших страницах старого дневника. Но нам и здесь важно пнуть мяч и снова выбить счастье изнутри, снова надо посплетничать, снова запустить внутрь себя грязь.

    Это удивительный текст, связавший в единое целое эпохи, страны, события, перемешавший всё в блендере литературы, соединивший слова в предложения, предложения в текст, текст с жизнью, жизнь с литературой, литературу с историей, историю с жизнью, жизнь со словами, слова с чувствами, чувства с пожелтевшими страницами дневника, дневник с эпохой, эпоху с литературой, литературу со смертью, смерть с жизнью, жизнь с корнями, корни с побегами.

    Весь мир - одно целое, сообщающиеся сосуды. Чем сильнее где-то несчастье одних, тем сильнее и острее должны быть счастливы другие. И любить сильнее. Чтобы уравновесить этот мир, чтобы он не перевернулся, как лодка.
    Читать полностью
  • SALNIKOF
    SALNIKOF
    Оценка:
    40

    "ВТОРОЕ ПРОЧТЕНИЕ"
    (исповедальный рассказ)

    Когда-то,в теперь уже в далёком 2006 году,на меня произвёл сильное впечатление роман Шишкина "Венерин волос",кстати сказать отмеченный в том же году литературной премией "Большая книга".Я посчитал автора за эдакого предвестника Возрождения,немного ни мало,Великой Русской Литературы (ВРЛ)."Венерин волос" не стал для меня открытием Шишкина-писателя.Я был знаком с его предыдущими работами-это и "Записки Ларионова",и "Уроки каллиграфии",и "Спасённый язык",и "Взятие Измаила".Последний на то время роман "Венерин волос" представлялся мне квинтэссенцией творчества писателя.
    Я подолгу и горячо спорил с хулителями романа,доказывая,как мне тогда казалось,его огромную значимость для современной русской литературы.
    Но вот прошло четыре года и я вдруг с ужасом понял,что не помню о чём книга.Странное дело,помню содержания прочитанных мною книг и десять,и пятнадцать,и двадцать лет тому назад,и даже тех книг, которые не только помнить,но и читать не следовало бы,но в отношении"Венериного волоса" как отрезало-ничего не помню:ни сюжета,ни героев,ни место действия.Хороший писатель,замечательная книга,вот собственно и всё,что я мог сказать о романе,когда бы некий любопытный человек поинтересовался моим мнением.Хотя,если быть до конца откровенным,дело обстояло не совсем так.Роман "Венерин волос"написан о речи и языке-
    это я знал.Но ведь все книги Шишкина о речи и языке,взять к примеру "Уроки каллиграфии",
    "Спасённый язык" или "Взятие Измаила".
    Я жутко разозлился на себя,полез в ящик письменного стола,отыскал там старую записную книжку,полистал,в надежде на спасительные для моей памяти заметки о прочитанной книге,но под жирно обведёнными шариковой ручкой словами "Венерин волос"обнаружил
    лишь несколько сбивчивых предложений.Мною упоминалось о каком-то переводчике,Изабелле Юрьевой,по-видимому певице,что-то о древней Персии,современной Швейцарии,о какой-то войне,но о какой не уточнялось.В правом нижнем углу страницы вертикально вписано слово "Италия".Как не пытался я связать прочитанное в единый сюжет,ни чего из этого не выходило.
    И тогда я прочитал книгу во второй раз.Точно так же,как четыре года тому назад,я испытал большое эстетические удовольствие.Марина Цветаева утверждала-"Чтение есть соучастие в творчестве".И я стал соучастником.Я почувствовал себя высоколобым
    интеллектуалом,глубокомысленно переворачивая страницы.Великолепный,отточенный стиль в
    лучших традициях ВРЛ,умопомрачительные метафоры.Запахи и звуки,описанные автором,наполняли
    меня.
    -"Где вы?Идите за мной!Я покажу вам травку-муравку!"-прочёл я последние строки романа,закрыл книгу,положил на край стола.За окном вечерело.По комнате разносилось робкое тиканье часов.Я откинулся на спинку кресла,закрыл глаза и долго сидел так,без движения.
    -"Да"-вдруг неожиданно для себя произнёс я вслух-"Вот тебе и травка-муравка".
    Я понял причину своей чудовищной забывчивости.
    В книге нет живых людей,лишь их имитация,искусно сшитые из словесной ткани куклы.Жизнь протоколов и дневников в потоке авторского сознания,описанная великолепным
    языком.Языком Величественных Могучих теней.Некому сопереживать,некого пустить в своё
    сердце,да ещё отсутствие чётко прописанного сюжета,оттого и не запомнилось ничего.
    Словно мираж,растворились в памяти завитки языковых плетений,и оказалось,что за всем этим великолепием пустота.Чёрная дыра.Завитки вокруг пустоты-слова Блока о модернистах.Да простится мне заимствование.Роман производит впечатление и не более того.
    "Венерин волос"-роман многоплановый,сложный,единого мнения о нём быть не может.Я всего лишь поведал историю о своей влюблённости в роман,не прошедшей испытания временем.Первое впечатление зачастую обманчиво,друзья!Я этот горький урок усвоил.

