Марк Хелприн — отзывы о творчестве автора и мнения читателей
image

Отзывы на книги автора «Марк Хелприн»

18 
отзывов

winpoo

Оценил книгу

Мне нравится М.Хелприн, и я очень ждала эту книгу, мечтая о ней, как ребенок мечтает о том, что ему подарит Санта-Клаус. И это было, как всегда, хорошо. Мне понравилось и в тени и на солнце, хотя, конечно, на солнце, где всеми красками сверкает любовная линия, больше. Если бы имело смысл сравнивать, я бы сказала, что в каком-то смысле она глубже, выразительнее и пронзительнее, чем, например, книги Ремарка или Фицджеральда. Замечательная книга в стиле ретро.

Её почти сакраментально драматичный сюжет составлен огромным количеством линий, вставочных эпизодов, небольших зарисовок из жизни послевоенного Нью-Йорка и многочисленных рассуждений самого автора и героев. Иногда даже голос автора сильнее голосов героев, и он не даёт читателю соскользнуть в «просто роман о любви», твёрдой рукой выстраивая своё видение панорамы тех лет. У этой книги жёсткий каркас при совершенно сентиментальной «внешности». Собственно, сначала думаешь, что это будет роман о любви и соперничестве, потом, вчитавшись, считаешь, что это роман о борьбе с мафией, где и один в поле воин, потом, когда интрига закручена, что он - о военном братстве, где «один за всех и все за одного». Но в конечном счете всё складывается в историю о понимании человеком того, зачем он делает то, что делает, и почему не может этого не делать. Зная сегодняшнюю реальность, читатель быстро понимает, что никакого хэппи-энда не может быть, но рассказанная история может быть только такой, поскольку иначе, без такого конца, у неё нет жизнеспособного продолжения. Подвиг, а скорее даже жертва, героя ничего по сути не меняет ни для него, ни для мира.

И всё же роман не воспринимается трагично. В нём много света, солнца, неба, воздуха, воды, цветов, еды, улиц, любви и тех прекрасных повседневных мелочей, которые делают жизнь счастливой. Книга переполнена вещами, запахами, звуками, образами, её можно почти осязать и пробовать на вкус. Поначалу чтение чем-то напоминает старые фильмы о любви, что-то вроде «Римских каникул» или «Завтрака у Тиффани», - не содержанием, конечно, а своей ретро-стилистикой: мягким юмором, интеллигентным авантюризмом, долгими диалогами, запоминающимися репликами героев. А потом напряжение начинает нарастать, ритм ускоряется, эпизоды начинают чередоваться так, что «тень» затмевает «солнце», и возникает отчётливое предчувствие беды и одновременно надежда, что мир всё-таки устроен лучше-лучше-лучше…

Конечно, всё происходящее не вполне реалистично, но ведь литература и не должна быть жизнью, она должна нести в себе что-то «сверх-». И эта книга определенно несёт своё неоднозначное «сверх-». Может быть, М.Хелприн слегка отпугивает своей многословностью, тяжеловесностью, идеализмом и какой-то уж очень избыточной полнотой и развёрнутостью повествования, но, видимо, это себя оправдывает, когда пишешь книгу-эпоху, книгу-калейдоскоп. Я думаю, что это уже «уходящая литература», литература на склоне лет, но совершенно не жалею, что успеваю застать её в живых и пообщаться.

14 июля 2016
LiveLib

Поделиться

winpoo

Оценил книгу

«Я просто профессор жизни,
Студент факультета смерти…»

(П.Неруда)

Это для меня третья книга автора – очень ожидаемая, желанная и в каком-то смысле - знаковая. После «Рукописи, найденной в чемодане» я прочно занесла М.Хелприна не просто в любимые авторы, а в авторы, близкие мне по духу. Он - из тех немногих писателей, которым как будто бы иногда удаётся «подслушать» мои мысли, понять то, что занимает мой ум, и откликнуться - дать пищу для этого ума в виде самобытных историй или занимательных экзистенциальных вопросов, над которыми было бы интересно подумать. И это всегда так восхитительно синхронистично!

Мне сразу понравился Алессандро-старик с его вздорным характером и своеобразными привычками, безмерной толерантностью к незрелости чужого ума, бесконечной эрудицией и внутренней глубиной такого масштаба, что в ней может утонуть десяток таких, как Николо. Профессор эстетики (хотя это и звучит как-то несерьёзно и даже выспренне для книжного героя) – для него это не статус и не работа, это - образ жизни, особая ментальность и собственный, почти совершенный, внутренний космос, коренным образом отличающийся от адаптивных привычек повседневности, которые многим сегодня заменяют интеллект. Но он и не просто профессор эстетики – он профессор жизни, специалист по её радостям и возможностям, что даёт ему способность всегда и везде быть самим собой, не прогибаясь под какие-то стереотипы, тренды или мнения. Он великолепен в своей самодостаточности и в какой-то трагической полноте жизнеощущений. Его жизнь, его опыт позволяют ему находить если не красоту и гармонию, то хотя бы внутренний порядок во всём, даже в самых тяжёлых и непредсказуемых ситуациях. Рядом с таким человеком хочется не только пройти дистанцию между двумя городами, а прожить рядом жизнь, слушая, разговаривая, размышляя, задавая вопросы. Наверное, мы любим людей не только за то, что нас тянет к ним физически или они говорят нам, что любят нас, – мы сходим по ним с ума из-за их привлекательного опыта, который непредсказуемым образом вдруг включает нас и начинает вращаться вокруг нас, обогащая и меняя, хотя раньше принадлежал только им самим и… мог бы принадлежать им и дальше. Вот эта сконцентрированность другого на нас, ощущение, что мы в его космосе № 1 – основа привязанности и благодарности. Для меня с Алессандро в любом его возрасте была бы преодолима любая энтропия повседневности.

