Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно
Написать рецензию
  • the_striped
    the_striped
    Оценка:
    22

    В первую очередь эта книга напомнила мне высказывание Борхеса о том, что литература — это управляемое сновидение. В случае «Моста через канал Грибоедова» это определение можно понимать буквально: Михаил Гаёхо удивительным образом создает ощущение сна наяву. Погружает читателя пространство сна, а потом будит. А потом снова погружает.

    И этот эффект достигается не за счет какого-то особого цветистого языка, наводящего морок — напротив, язык достаточно лаконичен. Стиль изложения вкупе с абсурдностью происходящего и особым чувством юмора напоминает короткие истории Хармса. Можно открыть книгу в любом месте и посмотреть, как начинается глава

    Носиков шел вдоль канала Грибоедова и пел "Я свободен". Вдруг он услышал электрическую дрель на другой стороне улицы. Носиков перестал петь "Я свободен" и запел "Эле-эле-эле дрель"».

    Разве не похоже?

    Особенно живо вспоминаются псведохармсовские "Однажды Пушкин переоделся Гоголем" каждый раз, когда главный герой Носиков представляет себя своим приятелем Жуковым.

    «Однажды Носиков представил себя Жуковым и так шел по улице. <…>
    И какой-то незнакомый человек с черной бородой и усами вдруг придержал шаг и поздоровался с Носиковым.
    "Он просто со мной поздоровался или он поздоровался со мной как с Жуковым?" — подумал Носиков, отвечая на приветствие».

    Но бог с ним, с Хармсом, вернемся к пространству сна.
    Оно в романе создается путем смешения всевозможных реальностей (сна, яви, литературного вымысла). И отличить одно от другого, заодно испытав чувство пробуждения, можно уже только постфактум, когда эта смешанная реальность поворачивается своей другой гранью.

    Возникающие при таковом смешении противоречия призвана снять теория о творении мира ежемоментно. Прошлое — изменяемо и вариативно. Прошлое создается с каждым новым миром, приспосабливаясь под условия задачи.
    Ср. у Пелевина в «Чапаеве и Пустоте»:
    Память уверяет нас, что вчерашний день действительно был, но как знать, не появилась ли эта память с первым утренним лучом?»

    О Пелевине, кстати, напоминает и сама конструкция романа: герой оказывается в некоторых странных обстоятельствах, потом появляются знающие люди, которые объясняют ему, как устроен мир, и эти объяснения — идеологически самые главные куски текста.

    Но довольно сравнений! На самом деле, это совершенно удивительный роман, ни на что не похожий, и даже Татьяна Толстая в предисловии пишет, что ей такие еще не попадались.
    А я же, пока читала, периодически захлопывала книгу и, восклицая «Чумааа!» начинала бегать по квартире туда-сюда.

    В общем, чтение «Моста через канал Грибоедова» — это такой особый кайф, который я всем своим читающим и понимающим друзьям советую испытать :)

    P.S. А вот загадочный и непостижимый Михаил Гаёхо в Школе Злословия: http://video.yandex.ru/users/macheha2009/view/225

    Читать полностью
  • Krysty-Krysty
    Krysty-Krysty
    Оценка:
    12

    Не буду оригинальной, если скажу, что это странная книга. Сумбурная, бессюжетная, безыдейная, неровная, несимметричная, трогательная и болезненная.
    Переплетение снов, мечтаний, подсознательных страхов и надежд, нити которых тянутся в детство героя. Проигрывание различных возможностей, абсурд реального и нереального. Повторяемость снов - как повторяемость будней: на мосту через канал Грибоедова можно пить пиво, водку, ничего не пить, встретить друга, врага, одновременно друга и врага, не встретить никого...

    Если абсурд сказки (мой любимый Абарат, хочу к тебе!) я могу принять, то абсурд пьяных снов мне противен. Соответственно, как только невдалеке от сюжета проходила девочка с чучелом в сумочке - я оживала, а как только герой что-то очередное наливал или выпускал очередные комплексы на выпас - меня мутило.

    Дань постмодернизму конца 20 в. как игры с текстом, или, скорее, футуризму начала 20 в. (недаром отмечено сходство с Хармсом) - операции с заменой букв и странные имена, которые оживают, не всегда давая на выходе полноценных оживших личностей.

    Дурацкая структура текста: совсем простой язык, напоминающий опять же истории Хармса, - и вдруг наукоподобный трактат в середине, слишком большой, чтобы считать, что он оригинально оттеняет якобы простоту изложения.

