Читать книгу «Смерть Британии! «Царь нам дал приказ»» онлайн полностью📖 — Михаила Ланцова — MyBook.
image

Михаил Ланцов
Смерть Британии! «Царь нам дал приказ»

От автора

Уважаемые читатели, вы держите в руках шестой – заключительный том романа с рабочим названием «Александр», повествующий о приключениях нашего с вами современника в не очень отдаленной древности (в XIX веке).

Кто он, наш герой? Сирота, потерявший всех своих родных в детстве и выросший в детском доме. Старший прапорщик ВДВ. Орденоносец. Ветеран первой Чеченской войны, демобилизованный по увечью, потерявший обе ступни на мине… Простая и суровая судьба. Она сломала многих, лишив их веры в себя и перспектив в жизни. Но Александр не только не опустил руки после выхода калекой на «гражданку», но даже напротив – смог достигнуть немалых успехов в горниле «девяностых» и «нулевых». Его бизнес, все-таки не переживший несколько разборок с бандитами, оставил после себя вполне приличную сумму денег. А его упорство, ум и трудолюбие подарили ему два высших образования (мировая экономика и отечественная история) и огромный кругозор, в том числе в вопросах, которые непосредственно не касались его работы. Развивалось у него также и любопытство, критический ум и гибкость мышления, так как задачи, с которыми он сталкивался, простыми не назовешь. Все это не так уж и мало. По крайней мере, таким «букетом» мало кто может похвастаться из наших с вами современников.

Впрочем, главная особенность его характера и сознания заключалась в необычной для его ровесников психической организации. Дело в том, что Александр не вынес из своего детства тот прекраснодушный гуманизм, человеколюбие и индифферентную нерешительность, что цвели пышным цветом в душах многих людей поздней советской эпохи, по какому-то чудовищному недоразумению считаясь непременными чертами характера любого хорошо воспитанного и культурного человека. Наш герой оказался на удивление неразборчив в методах и средствах, да и сострадание испытывать оказался не приучен ни к себе, ни к другим людям. Из-за чего выглядел нередко этаким упорным и подслеповатым носорогом, который мрачно и неумолимо шел к намеченной цели. Какой? Странной, страшной и необъяснимо притягательной… той, которая не раз посещала каждого из нас. Ведь согласитесь, что вечным огнем греет душу многих идея о том, чтобы пусть и не в нашем мире, пусть где-то в другой сборке пространства и времени, но добиться превращения его Родины во что-то безмерно великое. Кроме того, слишком сильно самолюбие Александра уязвило падение Советского Союза, переживаемое им как личное поражение. Слишком больно и тошно ему было от созерцания того мракобесия, что закрутилось в последующие годы… Ведь на его глазах рушилось все то, что строили огромными усилиями его предки. Отцы, деды, прадеды… Недоедая. Недосыпая. Отрывая от себя все самое лучшее для того, чтобы их детям жилось лучше. Ему больно и стыдно за происходящее вокруг. Но что лично он мог сделать, когда вся страна тряслась, будучи охваченной лихорадочной страстью к «джинсам и кока-коле», потеряв всякие жизненные ориентиры и сгорая в огне нарастающего духовного и нравственного разложения?

Вот на этой-то волне нашему герою и сделали предложение, от которого тот не смог отказаться, начав тем самым новый жизненный путь юного Александра Александровича Романова, будущего Императора Российской империи Александра III с «прошивкой» из будущего. Путь долгий и непростой, по пояс в крови. Путь длиной в пятьдесят четыре года, с 10 марта 1855 года по 10 марта 1909 года. Путь к своей мечте, ради которой он был готов на все.

Post scriptum. Дабы не тешить различные злобные натуры, хочу отметить, что в этом фантастическом романе все выдумано автором, а любые совпадения случайны.

Пролог

21 октября 1876 года. Москва. Кремль. Николаевский дворец

Уже пятые сутки шел мелкий мерзкий дождик, превративший практически все и вся в одну сплошную кашу. Серое небо надежно скрывало землю от скудного осеннего солнца и создавало эффект непонятной сумрачности. Как будто не день на дворе, а раннее утро или поздний вечер.

Александр задумчиво смотрел на то, как капли, стекающие с крыши, отбивают приглушенный, неспешный ритм о подоконник. Он был полон печали и скорби. Вчера по глупой случайности ушел из жизни его настоящий друг и верный соратник – Николай Иванович Путилов. Единственный человек в этом чуждом ему мире, с которым он мог общаться честно, искренне и практически ничего не скрывая.