Он мне понравился молодым и рьяным, лёгким на подъём, готовым во всём пробовать жизнь на вкус, рисковать, эпатировать, искать, влюбляться… В каждом проявлении его личности плещется такая самобытность, такая полнота рефлексий, ощущений собственного «Я» и joie de vivre, которые уже почти не встретишь в других поколениях мужчин. Видимо, последствия обеих Мировых войн привели их к болезненному осознанию хрупкости, мимолётности жизни и почти изъяли эволюционно присущий их полу авантюризм и столь привлекательную для женщин bravery. Достаточно прочитать письмо Алессандро отцу с фронта, и ты почти проваливаешься в этот ментальный оползень и сразу очень много понимаешь про мужчин, про хрупкость их самосознания, уязвимость чувства собственного достоинства и куда как больший страх перед жизнью и смертью, чем у женщин. Войны страшны не только миллионными человеческими жертвами, но и вот этой безвозвратно перевернувшейся ментальностью, последствия которой навсегда меняют послевоенный мир, делают людей другими – не лучше и не хуже, просто другими – и навсегда, как бы не хотелось вернуться в тот, прошлый, прогретый человеческой подлинностью мир человеческих отношений, где ещё разговаривали друг с другом, стремились понять и быть понятыми. Война отнимает тебя прежде всего у тебя самого и только потом – у других.

Эта книга - о той тонкой грани между жизнью и смертью, которая только и даёт возможность осознать и прочувствовать в полной мере и то, и другое. Сталкиваясь многократно со смертью в её немыслимых проявлениях, Алессандро воспринимает жизнь совершенно иначе, чем те, кто не прошёл войну, - более остро, жгуче и объёмно, хотя, может быть, не так умозрительно-ценностно, как это сделал бы тыловой кабинетный философ. Книга построена как рассказ о судьбе солдата Первой мировой войны – местами до слёз трагический, местами кажущийся до обморока неправдоподобным, но ни один эпизод из которого не может быть вычеркнут, поскольку это нарушило бы хрупкое равновесие жизненного мира героя, его трагический гедонизм и противоречащую всему волю к жизни. В каком-то смысле «Солдат…» – иллюстрация к кантовской максиме. Я не знаю, может быть, Алессандро и есть – реальное, а не абстрактное воплощение кантовской максимы в проекции на его «заброшенность» в Первую мировую войну.

Когда-то на просторах Интернета мне попалась подборка фотографий солдат, снятых до, во время и после участия в боевых действиях, после демобилизации. Хотя я и ожидала нарастания угрюмости, отчуждённости, погруженности в себя и отстранённости от происходящего от этих юных мужчин, фотографии произвели на меня сильное впечатление. Я бесконечно долго вглядывалась в их лица, пытаясь понять, что же утеряно в эти окаянные дни, что пришло на смену, как случившееся их изменило, восстановим ли прежний юношеский статус «победности» и уверенности в себе… А сейчас то же самое со мной сделал текст М.Хелприна – и теперь уже не образы, а слова показали мне, как происходит возмужание сознания, как приходит зрелое преодоление твоей бессмысленной и беспощадной втянутости в то, что расходится с твоей внутренней сущностью и в чём ты никогда бы по доброй воле участвовать не стал. Алессандро спасла лишь его собственная личность, память детства, любовь к отцу. А у кого-то даже этого не было... Но на одних защитных механизмах долго не протянешь, личности нужен мир - во всех смыслах этого слова. Такие книги лучше всего убеждают, что войны, во имя чего бы они не были начаты, - это иррациональное зло, противоречащее самой природе человеческого в человеке. И даже если после прочтения книги мы не становимся пацифистами, мы иначе воспринимаем многое в нашей жизни и смерти. Книга М.Хелприна хороша тем, что она порождает в читателе индивидуальные смыслы - в неимоверных количествах за раз.

Алессандро показался мне близким и в зрелости, хотя она в романе – самый короткий отрезок жизни. Пережив ужас войны, он не утратил способность понять и простить, сострадать и милосердствовать. Он не сумел разучиться любить. Значит ли это, что человеческое в человеке всё же неубиваемо? Или это единичный счастливый случай? Зрелость его – тоже иная, преломленная через уникальный опыт войны, эмоциональных и смысловых утрат, в каком-то плане даже – убийств смыслов. Война - это не просто конфликт политических образований в форме ведения противоборствующих военных действий, это ещё и утраты, страх, боль, надежда, письмо из дома, кусочек шоколада в пайке, тайное купание на передовой и... постоянное ожидание смерти, внутренняя готовность к ней, почти принятие... Вот зачем нужно писать и читать такие книги: даже если твоя жизнь не знает похожих потрясений и испытаний, ты должен иметь представление о том, каково это – жить иначе: труднее, больнее, горше, не меряя жизнь одной лишь своей линейкой. Мне думается, людям очень важно знать, как оно бывает, когда рамки твоей жизни меняются обстоятельствами, которые тебе достались, каково это – жить почти вопреки здравому смыслу, любить, продолжать видеть волшебство и красоту мира … После таких книг появляется возможность лучше осознать, какое это благо – жить в мирное время. Просто жить. Самим собой. Для самого себя. Для своих любимых.