    Читать полностью
  • FoxyJull
    FoxyJull
    Оценка:
    26

    К чтению этой книги я приступила со скептическим настроем - "...современная российская литература, снискавшая любовь критиков во всем мире..." и прочие дифирамбы в описаниях меня обычно настораживают. Не скажу точно что именно я ожидала от книги, но в ней оказалось гораздо больше, чем могла себе представить.

    Поначалу скачки во времени и между персонажами вызывают недоумение - все эти беженцы, толмач, Тристан и Изольда в Риме, юная Изабелла в революционной России, дедовщина в армии, война в Афганистане - что между всем этим может быть общего? Тут главное "пережить" 50-70 первых страниц, благо, что слог автора к этому располагает. Даже самые непонятные, в сюжетном отношении моменты, читаются очень легко. У Шишкина просто потрясающий язык - в повседневных вещах он видит непередаваемую красоту и делится ей с читателем. В тексте масса невероятно ярких сравнений, метафор, помогающих мыслить и воспринимать текст образно, как бы говорящих, что одних глаз недостаточно, для того чтобы видеть истинную суть вещей и явлений.

    Автор всеми силами пытается донести до нас свою мысль, он не прячет ее за сюжетом, персонажами, не пользуется никакими литературными уловками, кроме одной - герои и истории этой книги и есть ее мысль. Каждая история описанная в "Венерином волосе" показывает жизнь отдельного человека, как часть чего-то большего, чего-то грандиозного и бесконечного. Почему бесконечного? А вот потому, что все мы, что-то после себя оставляем - книги, воспоминания, детей, волосы на подушке, в конце концов. То, что когда-то по-настоящему существовало не может просто исчезнуть.

    Вообще, "Венерин волос" это изложение закона сохранения энергии для гуманитарных умов. ̶Д̶а̶е̶ш̶ь̶ ̶ф̶и̶з̶и̶к̶у̶ ̶в̶ ̶м̶а̶с̶с̶ы̶!̶ Автор сумеет втолковать каждому, что если где-то убывает, то в это же время, в другом месте обязательно прибывает, ничего не испаряется в никуда и не возникает из ниоткуда. И люди после смерти не исчезают, они просто оказываются в другом месте. И вообще история человечества штука текучая - разбегаясь тысячей потоков, когда-нибудь все жизни снова сливаются в одну большую реку, которая принимает в себя все то, что должно исчезнуть и больше никогда не быть.

    Тех, кто не любит религиозные параллели и все такое прочее в литературе, могу обрадовать - в романе о религии, как таковой, нет ни слова. Рассуждая на тему любви, жизни, смерти и жизни после смерти, автор просто волшебным образом умудрился не скатиться в религиозные философствования, а изложил свою, так сказать смежную с религиозной, версию.

    Итог: произведение, в котором форма и содержание не просто существуют отдельно, а выражаются друг через друга. Прекрасная идея, выраженная в великолепной форме и все это написано красивейшим языком.

    Читать полностью
  • GrimlyGray
    GrimlyGray
    Оценка:
    25

    Эпитет "лёгкость" в определении литературного произведения обычно говорит не в пользу книги. Лёгкость ассоциируется с простотой, примитивностью и тривиальностью. Это в порядке вещей, и если мы почитаем дневники Маршака, который сетовал на бум лёгкой и примитивной прозы, то можем отнести его слова к нашей эпохе. Но лёгкость формы и содержания не обязательно говорит о том, что перед нами книги низкого сорта. Понятно желание большинства писателей писать легко. Это гарантирует тиражи и, что не менее важно, понимание читателя.

    Но существуют писатели, которые намеренно отказываются от лёгкости. Модернизм в ввел моду на сложность, того требовала сама эпоха. Величайший роман ХХ века "Улисс" - грандиозный эксперимент, который не поняли бы и две трети читателей, если бы не обширные комментарии к нему. Потом был Сэмюэль Беккет, который сделал сложной пустоту и молчание в пьесах, а потом сделал простоту сложной в великой романной трилогии. Затем были Ален Роб-Грийе с его шовизмом, Пьер Гийота - последний авангардист и многие другие. Сейчас мода на сложность прошла, но тем ярче оказываются произведения, которые сложны. Это своего рода оппозиция лёгкому постмодернизму, романам в стиле Умберто Эко.