Еще никогда ему не было так тошно от потери близкого человека. Хотелось забыться и просто не думать о том, что произошло. Утонуть или в крепком алкоголе, или в работе. Впрочем, все это оставалось только внутри у Александра. Внешне же он вполне держался, представая перед своими подданными и соратниками Императором из нержавеющей стали, которого, казалось бы, ничто не могло сломить или выбить из колеи. Но лишь единицы знали, чего ему это стоило.

Спустя два дня жители Москвы смогли увидеть похоронную процессию, которая не спеша двигалась под практически проливным дождем. Хорошо хоть, что все ключевые дороги Москвы смогли покрыть брусчаткой, а то бы и без того неприятная процедура прощания превратилась в натуральный ужас. Мало радости и удобства – идти по колено в раскисшей земле.

Впрочем, несмотря на достаточно качественную дорогу благообразность шествия спасло только личное участие Императора, который шел за гробом первым. Особенно после того, как проливной дождь обернулся настоящим ливнем с градом и порывистым ветром. Однако пока процессия шла последнюю пару верст до Донского кладбища, буйство стихии стремительно спадало. А после того как гроб пронесли через ворота – вообще все «мокрое дело» прекратилось, порывистый ветер быстро разорвал сплошную завесу туч и на землю стали пробиваться отдельные лучи, создавая несколько фантастическую картину.

– Добрая примета, – глядя на это, громко сказал мокрый до нитки Александр. Но сильно промокшие и продрогшие участники процессии не очень-то и обрадовались сказанному. Для них в тот момент важно было только одно – переодеться в сухую одежду и где-нибудь погреться. А еще лучше – чаю горячего выпить или глинтвейна. Не все были столь крепки духом, как их сюзерен.

Со дней грандиозного триумфа Императора в 1871–1872 годах, когда он смог разгромить извечных противников России с большой выгодой для Отечества, изменилось многое. А смерть Николая Ивановича стала чертой, которая обозначила этот не самый радужный этап в жизни России и Императора.

Часть 1
«Детские болезни» большой империи

Пустите доброго человека! Пустите доброго человека, а не то он выломает дверь!

«Айболит‑66»


Глава 1

5 марта 1878 года. Железнодорожный вокзал города Царицын

Федор Дмитриевич ехал в своем купе к месту службы после излечения в лечебно-оздоровительном центре в Абхазии. Три месяца ушло на то, чтобы зажила его рана и он полностью восстановился. Не так мало, но и не слишком быстро, но ему хватило и вылечиться и отдохнуть. Поэтому он ехал в часть в приподнятом настроении и особенно расцвел, когда в Царицыне к нему подсел его старый знакомец, которого он не видел много лет – со времен начала Азиатской кампании по завоеванию Средней Азии и Восточного Туркестана.

– Вижу, Федор Дмитриевич, вы в отменном настроении, – обратился к нему Андрей Иванович.

– Да как тут не удивляться. Сколько лет прошло с той нашей встречи?

– Уже почитай четыре года уже, – улыбнулся Андрей Иванович.

– Время летит неумолимо, – покачал головой с наигранным разочарованием Федор Лаврененко.

– И не оставляет без своего поощрения верных сынов Отечества, – улыбнулся Хрущев, кивнув на майорские погоны своего попутчика.

– Да, – махнул Федор Дмитриевич, – то пустое.

– Так-то оно так, однако вам изрядно повезло. Я, как вы видите, все никак из ротмистров выбраться не могу.

– Аттестацию не получается пройти?

– Именно! – с экспрессией заявил ротмистр Хрущев. – Уже семь раз рапорт подавал, собирал все рекомендации, но при баллотировке заваливаюсь. Даже не знаю, что теперь делать. За выслугу только шевроны вешают, а толку с них немного.

– А что же вы так? Не готовитесь к аттестации как следует? Я вот перед каждой собирал все увольнительные и уходил в отпуск для подготовки, совершенно зарываясь в книгах.

– Признаюсь, я так не поступал, – с некоторым удивлением произнес Хрущев.

– Вы что же, как есть пытались пройти? По наитию?

– Федор Дмитриевич, помилуйте, я уже свыше десяти лет в армии! Куда мне бумажки штудировать да всякие глупости читать? Мне жизнь армейская знакома изнутри и очень добротно. Вот, посмотрите, – махнул Хрущев на свой «иконостас». Федор взглянул на два креста с мечами, три Георгиевские медали[1] и на некоторое время задумался. – Что? Впечатляет?