«Солдат…» мне позволил лишний раз убедиться: в жизни не нужно, да и не должно быть никаких мест для подвига, жизни человека нужно всего лишь пространство для жизни, свободное от несвободы и открытое для любви и благоговения перед красотой и многообразием сущего. Десятая глава - почти гениальна.

P.S. Здесь можно посмотреть разные по событиям и смыслам фотографии времён Первой мировой войны, которые, как мне показалось, могли бы стать иллюстрациями к этой книге, если ей вообще нужны иллюстрации: http://ribalych.ru/2014/02/20/neopublikovannye-redkie-fotografii/

29 августа 2015
LiveLib

Поделиться

Little_Dorrit

Оценил книгу

Существует множество книг, так же есть великое множество книг-лабиринтов. Большинство из них становятся очень популярными. Вот, например «Облачный атлас», чудесное произведение, которое захватывает. И кажется, что такой удивительной книги больше нет на свете, которая бы состояла из различных частей и была бы окрашена в разные цвета. «Зимняя сказка», как раз перебросила мост в мир волшебства из мира реальности. Она для всех, кто хочет убежать от повседневности и увидеть мир со стороны.

Представьте весь мир, как столкновение противоречий. В нём нет целостности и порядка, но есть вещи, доведённые до грани. Полное безрассудство, когда разом сокращают сотни человек, восемь миллионов просаженных за вечер в рулетку или же глубокое отчаяние ставящее крест на дальнейшем существовании человека. 1900 год наступил, но конца света, как ожидали того, так и не произошло. С неба не рухнули камни, просто человек сам довёл себя до края пропасти. Что победит? Стремление превратить весь мир в цветущий сад, мечты о космической музыке или же желание нажиться, обладать миллионами? В мире грёз или в мире алчности, живым выглядит только одно существо – конь, парящий высоко в небесах. Животное воистину удивительное, для него, значение имеет лишь свобода, свобода от границ и условностей, в то время как мир продолжает сам себя изживать. Каждый по-разному приходит в этот мир. Кто-то рождается с серебряной ложечкой во рту, а кто-то попадает в этот мир по воле судьбы. Столкновение этих двух реалий неизбежно. Только кто-то из этих двух планет подсматривает за другим в замочную скважину.

В этом мире любят отчаянно, теряя голову, словно мир остановится. Да и как не любить, если близкий тебе человек обречён. Или быть может, стоит влюбиться в того, кого ты никогда не видел, переговариваясь с ним, через стену. Далёкий, забытый всеми город, в огромной, покрытой снегом стране. Нью-Йорк город мрака и тумана, со своими правилами и законами. Многие стремились туда, и многих судьба выбросила за его пределы. А есть она – маленькая, нерушимая крепость, которая примет всех, но найти её неимоверно сложно. Кто мы? Люди, живущие мечтой, или те, кто уже её потерял? Сколько людей, столько и мнений. Но главное это вера. Неважно во что человек верит, в богатство, Бога, или в миллиарды звёзд, пока он держит перед собой цель, он живёт, он достигает. Правда не всегда он может принять и понять. Иногда, это слишком больно. Книга завораживает, обволакивает своей двойственностью. Но именно это человек получает, впервые попав в незнакомое место. Для чего люди покидали свои города? Чтобы найти лучшее, обрести покой и стабильность. Но встречала их стужа, гнев и ярость толпы, все они оказывались никому ненужными, обречёнными людьми. Они пополняли ряды бедняков и нищих, или же умирали на обратном пути. А те, кто выживал, потом и кровью добивались вершин успеха, и так же стремительно падали вниз.

Всё очень непросто на этих страницах, здесь нет добра и зла, есть обречённость. Иногда, кажется, что рука мрака тянется к твоему сердцу, чтобы сжать его и раздавить. Ты не можешь ничего с этим поделать, ты живёшь только надеждой. Надеждой, что когда-нибудь, ты подобно Антанзору взлетишь вверх к небесам и сокрушишь стены, сковывающие тебя. Автор приложил огромное усилие к тому, чтобы читатель не смог оторваться до тех пор, пока книга не будет прочтена от корки до корки. Я бы сказала больше, это чистого рода магия. Есть книги, которые поражают с первых строчек, обволакивают и подчиняют себе. Читатель, взявший эту книгу в руки, поймёт, что не первые строки и не стиль повествования возносят произведение. Ведь всё это можно назвать даже скучным, неинтересным, до той минуты, пока взгляд не останавливается на красочном переливе звёздного неба. Чтобы стать великим, не нужно иметь многое, достаточно уметь видеть прекрасное. А прекрасного здесь достаточно. Кажется, что и Земля и небеса подчинены Хелприну, всё сливается в единую симфонию жизни. А пегасы? Пегасы были, есть и будут вымышленными существами, хоть изображения с ними и восхитительны. Здесь это своего рода символ свободы, символ независимости. Те, кто смотрел фильм «Зелёная миля», помнят финальную фразу «И ты умрёшь, а я должен буду жить, и смотреть, как умирают дорогие мне люди». Он наделён даром бессмертия, так же как и один из ключевых персонажей, но это не жизнь, это скорее ад, потому что ты никогда не сможешь быть с той, кого ты любишь. И ты наблюдаешь, мечтая лишь об одном – поскорее исчезнуть, перестать дышать. Все сказки должны заканчиваться хорошо, кто-то когда-то это сказал. Но есть и исключения.