    Многовато апелляций к детству, воспоминание о музее, девочке, бабушке, маньяках-стариках (очевидная детская фобия) изредка создают трогательное настроение, но чаще рисуют образ героя (автора?!) неудачника-инфантила, который не может вырасти из детских комплексов.

    Тое самае па-беларуску
    Не буду арыгінальнай, калі скажу, што гэта дзіўная кніга. Сумбурная, бессюжэтная, безыдэйная, няроўная, несіметрычная, кранальная і хваробная.
    Перапляценне сноў, летуценняў, падсвядомых страхаў і надзей, ніці якіх цягнуцца ў дзяцінства героя. Прайграванне розных магчымасцяў, абсурд рэальнага і нерэальнага. Паўтаральнасць сноў - як паўтаральнасць будняў: на мосце праз канал Грыбаедава можна піць піва, гарэлку, нічога не піць, сустрэць сябра, ворага, адначасова сябра і ворага, не сустрэць нікога...

    Калі абсурд казкі (мой любімы Абарат, хачу да цябе!) я магу прыняць, то абсурд п'яных сноў мне гідкі. Адпаведна, як толькі непадалёк сюжэту праходзіла дзяўчынка з пудзілам у сумачцы - я ажывала, а як толькі герой нешта чарговае наліваў або выпускаў чарговыя комплексы на выпас - рабілася моташна.

    Даніна постмадэрнізму канца 20 ст. як гульні з тэкстам, ці, хутчэй, футурызму пачатку 20 ст. (недарэмна падабенства да Хармса) - аперацыі з заменай літараў і дзіўныя імёны, якія ажываюць, не заўсёды даючы на выхадзе ажылых паўнавартасных асобаў.

    Дурацкая структура тэксту: зусім простая мова, якая нагадвае зноў жа гісторыі Хармса, - і раптам навуковападобны трактат у сярэдзіне, занадта вялікі, каб лічыць, што ён арыгінальна адцяняе нібыта простасць выкладу.

    Зашмат апеляцый да дзяцінства, успамін музея, дзяўчынкі, бабулі, маньякаў-старых (відочная дзіцячая фобія) зрэдку ствараюць кранальны настрой, але часцей малююць вобраз героя (аўтара?!) няўдачніка-інфантыла, якія не можа вырасці з дзіцячых комплексаў.

    Читать полностью
  • korrica
    korrica
    Оценка:
    7

    Я повелась на эту книгу, потому что её оформляли в Тёминой студии, потому что "Татьяна Толстая рекомендует", а она сама мне нравится и рекомендованная ею Лора Белоиван тоже понравилась. И предисловие от Толстой так пришлось мне по душе.

    И начиналось всё так бодро, как я люблю. Скупой слог вкупе с короткими главами был приятен. Я собиралась поставить 4, потому что хорошо, но не шедевр. Ближе в середине создалось впечатление, что автор объелся кислоты, а вместе с ним и герой, и сюжет, и ты. Смотришь ковёр, видишь бред сивой кобылы, с трудом что-то понимаешь и дифференцируешь. Тут я хотела поставить 2.

    После начались умные вещи про сны и реальность с упоминанием обязательного в этом деле Зигмунда Фрейда, и хотя я рассчитывала всё же на художественную книгу, я была согласна на 3.

    Но тут снова начался ковёр. Просто ошеломительный ковёр. И хотя есть верные мыли про "каждый сам строит свою реальность" и переходы между мирами вполне максфраевские (картины на стене в тёмной комнате, мосты, сны), всё не то и не так. Вдруг всплывает влюблённость, которая проглядывалась ещё в начале фильмпа. Но так и же и пропадает на дне морском.

    А потом — динозавры и «Чёрный квадрат»

    Читать полностью
  • benpb_bl
    benpb_bl
    Оценка:
    2

    Книга похожа на очень длинный мульт про Ежи и Петруччо (для тех, кто помнит эту психоделику, например, вот этот) - "...даже родная мать не могла их отличить, хотя и старалась... Один раз она всё-таки смогла отличить Ежи. А Петруччо так и не смогла..." Сравните, например, со стр. 62: "Однажды Носиков представил себя Жуковым, и так шел по улице.... И какой-то незнакомый человек с чёрной бородой и усами вдруг придержал шаг и поздоровался с Носиковым. "Он просто со мной поздоровался или он поздоровался со мной как с Жуковым?" - подумал Носиков, отвечая на приветствие. P.S. Носиков иногда представлял себя Жуковым. Но Жуков никогда не представлял себя Носиковым".
    Но вообще для меня в книге слишком много бессмысленной игры в словесные шифры (если бы в меньшем количестве - было бы блистательно). Оценка - 7 из 10.

    Читать полностью