– Да, такие награды просто так не дают, – согласился с Андреем Ивановичем майор Лаврененко.

– Вот и я о том же, – с горестным сожалением махнул рукой Хрущев. – Не понимаю, просто не понимаю, почему из-за этой дурацкой аттестации я не могу получить майора.

– Она ведь проверяет ваши знания как офицера, а не личную храбрость, которой вам, судя по всему, не занимать.

– К чему вы клоните? – подозрительно спросил Хрущев.

– Личное мужество – это не единственная добродетель в бою, – развел руками Федор Дмитриевич. – По крайней мере, так нас учит Его Императорское Величество.

– Ах, вы об этом, – скривился Андрей Иванович. – Им, – Хрущев показал пальцем наверх, – кажется, что скакать впереди отряда и вести его в бой – не есть святая обязанность офицера. Что я должен заниматься чем-то еще, прячась за спины своих людей. Какой же солдат пойдет за мной, если я за него прячусь, боясь подставить свою голову под вражеские пули и сабли?

– Все верно, дорогой мой Андрей Иванович, личная храбрость очень важна. Но ложка, как говорится, дорога к обеду. – Лаврененко задумался на несколько секунд, после чего усмехнулся. – Тут вот какое дело. Я ведь сейчас заочно учусь на очередных курсах повышения квалификации Московской Императорской военно-инженерной академии и много чего интересного узнал.

– Готовитесь к аттестации на полковника?

– Да. Это сложный этап, но если я его пройду, то мне откроется дорога в генеральские чины.

– Книжные генералы у нас какие-то получаются, – усмехнулся Хрущев.

– Не без этого, – улыбнулся шутке Лаврененко. – Так вот, понимаете. Чем выше по рангу офицер, тем дальше он должен быть от опасности. Вот сержант или поручик – те да, на передовой прыгают, в рукопашные схватки ходят. Они ведут за собой бойцов вперед. Воодушевляют примером. Но не побежит же генерал впереди своей дивизии? Согласитесь, Андрей Иванович, что это выглядит глупо.

– Пожалуй.

– Вот и получается, что уже даже поручики должны не впереди бежать, размахивая револьвером или саблей, а управлять своими людьми. Даже поручики, – повторил Федор Дмитриевич. – Причем – команды не «Айда за мной!», а распределение задач между сержантами и капралами. Первое звено – туда, делает то и то. Второе отделение занимает оборону в том секторе. И так далее. При этом самому в бой по возможности не вступать, а крутить головой и смотреть, что происходит, чтобы оперативно реагировать на изменение боевой обстановки.

– Какие-то трусливые у тебя офицеры выходят.

– Так нас учат воевать в академии, ставя во главу угла управление личным составом, а не стремление лично пострелять из винтовки или добавить на свой счет еще несколько зарубленных врагов. Не поверите – уже майором работы бумажной столько, что голова кругом идет. Я ведь сейчас в штабе полка служу.

– Вот оно что, – улыбнулся Андрей Иванович. – А я думаю, что же не так в том, что вы говорите. Вроде бы командир батальона так размышлять не должен.

– Как должен размышлять командир батальона, я думаю, лучше видно аттестационной комиссии, – вернул грубость Федор Дмитриевич. – Его Императорское Величество постановил так воевать и так думать, от того и пляшут. Или вы считаете, что его новое учение о войне оказалось негодным?

– Конечно! Обычная глупость!

– Не боитесь так говорить об Императоре?

– Вы же офицер, а не базарная баба, чего мне бояться? – С вызовом спросил Хрущев.

– Продолжайте.

– Я думаю, что Александр – просто очень удачливый человек, который воспользовался ситуацией и более хитростью, чем воинским искусством, добился военного успеха. Ну не может офицер сидеть в тылу и дергать за ниточки! Личная храбрость, выучка и пример – вот основа русского воинского мастерства. Коли ты кавалерист, так изволь возглавить атаку лично, а не наблюдать за ней издалека. Ты отец своих солдат, которых и ведешь за собой. Разве не так?

– Так. Но то уровень управления младшего командного состава и унтер-офицеров. Вы поймите, дорогой Андрей Иванович, что, находясь на острие атаки даже во главе батальона при современном бое, вы не можете им управлять. Отдали приказ двигаться туда-то, и все. А что там творится на флангах – никому не ясно. Особенно если наступать по-новому, рассыпным строем, гибко управляя ротами и взводами, а не как раньше – батальонной коробкой двигаться на позиции врага. Война изменилась. Слишком изменилась.