Не все обретут покой здесь, не все ухватят жар-птицу за хвост. И здесь всё зависит от того, умеет ли человек полагаться не на самого себя, а на волю чего-то более сильного. Да и волшебство тут не в том, что был создан каноничный сюжет, волшебство в том, что разные частички соединяются в единое целое. Вспомните Шекспира, одноимённое произведение, почему ожила статуя? Потому что волшебство существует или же потому, что больше всего на свете король хотел исправить ошибку? Именно желание, превратило фантазию и выдумку в реальность и произошло воссоединение любящих друг друга людей. Человек будет жить до тех пор, пока он этого желает, а как только он опускает руки, даже достигнув вершины, он может сорваться, просто потому, что перед ним исчез смысл. И этот белый конь, он символ много: перемен, надежды, веры. Он появляется всегда в тот момент, когда человек ослабевает и вселяет в него новые силы и желание идти вперёд, не останавливаться и не бояться.

Эта книга действительно очень светлая и жизнеутверждающая. Она не призывает бороться с чем-то, не превозносит какие-то странные и сомнительные ценности. Она просто заставляет человека видеть красоту: небо усыпанное звёздами, девственно белый снег. Многие попросту забыли об этом среди множества дел и забот, а ведь это есть, и это не нужно покупать, достаточно просто наблюдать. Ведь вся жизнь, на самом деле проста, а мы её только усложняем своими поступками, своими склоками.

11 июля 2013
LiveLib

Поделиться

DarinkaKhartyunova

Оценил книгу

Прекрасное произведение «Париж в настоящем времени», пронизанное белой нитью сквозь призму одной жизни. Марк Хелприн мастерски владеет языком, читая его роман ты паришь как птица по страницам. Наслаждаешься текстами, философскими мыслями, психологизмом и аллюзиями.

Постоянно бывая среди людей, привыкаешь смотреть в лица и не видеть их. Но на лице написано так много - о прошлом, о правде, надежде, боли, любви и скрытых возможностях, - что каждый мужчина и каждая женщина заслуживают кисти Рафаэля или Вермеера, чтобы все это отобразить.

В центре романа пожилой мужчина - Жуль, проживший тяжелую и насыщенную жизнь во Франции. Его история началась во время Второй Мировой войны. До гибели своих папы и мамы мальчик не видел белого света, живя все это время пленником на чердаке ради спасения. Потеряв родителей в то тяжелое для всего мира время, маленький Жуль борется с депрессией и утратой.

По своей натуре он влюбчивый и меланхоличный, готовый отдать всего себя на благо родных и близких. Его большая любовь и страсть - музыка. В память о своем отце он продолжает его дело, играет на виолончели, учит слушать и видеть настоящую музыку студентов всю жизнь. Он несет ее как флаг по жизни. Для него важны не эгоистические желания и деньги, которые можно заработать, а простая возможность наслаждаться ее звучанием.

Мир обладает мужеством, верой, красотой и любовью, а еще в нем существовала музыка, которая, будучи, впрочем, не просто абстракцией, равна величайшим абстракциям и грандиознейшими идеям - своей силой возвышать, прояснять и поддерживать душу, силой, вовеки непревзойдённой.

Жуль теряет жену, его внук смертельно болен. А жизнь продолжает подкидывать испытания, с которыми предстоит столкнуться главному персонажу. Жертвуя собой, он решает спасти жизнь дорогого ему человека. Мне очень понравился роман, спокойное и интересное погружение в жизнь обычного человека.

14 марта 2021
LiveLib

Поделиться

Morra

Оценил книгу

Откровенно говоря, не смогла заставить себя прочитать эту.. эмм.. своеобразную книгу. И это при том, что к магическому реализму я вообще-то отношусь весьма даже положительно.

Мозг вынесла первая страница: Конь не мог жить без Манхэттена. О, нет.. Я, конечно, видела коня на обложке, но кто же мог подумать, что все настолько буквально. Потом, правда, коня автор на какое-то время оставил в покое, но это еще вопрос стоило ли менять четвероногого ньй-йоркца на бандитское сборище под очаровательным названием "Куцые хвосты". А чего не "Краснопопые макаки"?

