Мэгги Нельсон — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image

Отзывы на книги автора «Мэгги Нельсон»

9 
отзывов

Contrary_Mary

Оценил книгу

Совершенно нечаянная-негаданная радость: мне, конечно, понравились Синеты , но я не ждала от Нельсон ничего экстраординарного (а уж тем более - ответов на какие-то глобальные вопросы). И вот, пожалуйста. Может быть, со временем мои восторги поулягутся - но сейчас я бесконечно счастлива, что прочитала эту книгу.

Не так давно я наконец призналась себе, что я усталый, очень усталый человек, и что у меня совершенно не хватает сил на утопическое мышление - даже в рамках локальных мини-утопий. Когда я читала другую книжку о трансгендерном переходе, тоже выпущенную No Kidding Press - Поля Б. Пресьядо - мне было до слез обидно: хотя я цисгендерна, я хорошо понимаю энтузиазм Пресьядо относительно перекраивания (дискурсивного и физического) телесных картографий, открытия новых способностей языка и тела... но сейчас вжиться в этот энтузиазм мне очень трудно: извини, Поль, но я не хочу спорить с Лаканом, я хочу спать! (Поэтому я особенно рада была прочитать у Нельсон: у нас есть право и на разврат, и на усталость). Книга Нельсон обнаруживает пространства надежды и смысла в самых повседневных и одновременно самых тотальных вещах: в совместной жизни, в воспитании детей, в материнстве, в телесных изменениях (будь то тело стареющей женщины, только что родившей женщины, трансгендерного мужчины на тестостероне, умирающего человека, растущего ребенка), в заботе о тех, кто находится рядом - и это внимание, это взлелеивание, между поэзией и теорией, помогает снова обрести почву под ногами. Это не призыв "вернуться к простоте" - наоборот, удивление и осмысление прячущейся за очевидным сложности (как же хорошо, что здесь обошлось без романтизации пеленок, молочников, простых дощатых полов и т.д.!). И это не навязшее в зубах теоретизирование про прекарность, хрупкость, открытость другому, точки соприкосновения и т.д.: автофикшн Нельсон отличается нарративной силой и ясностью хорошего традиционного романа, и я сказала: "Это как Сердце - одинокий охотник , только здесь все счастливые". Не уверена, на самом деле, насчет "счастья" - но queer, во всех смыслах, герои (тоже во всех смыслах) Нельсон не испытывают той потерянности и неприкаянности, с которой сталкиваются чудаки и изгои Маккалерс. У них есть чувство принадлежности, причастности, генеалогии - см. многостраничную литанию "многополым матерям моего сердца", от Аллена Гинзберга до Ив Кософски Седжвик до родной, биологической матери. Может быть, главные движущие силы, осуществляющие себя в "Аргонавтах" - это внимание и благодарность; и это неожиданно сближает "Аргонавтов" с Хромой , явно послужившей источником вдохновения для "Bluets" (название "Синеты" мне по-прежнему не нравится). Как и "Хрома" - книга о цвете, написанная слепнущим художником, - "Аргонавты" имеют дело с необратимыми (или: неизвестно, обратимыми ли) изменениями: ребенок растет, тело преображается под воздействием гормонов, привычки изменяются, родители умирают. Когда греки-реставраторы постепенно поменяли, одну за другой, все доски на "Арго" - остался ли он прежним кораблем, или это был уже другой корабль?

Не променяю то, что меняется,
На то, что не меняться пытается,
Держась, как в прачечной простынка,
За тень хозяина-хозяйки.

Позор тебе, поправивший волосы!
Ещё ли не устал беспокоиться,
На месте ли глаза и губы,
Придерживать руками щёки?

Игорь Кон, об определении термина queer: "Если вдуматься, инакомыслие — не исключение, а норма, синоним мышления как такового. Слова 'такомыслие' в языке нет, потому что жесткий конформизм исключает самостоятельность, без которой никакое мышление невозможно, а есть лишь более или менее автоматическое принятие готовых шаблонов речи и поведения. Точно так же обстоит дело с инаколюбящими. Жесткая половая мораль, состоящая из сплошных запретов и предписаний, кого и как можно, а кого и как нельзя любить, была прокрустовым ложем, не оставлявшим места индивидуальности. Но любовь по определению индивидуальна, она всегда стремится выйти за рамки обыденности... Социальные нормы — только плот или обманчивая соломинка, за которую мы хватаемся, чтобы не утонуть. В этом смысле все, кто любит, — инаколюбящие. 'Таколюбящих' не бывает по определению".