    Думаю, не стоит раскуривать благовония и фимиам вокруг фигуры Михаила Шишкина. Лавина лестных отзывов, сравнения с Джойсом, Набоковым, Буниным, Чеховым, Соколовым и другими, ему уже щедро отсыпали. С одной стороны, Шишкин - писатель чисто постмодернистского порядка, с любовью к нарезкам, прямым цитатам и многому другому. С другой стороны, он все же писатель, который не верит в хаос мира, который ищет в нем ось, основание (эта черта, кстати, во многом роднит его с Джойсом, который в виду влияния томистких взглядов все же считал, что хаос мира действует по определенным законам). Шишкин пишет сложно, но сложность эта обусловлена его взглядом на собственное творчество. Шишкин - писатель-накопитель. Он поднимает определенный кирпичик культурной эпохи, на него кладет еще один, потом еще, а потом относит их к строящемуся дому своего будущего произведения.

    В "Венерином волосе" переплелось очень многое, роман насыщен историями и сюжетными линиями, но он абсолютно аморфен, расхлябан. Это роман без четкого сюжета, роман без начала и конца. Но не думается, что Шишкин планировал запечатлеть фигуру Уробороса, как это сделал Джойс. Шишкин скорее сдался, признал, что начало найти невозможно, как и конец. Что же тогда остаётся? Остается найти ту некую клейкую массу, которая удерживает вместе дневник певицы, письма Навуходоназавру, древнегреческую пьесу, историю Тристана и Изольды, где Тристан умер, и появился тот, кто должен был его заменить. Все это складывается вместе героем - "толмачем". Писательское альтер-эго работает переводчиком в государственной службе, где выслушивает и переводит истории русских эмигрантов, просящих убежища в Швейцарии. Вопрос-ответ превращается в сократовский диалог о вечном, потом вопрос и ответ в отдельности образуют собственную историю. Сюжетные линии взаимопроникают друг в друга, переплетаются. И все это продолжает существовать туго сплетенным и связанным благодаря "венериному волосу" - любви. Почти в каждой из историй находится место для любви, даже в самым отвратительных и кровавых. Шишкин использует язык, как инструмент фильтрации, промывая жаргон, блатной запашок, грязь и насилие, чтобы добраться до того, что всё объединяет - до любви. Разумеется, Шишкин констатирует не новую идею, все это уже было, что доказывает сама структура книги, тот багаж, который Шишкин взял с собой. И дневник певицы, который составляет значительную часть романа - это упражнение на тему Вечной Женственности, вечно влюбленной и жаждущей любви. Казалось бы, банальность. Но здесь в дело вступает именно неоднозначность. Сложность структуры и языка компенсируется простотой центральной мысли - Любовь есть. Но с другой стороны, Шишкин проводит долгую и кропотливую работу, чтобы различить и вычленить эту самую любовь из того, что она объединяет. Любовь не везде и не всюду, но только между теми обрывочными и неясными фрагментами, которые составляют мир. Строя роман во многом как сновидение, как фрейдистское упражнение, Шишкин, тем ни менее, выдвигает любовь как центр всей человеческой жизни. Ведь только человеческое сознание объединяет все эти истории, фрагменты и предметы. Любовь становится основным средством бытия человека и его ощущения мира. В доказательство этому Шишкин показывает как многообразны облики любви. Слова недостаточны для её выражения, но только ими и можно что-то сказать. И потому необходимо продолжать говорить, конституируя своё присутствие в мире, подтверждая его. Явленное слово, записанная история, по мнению Шишкина, бессмертны, но в вечности останется лишь то, что было сказано. Но разве можно описать всё предельно подробно? Нет. Только фрагментами, обрывками, импульсами. Шишкин не пытается описать любовь, он лишь обрисовывает те места, которых она коснулась, которые объединились и загустели. Истории, легенды и сказания переплелись вместе, связались венериным волосом и стали книгой.

    Читать полностью
  • ksuunja
    ksuunja
    Оценка:
    23

    Тяжелые у меня отношения с русскоязычной литературой. Сразу начинаю придираться – а что это за «надел звезду на елку», а что за страна такая, мать вашу, Белоруссия? Режет глаз, бесит, и на перевод никак не спишешь. А иногда мне вообще начинает казаться, что русские писатели пишут так, как будто постигли все тайны мироздания. Вот так я и плевалась, когда начинала читать «Венерин волос». Потом, к счастью, успокоилась. Раз согласилась взять – значит, собраться и вперед.