Впрочем, дело не только в сюжете. Оно еще и по стилистике неудобочитаемое и полностью лишенное логики:
Его (коня) движения походили на движения танцора, и в этом не было бы ничего удивительного – ведь кони так прекрасны.
Никто не мог скрыться от них даже на неделю. Он же был их главной целью в течение вот уже трех лет. Юный Рэмбо, не иначе.
Ну и мое любимое:
– А за что его держать? – спросил Питер Лейк.
– Кого его?
– Меч.
– Разумеется, за рукоятку. Давай-давай, шевелись…

(абзацем ниже)
– Хорошо, – кивнул юный Питер Лейк и в тот же миг атаковал противника с совершенно немыслимой для подростка искусностью и проворством.
Ну я же говорила: Рэмбо.

Больше ничего сказать не могу - увы, меня хватило ненадолго. Откровенно странная смесь "Банд Нью-Йорка" и типа притчи в духе Баха. И то, и другое - не мое. Уж извините.
За возможность познакомиться - спасибо Starry_Sky .

26 мая 2011
LiveLib

Поделиться

Krysty-Krysty

Оценил книгу

Зерно надежды падает в глинозём быта, в вязкие будни неопределенного цвета (такой грязный оттенок получится, если смешать в равных долях двенадцать цветов гуаши), белого шума (одновременное исполнение колыбельной, симфонии на автомобильных клаксонах и совокупности рекламных роликов) и смеси запахов (от дорогих духов и цветочной пыльцы до дешевой еды и канализации). Ростки предчувствия пробивают асфальт, проклёвываются из щелей старой брусчатки и модной пешеходной плитки. Тонкие золотые жилки тянутся, нежно-убийственным хмелем обвивают стволы фонарей, и столбы "хорошо отредактированных" городских деревьев, а также коралловые рифы кирпичных зданий. "То, что прежде казалось бессвязным, было сведено воедино". Оплетенный сказкой город растет - не скачками, а вздохами, с прибойными автомобильными волнами, что накатывают на крупных перекрестках. Набухают бутоны и лопаются разноцветными пузырями светофоров. "Деревья по-собачьи скребутся своими ветвями в стекла", зовут в преображенный мир.

Сказка прорастает сквозь город. Стебли лоснятся медными жилами проводов, листок раскрывает свой салатовый кулачок - и в нем начинает вращаться шестеренка. Вычурный бутон приоткрывает клапан и выпускает пар. В дупле только что проросшего дерева пыхтит паровой двигатель, древесные выросты и узловатые стыки ветвей "походят на редкостную коллекцию пыхтящих самоваров, бешено вращающихся колес, хитроумных кривошипов и шатунов, соединенных с огромными цилиндрами". Стимпанковый город прорастает сквозь Вселенную, и его фонари присоединяются новыми звездами к старым созвездиям. "...бесплодный лес серебристых опор и перфорированных металлических арок, скрепленные заклепками ветви которого то тут, то там были подсвечены снизу. Полом в этом помещении являлся изогнутый свод главного зала Центрального вокзала, потолком – стальная сетка. От светильников, изображавших созвездия, которыми совсем недавно украсили плафон главного зала, поднимались потоки теплого воздуха. Питер Лейк относился к числу редких счастливцев, знавших о том, что зримая вселенная создана при помощи балок и хитроумных опор".

Упругие стебли сказки обвивают спящих в грязных переулках беспризорников, затаскивают в самую свою утробу, перемалывают кости, обсасывают плоть, не оставляя добычи сотрудникам городских моргов. И тогда на живых удавах стеблей набухают почки. Чешуя почек натопыривается, серые коконы трещат и лопаются - из мещан, лавочников, клерков, уличных мошенников, буржуа, аристократов и безгерольдичных новоиспеченных миллионеров вылупляются герои, из проституток, кухарок, актрис и капризных светских красавиц - героини-бабочки.
Через мостовую площадей паровыми гейзерами вырываются тени старых горожан. Действительность мерцает, искрится шампанским, расходится волнами от касания рукой и закипает. Бутон с тихим звоном раскрывается и пестик цветка ржет и слетает белым волшебным конем, а тычинки осыпаются над городом леденцами падающих звезд. Гигантские лианы плотно обхватывают поребрики и перемещают знакомые улицы, чтобы, согласно пожеланием влюбленных, сделать их путь домой длиннее.

Сказка искажает привычные лица - вытягиваются носы и уши, маленькие уменьшаются в размерах до карликов, долговязые делаются еще более длинными, утрируются черты лица и гротескуются характеры. Сказка оставляет самое-самое, исключительное, доведенное до совершенства абсурда. Если уж злодей - то самый профессиональный везунчик. Если богатый дядя - то богатый фантастически. Если больная дочка - то живущая последние дни. Если конь хорошо прыгает - то он просто летает. Если туман скрывает предметы - то не просто скрывает, а забирает в потусторонний мир. Если закручивается вихрь - то он смешивает времена и эпохи. Если выпадает снег - он остановит поезда и поступь времени. Если ожидается изменение тысячелетия - оно ​​придет с апокалипсисом. Если уж надо построить мост - пусть это будет сама радуга. Судьба любимого города привязывается к судьбе одного-одинешенького брошенного ребенка: если можно оживить умершую малютку - что уж тогда спасти город, пожираемый фантастическим пожаром.
Ну а если женщина села за фортепиано - то из-под клавиш вместе со звуками медовыми невесомыми каплями будет сочиться любовь...