А еще я люблю Нельсон за ее секулярный мистицизм, ее поиск "отпечатков пальцев Бога" на всем существующем. Я не люблю говорить об этом вслух - в наши дни это, пожалуй, отдает большей непристойностью, чем жизнь в квир-браке. (Нельсон рассказывает, как Ив Седжвик предложила участникам семинара познакомиться, сыграв в игру с выбором тотемных животных, и Нельсон отшатнулась: неужто я только для того и променяла укуренный Хейт-Эшбери своей молодости на хардкорный интеллектуальный Нью-Йорк, решительно бежав от игр с выбором тотемных животных, чтобы вдруг оказаться вовлеченной в эти игры в университетской аудитории?) Но все же. За каждой страницей "Bluets" незримо присутствовала Симона Вейль; эхо ее мысли звучит в словах Энн Карсон: в пространство, оставленное пустым, устремляется Бог. Нельсон: Я побрела домой, намертво привязанная к идее пустого центра для бога. Все равно что случайно оказаться у гадалки или на собрании анонимных алкоголиков и услышать одну-единственную вещь, которая будет годами - в сердце или в искусстве - заставлять тебя двигаться дальше. Это откровение, пишет Нельсон, не выдержало испытания временем: "Аргонавты" - не книга пустоты, но книга полноты. Не существует и нехватки, только желающие машины. Но возможность полноты - это тоже откровение: и в гравитационном центре этой книги разворачиваются два ритуала перехода, каждый из которых можно трактовать и как мистический опыт.

11 апреля 2021
LiveLib

Поделиться

Contrary_Mary

Оценил книгу

Больше всего в этой книге меня впечатлил фрагмент, из которого я узнала, что Леонард Коэн (якобы?) не помнил, существовал ли в действительности герой/антагонист "Famous Blue Raincoat" или нет. Мол, ревностью он тогда и правда мучился, и диалоги с соперником вёл - только вот не были ли эти диалоги воображаемыми, и имело ли это соперничество место в реальности, а не только в его разгорячённой голове? Это признание сразу заставляет знаменитую песню звучать совсем по-другому - и открывает нам что-то о природе воображения, которое Симона Вейль (незримо присутствующая на каждой странице книги, но обнаруживающая себя лишь на самой последней) считала чуть ли не демонической силой. Воображение легко затягивает человека в трясину, заставляя е_ё снова и снова проживать то, чего с н_ей никогда не было, и скорбеть по тому, чего он_а никогда не имел_а; и, может быть, освобождение от морока несчастной (невзаимной) любви - это и есть постепенное освобождение от власти воображения, толкающего влюблённ_ую в новые и новые "а вдруг", "а если бы" и "а что он_а сейчас думает". И синие предметы, которые повествовательница примечает повсюду как "отпечатки пальцев Бога" - синий пластиковый тент, синяя крупинка тараканьей отравы, египетская лазурь в музее - приобретают таким образом новое значение, или, точнее, отсутствие значения: это сигналы из реальности, которые просто "есть" (аз есмь Сущий). Синие предметы - это просто синие предметы, их синева не несёт в себе никаких скрытых смыслов или обещаний, и именно бессмысленность, нецелесообразность их красоты помогает рассказчице вновь ощутить почву под ногами. Как писал Эдуардо Кон, всё сигнифицирует, но болотная цапля сигнифицирует прежде всего саму себя - и снимает со случайного зрителя бремя расшифровки; роза есть роза есть роза, а синева - это просто синева.

22 июля 2020
LiveLib

Поделиться

razinmax

Оценил книгу

Синева одиночества, которая захватывает Нельсон, полна невыразимой глубины эмоций. И цвет, и человек испытывают боль в процессе взаимодействия.
Синеты пропитаны одиночеством, переживаниями за целостность цвета и мыслями о том, может ли он ответить взаимностью на любовь, больно ли ему от того, что его разрезают и какие эмоции цвет содержит в себе. С каждым синетом Синее Королевство всё ближе и ближе к своему исчезновению. Беспокойство синего заставляет края Королевства в тревоге и страхе сжиматься, синий свёртывается, складывается сам в себя до момента полного уничтожения. Синий исчезнет, а за ним и все остальные цвета. Вот к чему приводят намеренные поиски смысла в цвете.
Синеты - это путь человека через океан синего одиночества к берегам свободы с искушениями в виде синей бездны и ухода в тёмную вечность.