    Читаю и не понимаю, что вообще происходит. К чему эти свистопляски со смешением истории с современностью, присыпанные литературой средних веков, тщательно перемешать, но не взбалтывать - похоже, это фирменный стиль автора. Главное преодолеть традиционные сто страниц, станет проще. Зато пишет красиво, где-то грубовато, где-то мерзковато, мне понравились некоторые предложения-загогулины из слов, хоть и читается это довольно медленно, вникнуть, разобраться с каждым предложением.

    Пару раз жалела, что читаю с бумаги – слишком часто хотелось воспользоваться поиском по книге, пускай в этом и нет особого смысла. Шишкин даже до меня донес, что хотел – написал роман про любовь, но не любовный роман, истратив много слов на объяснения, что любовь – она одна для всех и на все времена.

    Это был интересный опыт, жаль только, что он нарушил мне все февральские книжные планы. Надо выждать время, но и за «Письмовника» возьмусь как-нибудь.

    Читать полностью
  • Оценка:
    Я взялась за эту книгу по рекомендации подруги. Отзывы в интернете тоже обещали много. Меня книга не зацепила. Очень много параллельных сюжетов сбивали с толку, очень трудно следить за событиями. Читала с трудом , до конца еле дошла. Книга изобилует цитатами, метафорами и просто хорошими моментами. Но порой встречается ужасное насилие, грубость и грязь. Я не оценила.
  • Оценка:
    "Испанская лестница соткана из тел, рук, ног — живой гобелен, сбежавший из ватиканских музеев. Негр пристает к парам с букетом роз. Под ногами ползают пластмассовые заводные солдаты, кричат что-то на своем пластмассовом языке, стреляют, прицелившись, по скомканным салфеткам, по раздавленным стаканчикам. Старуха с клюкой скрючилась на мраморной плите, протягивает руку, бормочет себе под нос, слышно только «прего» и «манджаре»... Толмач садится на ступеньки, смотрит на толпу внизу вокруг фонтана Баркаччо, на via Condotti, залитую по края головами, как кашей. Будто где-то горшочек варит себе эти головы и варит, и никто не скажет ему: «Горшочек, не вари!» — и вот залило уже все улицы." Обычно так и есть, но поскольку я оголтелый жаворонок, всякий раз отправляясь шагать свои 8 километров в день, могу позволить себе такую роскошь, как Рим без людей, ну или как сегодня, почти без людей, раз уж припозднилась. Наличие Рима в книге Шишкина "Венерин волос" оказалось для меня неожиданностью. Взялась читать не заглядывая в отзывы. Автор был знаком мне по "Письмовнику", который в свое время мне безумно понравился, поэтому за это произведение схватилась не раздумывая, в приятном предвкушении. Но, видимо, конкретно эта книга, несмотря на восхитительный язык и на множество по-настоящему интересных мыслей, всё-таки оказалась не моя. Полное ощущение, что я провела восемь часов выслушивая человека с диссоциативным расстройством идентичности. Мы все курили понемногу чего-нибудь и как-нибудь, но такой поток сознания, такое резкое переключение "личностей" это как-то для меня оказалось, пожалуй, чересчур. И если вначале еще как-то пытаешься вникнуть, где конец одного и начало другого, то потом просто уже скользишь глазами по тексту, иногда натыкаясь на то , что кажется знакомым, но особого желания понять откуда эта деталька пазла и куда ее воткнуть в общей картине, уже нет. Впрочем, очень много захватывающих фрагментов, много мыслей, которые хочется потом не спеша обдумать. Возможно, это и стоило того, чтобы окунуться в "Венерин волос". хз "Потому что если и есть где-то настоящее, то ищут его не там, где потеряли, а в Риме, в котором что-то не так со временем – оно не уходит, а набирается, наполняет этот город до краев, будто кто-то воткнул в слив Колизей, как затычку." Всегда так любопытно взглянуть на город, в котором живешь глазами другого человека. Я никогда не была в Риме туристом, впервые приехав сюда, я приехала навсегда. И поэтому, наверное у меня так никогда и не возникло этой яркой влюбленности в город, которая так легко вспыхивает курортным романом с кем-то, с кем планируешь провести несколько дней отпуска, наперед зная что все они должны быть отданы удовольствию. И потому смотришь на город глазами влюбленного, восторгаясь и радуясь всему, даже минусам. Когда приезжаешь впервые, но навсегда, восприятие несколько иное. Хотя, может у других по другому. "Светает. На Испанской лестнице груды вчерашнего мусора. Со стороны Монте Пинчио кто-то кричит: Элои! Элои! Ламма савахфани?"
    Читать полностью