Что главное в сказке? Вовремя остановиться. Последняя решающая фраза. "До конца дней"... "И больше никогда"... Свадьба или похороны! Раскаленные башмаки, вскрытое чрево людоеда - и белая фата. Стоп! Никаких других шансов, наполовину упакованных чемоданов, запрещены слова "может быть", "давай попробуем", "наши судьбы продолжатся в детях", "еще раз"... Автор, слышишь? Отпусти сказку! Пусть она запомнится в цветении, не позволяй нам увидеть первые морщины Белоснежки, седину Златовласки, скрюченные артритом ножки Золушки.

Стоит автору линуть пошлости - и здоровые ветки корчатся, облетают лепестки ("берега раздаются вширь, будто пара доверчиво раскинутых женских ног"). Грибок занудности, как россыпь прыщей, покрывает листья - и к ним уже страшно прикоснуться. Плесень многословия оплетает сюжет - и страницы склеиваются, их трудно развернуть - пальцы в гадком липком соку, который хочется скорее смыть. Лишние слова прожорливой тлей осаждают бутоны - и они уже никогда не раскроются. Рушатся в вязкий быт сказочные деревья, осыпаются в грязь радужные цветы, ржа покрывает чудесные механизмы. Цунами серости заливает любимый автором город.

Только на самом донышке сердца остается память о золотой медовой капле - зерно надежды на сказку. Может, прорастет?..

Па-беларуску тут...

Тут па-беларуску...

Зерне надзеі падае ў гліназём побыту, у вязкія будні нявызначанага колеру (такі брудны колер атрымаецца, калі змяшаць у роўных долях дванаццаць колераў гуашы), белагу шуму (адначасовае выкананне калыханкі, сімфоніі на аўтамабільных гудках і сукупнасці рэкламных ролікаў) і сумесі пахаў (ад дарагой парфумы да каналізацыі). Парастак прабівае асфальт, праклёўваецца з шчылінкі старой брукаванкі і моднай пешаходнай пліткі. Тонкая залатыя жылка цягнецца, пяшчотна-забойчым хмелем абвівае ствалы ліхтарняў, і слупы "добра адрэдагаваных" гарадскіх дрэваў, і каралавыя рыфы цагляных будынкаў. "То, что прежде казалось бессвязным, было сведено воедино". Аплецены казкай горад расце не скачкамі, а ўздыхамі, з прыбойнымі хвалямі аўтамабіляў, што накатваюць на буйных скрыжаваннях. "Деревья по-собачьи скребутся своими ветвями в стекла", набухаюць бутоны і лопаюцца рознакаляровымі бурбалкамі светлафораў.

Казка прарастае скрозь горад. Сцябліны льсняцца меднымі жыламі дратоў, лісток раскрывае кулачаок і ў ім пачынае круціцца шасцяронка. Вычварны бутон прыадкрывае клапан і выпускае пару. У дупле толькі што прарослага дрэва пыхціць паравы рухавік, драўнінныя вырасты і вузлаватыя стыкі галінаў "походят на редкостную коллекцию пыхтящих самоваров, бешено вращающихся колес, хитроумных кривошипов и шатунов, соединенных с огромными цилиндрами". Стымпанкавы горад прарастае скрозь сусвет, і ягоныя ліхтары робяцца новымі зоркамі старых сузор'яў. "...бесплодный лес серебристых опор и перфорированных металлических арок, скрепленные заклепками ветви которого то тут, то там были подсвечены снизу. Полом в этом помещении являлся изогнутый свод главного зала Центрального вокзала, потолком – стальная сетка. От светильников, изображавших созвездия, которыми совсем недавно украсили плафон главного зала, поднимались потоки теплого воздуха. Питер Лейк относился к числу редких счастливцев, знавших о том, что зримая вселенная создана при помощи балок и хитроумных опор".

Пругкія сцябліны казкі абвіваюць заснулых у брудных завулках беспрытульнікаў, зацягваюць у свае самыя вантробы, перамолваюць косткі, абсмоктваюць плоць, не пакідаючы спажывы супрацоўнікам гарадскіх моргаў. І тады на жывых удавах сцяблінаў набухаюць пупышкі. Луска пупышак натапырваецца, шэрыя коканы трашчаць і лопаюцца - з мяшчанаў, лавачнікаў, клеркаў, вулічных махляроў, буржуа, арыстакратаў і безгеральдычных мільянераў вылупляюцца героі, з прасталытак, кухарак, акторак і прыгажунь-недатыкаў - гераіні-мятлушкі.
Праз брук плошчаў паравыми гейзерамі вырываюцца цені старых гараджанаў. Рэчаіснасць мігціць, спывае хвалямі і закіпае. Бутон з ціхім звонам раскрываецца і песцік кветкі іржэ і злятае белым чароўным канём, а тычынкі ападаюць над горадам ляндрынкамі знічак. Гіганцкія ліяны шчыльна абхопліваюць парэбрыкі і перасоўваюць знаёмыя вулкі, каб, згодна з пажаданнем закаханых, зрабіць іх шлях дадому даўжэйшым.