Несомненно, уникальность произведения Нельсон заключается в том, что за маленькими пунктами-абзацами, порой состоящими из одного предложения, она помещает в мысленные скобки большой труд и много времени, которое было затрачено на исследования. Из краткости ее выражений отнюдь не служки делать вывод, что она не знакома с тем, о чем рассказывает. Мэгги Нельсон вполне могла бы написать книгу о синем цвете на 600 страниц, и это наверняка была бы интересная книга. Все дело в том, что авторка строит свой собственный нарратив и не хочет, чтобы занимательные факты и ее культурологические изыскания оттягивали на себя внимание читателя. Она рассказывает истории из собственной жизни: о настоящих друзьях, о том как чувство одержимости эстетикой может притворяться любовью к человеку, почему синий так важен именно для нее.

8 января 2021
LiveLib

Поделиться

Mariya_Bryantseva

Оценил книгу

Про что "Синеты"?

Как читатель, которому с 15 лет снится один и тот же человек, могу сказать, что она о первой любви.
Когда объект этой самой любви просто исчезает без всяких объяснений, жизнь не может спокойно идти дальше. Её заедает.
После такого события Мэгги Нельсон попадает в некую зависимость от синего цвета и решает провести исследование его в своей жизни, воспоминаниях и снах. Я так понимаю, этот цвет ассоциируется у неё с любовью. В этой книге очень много маленьких заметок о значении цвета в истории, мысли, обращения и цитаты из фильмов и книг.
Это необычный сплав из дневниковых записей, размышлений, музыки, мифов и фактов.
"Синеты" так не чужды мне, что я даже начинаю думать, что и сама хотела бы написать подобное :)

"Собирая синеты для этого проекта - в папках, коробках, блокнотах, в памяти,- я представляла, что создам синий том, энциклопедический компендиум синих наблюдений, мыслей и фактов. Но раскладывая свою коллекцию сейчас, я больше всего поражаюсь её малокровию - малокровию, прямо пропорциональному моей страсти".
15 января 2021
LiveLib

Поделиться

attaturka

Оценил книгу

Новая книга Мэгги Нельсон «Аргонавты», как и большинство лицензий издательства «No Kidding Press» ожидаема и значима для квир-сообщества. Но и условным белым гетеросексуальным мужчинам не стоит проходить мимо. Ведь причисление «Аргонавтов» к важнейшим книгам прошлого десятилетия её переводчиком, Михаилом Захаровым, относится скорее к форме текста, чем к содержанию. Книга в духе постмодернистского канона стирает границы, отрицает парадигмы и иронизируют над неиронизируемым. И с этой точки зрения становится не важно насколько читатель солидарен с авторкой и её позицией.
Даже предпочтительнее, если не солидарен хоть в чём-то.

Нельсон удается сблизить два читательских полюса. Это эмоциональная и личная научная работа, нарочито демонстрирующая авторское «я». И одновременно интеллектуальная чувственная «мемуаристика» о свободе и любви. Не стоит, однако, путать сближение полюсов с легкодоступностью текста. Авторка погружает нас в непривычное инфополе без прелюдий, требуя от читателя либо открытости и неудержимой тяги к новому, либо предметной начитанности.

Последняя языковая сложность сглаживается центральной темой книги, интерес к которой способен толкнуть потенциального читателя на подвиг. Нельсон исследует любовь, пытаясь при это не давать ей определение, а постоянно обновлять смысл, казало бы, привычного слова. Сделав личный опыт объектом изучения, она находит радикальные, смелые, даже неприемлемые модуляции любви.

С первых же страниц писательница обрушивает на нас триптих из телесности, эмоциональности и мышления. Сцена анального секса и признания в чувствах запускает разговор Мэгги с её партнером Гарри о языке, семье, родительстве, обществе, заботе, идентичности и свободе. Подкреплённый голосами Делёз, Сэджвик, Барта, Винникотта, Слотердайка и других, он перерастает в текст, определённый самой Нэльсон как «автотеория» - автобиографичный жанр на стыке художественной и научной литературы.

Имя большой академический бэкграунд, авторка полемизирует с культовыми теоретиками с нескрываемыми заносами в сторону частного и личного. Писательница бескомпромиссно обнажается, использует в качестве доказательной базы, себя и близких. Таким литературным эксбиционизмом читателя давно не удивишь, удивительна степень принятия Мэгги собственного «я». Как она разрешает себе писать о родах, сексе, мастурбации, гормональной терапии партнёра и других табуированных темам, менять точку зрения, бояться, злиться, радоваться, смеяться выглядит не пошло, а естественно и зрело.

И хотя такая открытость даже Нельсон порой кажется плохой идеей. Скорее это просто неудобная для сегодняшнего общества идея и крайне любопытное произведение и с литературной, и с профилактической точки зрения.