– Да что в ней поменялось-то? – скептически переспросил Хрущев.

– Все, – улыбнулся Лаврененко. – Можно сказать, что война времен Наполеона Бонапарта и сейчас – две большие разницы. Вспомните – еще семьдесят лет назад лихая атака кирасир могла решить исход сражения. Сейчас же она обречена на провал из-за губительности стрелкового и артиллерийского огня. Вы даже не представляете, насколько печально мне это осознавать.

– Да бросьте! Вы же были со мной в этой Богом проклятой Азиатской кампании. Я своими глазами видел решительные успехи от атак легкой кавалерии белым оружием на этих бандитов.

– И я в них участвовал. Но это не показательно. Они туземцы, практически лишенные хорошего вооружения и дисциплины. Будь на их месте ваши рейтары – нас бы просто расстреляли. А у них нечем было стрелять. Да и с оружием все очень грустно – даже сабли не у всех, а у кого есть – толком и пользоваться ими не могут. Ведь вы должны знать, что атаки белым оружием нам строго запрещали проводить по собственной инициативе на начальном этапе кампании. А потом, когда выбили практически всех опытных бойцов, так они в ход и пошли. Не раньше. Вчерашний пастух с саблей воином не становится. Особенно учитывая тот факт, что у них практически нет никакой системы подготовки этих ополченцев.

– Так-то оно так, но …

– А что «но»? Поставь туда же полк германского ландвера, вооруженный нормальными винтовками, и все. Мы бы умылись кровью. О том много писалось по опыту военных кампаний 1871 и 1872 годов. По старинке мы можем воевать только с недисциплинированными и необученными дикарями, лишенными нормального вооружения. И все.

– Федор Дмитриевич, я думаю, вы сгущаете краски.

– Нисколько, – отрезал Лаврененко. – Я уже не первый год в этом всем убедился. Потому и сижу на штабной работе. Это мой задел для ухода в другой род войск. Нет и не будет у кавалерии будущего. Прошлое не вернуть. Да, ее никто не упразднит, но ее роль на войне, чем дальше, тем сильнее будет падать. Уже сейчас в боевых расписаниях штатных армейских корпусов ей отводится роль боевого охранения и вспомогательных разъездов. А боевые формирования крупнее эскадрона имеются практически исключительно только в нашем с вами любимом кавалерийском корпусе.

– И куда вы собрались?

– В инженерно-саперные войска.

– Что?! – искренне удивился Хрущев. – Кавалерист пойдет строить мосты и копать окопы?!

– Почему нет? Я уже год выписываю журналы «Моделист-Конструктор» и «Техника – молодежи»[2] и, признаться, нашел в них много интересного. А инженерно-саперные части сейчас очень интенсивно насыщаются современной техникой.

Интерлюдия

9 июня 1881 года Федор Дмитриевич Лаврененко был отобран для командования 1‑м кирасирским батальоном, разворачиваемым под Орлом. Это было первое механизированное воинское подразделение в мире, правда, совершенно секретное, потому и названное таким странным образом.

Андрей Иванович Хрущев же незадолго до того погиб во время очередной стычки на российско-китайской границе. Его беспримерное мужество во время контратаки позволило сбросить закрепившуюся банду с ее оборонительных рубежей и обратить в бегство на территорию Национальной республики Китай. Дожидаться подхода вызванной артиллерийской батареи он не стал, понадеявшись на удаль молодецкую и острую саблю. Хотя запертая банда никуда не могла деться со своих позиций и под пули лезть не желала – ситуация была патовой. А от его эскадрона рейтаров после этой атаки осталось меньше трети бойцов. Если бы Андрей Иванович подождал пару часов, продержав банду запертой, то подошедшая батарея ее быстро и стремительно выкосила бы шрапнелью. Но он не подождал. Почему – никто на этот вопрос ответить не смог. Может, ума не хватило, а может, просто пожелал получить новую боевую награду. В любом случае поступок был совершен неразумный – и банду упустили, и людей потеряли. Конечно, подобных вещей в газете не писали, но из-за такой выходки ротмистра Хрущева «взгрели» личный состав всего первого кавалерийского корпуса. Немалой кровью давались офицерам старой закалки уроки новой войны. А некоторым так и вообще – не давались никак. Их так и хоронили, не сломленных духом новой войны.

Стандарт

4.29 
(111 оценок)

Смерть Британии! «Царь нам дал приказ»

Установите приложение, чтобы читать эту книгу