Казка скажае звыклыя твары - выцягваюцца насы і вушы, маларослыя памяншаюцца ў памерах да карлікаў, даўгалыгія робяцца яшчэ даўжэйшымі, утрыруюцца рысы твару і гратэскуюцца характары. Калі ўжо злодзей - то самы прафесійны шанцунок. Калі багаты дзядзька - то багаты фантастычна. Калі конь добра скача - то ён проста лётае. Калі туман хавае прадметы - то не проста хавае, а забірае ў патойбочны свет. Калі закручваецца віхор - то ён змяшае часы і эпохі. Калі выпадзе снег - ён спыніць цягнікі і поступ часу. Калі чакаецца змена тысячагоддзя - яна прыйдзе з апакаліпсісам. Калі ўжо трэба пабудаваць мост - хай гэта будзе сама вясёлка. Лёс гораду прывязваецца да лёсу аднаго-адзінюткага кінутага дзіцяці: калі можна ажывіць памерлую малютку - што ўжо тады спыніць фантастычны пажар. Ну а калі жанчына села за фартэпіяна - то з-пад клавішаў разам з гукамі мядовымі бязважкімі кроплямі будзе сачыцца каханне...

Што галоўнае ў казцы? У час спыніцца. Апошняя вырашальная фраза. "Да скону дзён"... "І больш ніколі"... Вяселле або пахаванне! Раскаленыя чаравічкі, ускрытае чэрава людажэра і белы вэлюм. До! Ніякіх другіх шанцаў, напалову спакаваных валізак, забаронены словы "а можа", "давай паспрабуем", "нашы лёсы прадоўжацца ў дзецях", "яшчэ раз"... Аўтар, чуеш? Адпусці казку! Няхай яна запомніцца ў росквіце, не дазваляй нам убачыць першыя моршчыны Беласнежкі, сівізну Залатавалоскі, скурчаныя артрытам ножкі Папялушкі.
Варта аўтару лінуць пошласці - і прамыя галінкі курчацца ды загніваюць ("берега раздаются вширь, будто пара доверчиво раскинутых женских ног"). Цвіль зануднасці, як россып прышчоў, абсыпае лісце - і да іх ужо страшна дакрануцца. Шматслоўе аплятае сюжэт - і старонкі склейваюцца, іх цяжка разгарнуць - пальцы ў брыдкім ліпкім соку, які хочацца хутчэй змыць. Лішнія словы пражэрлівай тлёй абсядае бутоны - і яны ўжо ніколі не раскрыюцца. Абрынаюцца ў вязкі побыт казачныя дрэвы, абсыпаюцца ў твань вясёлкавыя кветкі, цунамі шэрасці залівае любімы аўтарам горад.

Толькі на самым донцы сэрца застаецца памяць пра залатую мядовую кроплю - зерне надзе на казку. Можа, прарасце?..

31 августа 2015
LiveLib

Поделиться

atgrin

Оценил книгу

Настоящая красота – это не просто соединение, но и разложение. После того, как нити сплетены и связаны, их можно расплести и развязать, и каждая вновь пойдёт своим путём.

Жил-был итальянец Алессандро Джулиани, уроженец Рима, сын известного адвоката, с детства воспитанный в достатке, представитель университетской молодёжи довоенной Италии, Италии начала прошлого века. Высокий, статный, сильный, спортивный, умный, образованный, умеющий мыслить логически, мастер красноречия и риторики, не признающий автомобили, обожающий лошадей и верховую езду, любитель плавания и альпинизма, воспеватель прекрасного: искусства, женщин, душевных порывов (благородства, справедливости, смелости, честности, доверия, любви). Ему прочили великолепную карьеру в любой области, конечно, он должен был попасть на войну, хотя и не стремился туда.

Этот ребус легко решить, стреляя в людей на другой стороне. Именно поэтому война продолжается и продолжается…

Книга Марка Хелприна «Солдат великой войны» разделена на десять повестей, названных главами, и имеющих сквозную нумерацию, но, в принципе, их не обязательно читать все сразу, можно даже не подряд – каждая вполне может восприниматься самостоятельно, как отдельная история об одном из периодов жизни главного героя. Детство, юность, первая любовь, служба в армии, участие в секретной операции, заключение в тюрьме, старость (об этом, кстати, первая и последняя главы, объединяющие всё в одну законченную историю).

Чем ближе к концу, тем более вязким становится время, и ты, как в замедленном движении, видишь признаки вечности.

Хелприн пишет очень необычно. Вроде бы и серьёзно, но в то же время с усмешкой; иногда излишне романтично, а иногда – отвешивая читателю волшебные пендели сапожищами солдатского юмор; то он восхищается красотой, искусством, любовью, и тут же насмехается над теми, кто видит лишь выспренно «возвышенные» красивости, и кривит нос от пыли, пота, или ужасается от вида крови или запаха дерьма. А от описания искреннего уважения к простым людям, твёрдо стоящим на ногах, желающим обычных радостей и простой жизни, без сказочных богатств и утончённых изысков, он изящно переходит к презрению, издеваясь над ограниченностью и зашоренностью, необразованностью и безграмотностью.

Время трещало по швам и рвалось над их короткими жизнями оглушительными взрывами.