Рекомендую «Аргонавтов» всем, кто тщетно ищет правильные слова для самоидентичности, и всем, кто старательно конструирует новые формы из этих слов.

2 июля 2021
LiveLib

Поделиться

Mariya_Bryantseva

Оценил книгу

Начала читать эту книгу ещё 10 декабря, запертая в свой день рождения в чужой квартире, в другом городе :D
Признаюсь, я имела опасения на счёт Аргонавтов, и вообще не хотела её читать.
Но было грустно, хотелось продолжить диалог с изданиями No kidding press и я отправилась за ней.
Регулярно носила с собой, книга впитала питерский снег.
Второй раз я достала её только в аэропорту на обратном пути.
И преспокойно спала весь полёт, сжав её в руках))
Чтение подобной литературы ни на что не похоже. Здесь нет обычного течения рассказа, есть только голос, который говорит с тобой о том, что его волнует здесь и сейчас.
Сегодня это однополый брак и закон, завтра это сложности искусственного оплодотворения и материнство, а ещё любовь, рак, смена пола, приём гормонов, смерть, роды, отношение к женщинам, преследование и угрозы, секс, перформансы.
Каждая страница вмещает цитаты, сначала меня это раздражало, потом я поняла, что не весь абзац - цитата, а только строчка курсивом)
Очень много упоминаний Ив Седжвик. Она здесь будто нить, которой сшивают страницы при сборке тома. Я не знаю, кто это, но попробую узнать.
Не скажу, что книга мне действительно понравилась. я - не совсем та целевая аудитория, и по-своему она интересна.

"Проведя целую жизнь за экспериментами по превращению личного в публичное, я с каждым днём всё больше и больше отдаляюсь от социальных сетей - самой плодородной почвы для подобного занятия".
12 января 2021
LiveLib

Поделиться

JackieReed47

Оценил книгу

Точнее, один из любимых.

Когда я читала эссе Мегги Нельсон о цвете, то думала о трёх вещах, вот они: искренность, одиночество и одержимость.

Как часто мы пытаемся занять свой ум одним предметом, целью, вещью, чтобы справиться с травмой, найти исцеление? В моем случае такой вещью стали книги, книги, книги. Когда я не выдерживала внешнего давления и была собой крайне недовольна, то сбегала в знакомый мир и выдумывала, как резко и вдруг напишу роман. В случае моей мамы таким выходом была работа, работа, работа (и неизбежным). А Мегги Нельсон погружается в цвет, его фактурность и яркость, величие и покой.

Ты говоришь окружающим, что пишешь книгу, работаешь по плану. Конечно, это ложь, но временами ты и сама уверена: рукопись пишется как-то сама собой, без твоего участия.

Так проходят годы, сердце съеживается от несбыточного, несовершенного; и рано или поздно все мы подходим к одной точке - решить или жить дальше. Решить и сделать. Написать книгу, бросить работу, влюбить в синий цвет весь мир.

Все, что случается, - важная часть нашего опыта.

Вот такие мысли у меня возникли после прочтения «Синетов». Рекомендую ли я эту книгу? Несомненно. Помимо прочего, вы узнаёте много интересных фактов, например, о существовании специалистов по менопаузе у рыбок гуппи.

И вот вопрос - так что же синий цвет значит лично для вас?

20 октября 2020
LiveLib

Поделиться

Letterstounknownfriend

Оценил книгу

Оранжелты

1. Синет 83: «пытаясь продолжить тему, я купила желтый блокнот». Я хочу желтый блокнот.

2. Желтый свет, льющийся сквозь цветущие в конце апреля вязы амстердамских каналов. Ясный и чистый, наводящий резкость на окружающий мир, звонкий желтый.

3. Шелковые шарфы и пряные духи hermes, упакованные в оранжевые коробки с папиросной бумагой. Взрослой чувствуешь себя тогда, когда находишь место для необязательного среди необходимого.

4. Желтый дождевик petit bateau поверх матроски. В таком Анук Эме могла бы гулять с собакой по широкому нормандскому пляжу в межсезонье. Уверенно яркий и прямолинейный, словно созданный, чтобы освещать времена без солнца и без любви. Может быть, и без дружбы.

5. Сменный ремешок часов. Кажется, сначала он был желтым. Прошло два лета под солнцем. Одно лето здесь за два или три? Ремешок загорел и стал цвета грейпфрутовой кожуры.

6. Paprika Brazil. Выбрала его почти разу, сравнив с самаркандским перцем. Не люблю ни паприку, ни Бразилию. С тех пор (9 лет?) не могу найти ничего, что было бы настолько точно мной. Главное: сформулировать запрос.

7. Лимонный тарт в пражском кафе. Цветная плитка на полу, венские стулья. Такие места можно найти в конце только очень хорошего дня. В конце только непредсказуемо хорошего дня.

8. Мы пришли на мост к закату. В это время там всегда виден парижский розовый свет, даже когда пасмурно. Стеклянные фонари и пухлые ангелы удачно получаются на фотографиях. Желтые кашемировые носки, купленные днем, только и спасали от октябрьского ветра с реки.

9. Они ткут ткани вручную. У них граница с Китаем, а они ткут ткани вручную. Оранжевый сарафан — весь сарафан, целиком, не только вышивка — соткан, возможно, на таких же музейных станках, какие мы видели на озере. Нитка над ниткой, потом под, снова над, под, опять над... Если сделать так достаточно много раз, можно соткать полотно собственной жизни. Иди, не бойся. Что-то внутри тебя знает куда. Пусть и не знает зачем.

10. Лепесток сусального золота спрятан между листами желто-красной бумаги. Тысячи таких лепестков дрожат на пальцах Будд в далекой восточной стране. Их частички разносят порывы ветра от стремительных воробьев, поселившихся за чувственными мочками ушей огромных статуй.

11. Лимончелло в конце летних пикников. Под аккомпанемент мыльных пузырей, улетающих в темноту, к цветущей сливе. Есть что-то мыльное в лимончелло.

12. Белые и зеленые попугаи забыты. Оранжевые глаза слегка удивленно и с полным достоинством смотрят на меня. Но гораздо больше они смотрят в камеру. Ее держит та, кого эта филинка знает. Я держу ее на руке. Хорошо, что левая сильнее. Не могу отделаться от ощущения, что мы довольны друг другом. Не помню, когда еще я чувствовала такой чистый восторг. Я влюбилась с первого взгляда.

13. В пале рояль нет ничего желтого. На нем пудра Эсте Лаудер и несколько слоев пыли, как на бижутерии chanel и трубках в его витринах. И уличная пыль тоже. Фотосессии, бегуны, семейные прогулки. Русскоговорящая женщина продает кусочки солнца, застывшее прошлое. Остановленные мгновения нанизаны на нитки бус и браслетов. Такой магазинчик мог бы описать Бредберри. Я ушла оттуда с кулоном — женщиной четких линий. Всегда любила геометрию. Может быть, геометрия тоже желтая?

14. Желтый маникюр на загорелых пальцах. Короткие ногти, короткая стрижка. Руки летают над клавиатурой. Можно любоваться пропорциями. Можно стать частью цвета и частью геометрии.

9 сентября 2020
LiveLib

Поделиться

Psdgs

Оценил книгу

Книги этого лета у меня как на подбор... Ну да ладно.
Задумывала прочитать Аргонавтов, чтобы что-то понять и разобраться, не в себе, так хотя бы в людях. Глупо, правда? Хорошо хоть, что по прочтении, осознала свою глупость. Для меня удивительно, что этот текст легко читался, хотя я и многого не поняла, часть размышлений писательницы осталась за пределами осознания. Думаю, это по причине того, что большинство вопросов, поднимаемых в книге, для меня никогда не были актуальными — или я их не ставила, или формулировала как-то по-другому. Да, с гендером все очень сложно, но теперь стало понятно, что мне и в голову не приходило, на сколько. Хотя, у меня же тоже есть вопросы без ответов и я, со своей стороны, как не пытаюсь, не могу найти компромиссы между некоторыми своими мировоззрениями (в том числе, связанными с осознанием своего гендера). Так вот. Нельсон копает в другую сторону. Основательно и глубоко. И первую часть книги я читала с интересом любопытствующего профана, не находя точек соприкосновения, но вот потом случилось... что-то. И слова как-будто зазвучали на понятном для меня языке. Хотя и удивительно, что вторая часть книги в основном про материнство и сопутствующие, я-то не была матерью и собираюсь достаточно вяло... но захватило — одним словом. И я наконец вычленила для себя основную идею. Не знаю, для других она может быть иной. Но тут дело в самости, в ощущении своей цельности и индивидуальности. И к концу я это словила в тексте. Приятно проецировать это на себя. Вообще как-то очень редко думаю о себе как об индивидуальности. А тут задумалась основательно. За это спасибо Мэгги Нельсон, хотя бы ради этого стоило прочитать.

14 августа 2021
LiveLib

Поделиться