Герои романа разнообразны и открыты, они с радостью делятся собою с читателем. Исступлённо извергают свои безумные идеи о мироустройстве (вы, например, знаете, что все в этом мире пронизано Вселенском Соком?), уверенно рассуждают о могучей силе ритуалов (если, пока ты на войне, в твоём доме ежевечерне заводят часы, то, конечно, никакая пуля тебе не страшна), откровенно хвалятся похабными мечтами о совокуплении с носорогом. Но иногда некоторые из них говорят на такие темы, от которых начинает что-то звенеть внутри (видимо, те самые душевные струны, натянувшиеся и затянувшие бесконечно тоскливую и невыразимо прекрасную мелодию вечного одиночества). Места в романе хватило всему и всем, его в это романе предостаточно – как-никак, 764 страницы.

Она вышла замуж для другого. Думая о её лице, я сразу засыпаю, потому что она так красива, и я так её люблю, что грусть выталкивает меня из реальности в сон.

Больше всего эта книга по ощущениям похожа на фильм «Отель "Гранд Будапешт"». Та же безумная, забавная и трагическая Европа времён Первой мировой войны. Войны ужасающей и романтичной одновременно, войны в стиле ретро, винтаж-войны, с её противогазами, аэростатами и авианалётами «этажерок», окопной тактикой и кавалерией, шинелями и неуместными касками с шишаками, с заснеженными бело-серыми Альпами, ярко-красной кровью, остекленевшими взглядами убитых и потухшими – выживших.

Никто не знает, что именно следует спасать, а потому ничего и не спасается.

Эпизоды сменяют друг друга, заканчиваются одни приключения, начинаются другие, жизнь идёт своим чередом. Алессандро теряет близких, друзей, знакомых, боевых товарищей, убивает врагов, чудом избегает смерти сам, бесстрашно воюет и доблестно сражается, обвиняется в дезертирстве, искупает свою вину кровью, попадает в плен, и ищет, всегда ищет (даже когда не понимает этого) смысл своего бытия, пока не находит любовь. Подобно героям классических русских романов (а Хелприн не только не скрывает, но и несколько раз прямиком кивает на Александра Сергеича и Михаила Юрьевича, странно, что не заикнулся про Льва Николаевича), мальчик по фамилии Джулиани, превращается в мужчину, а затем убелённого сединами старца, всей своей жизнью (а также множеством смертей) отвечая на извечный вопрос, который человек с незапамятных времён задаёт себе (думая, при этом, что вопрошает Всевышнего), «Зачем я?»

Я понимаю, что мне суждено оставлять очередные куски своего сердца в тех или иных местах, но всё равно люблю Бога каждым атомом естества, и буду любить, пока не упаду во тьму небытия.

ПС. Книга мне очень понравилась, но я получил бы гораздо большее удовольствие от неё, если бы при её издании была проведена серьёзная редакторская работа. Местами казалось, что таковой просто не было, а потому нет и грамотности в тексте: множество опечаток, грубейшие пунктуационные и орфографические ошибки, иногда в тексте отсутствует часть слова, а, случается и такое, что слово пропущено целиком, а о его наличие догадываешься по общему смыслу предложения. В этом томе ЭКСМОграфы превзошли сами себя. Замечу, что я не обладаю стопроцентной грамотностью, и замечаю обычно только очень броские ошибки.

24 февраля 2016
LiveLib

Поделиться

tanuka59

Оценил книгу

Верность – это эликсир, облегчающий смерть, но одновременно – это свойство, наполняющее жизнь смыслом

Верный музыке и своему инструменту, 74-летний Жюль Лакур всю жизнь прожил в верности к тем, кого любил в прошлом.
Он верен тем, кого любит в настоящем.
Он хочет верить в будущее своей страны.

Переживший Холокост, потерявший родителей в день празднования победы Франции над немецкими оккупантами – день, когда он впервые услышал виолончель, наполнившую музыкой всю его жизнь.
Ветеран Алжирской войны, не терпящий проявления любого вида насилия.
Вдовец, трепетно оберегающий образ любимой женщины.

Он винит себя, в смерти родителей, он не смог предотвратить смерть жены, а теперь он мучительно наблюдает, как медленно умирает от лейкемии единственный внук…

В это время во Франции вновь набирает обороты антисемитизм, страну захватила волна жестоких нападений на евреев.
Он не может допустить, чтобы дорогим ему людям, пришлось пережить то, что и ему когда-то.
Теперь он не просто обязан найти деньги на дорогостоящее лечение внука, но и организовать отъезд родных из страны.
Он готов бросить дерзкий вызов своим жизненным принципам, чтобы защитить себя и свою семью!

Признаюсь, погрузится в этот роман, у меня получилось не сразу. Я как неопытный ученик Лакура, на протяжении почти двух месяцев, брала в̶и̶о̶л̶о̶н̶ч̶е̶л̶ь̶ книгу в руки, перебирала пару-тройку ̶с̶т̶р̶у̶н̶ страниц и откладывала. Первую треть романа я никак не могла попасть на его волну.
Решающим моментом, который меняет фокус зрения и восприятие романа в целом, становится глава, которая в жизни героя стала первой – первые четыре года жизни, проведенные вместе с родителями, в укрытии на чердаке дома в Париже, осажденного фашистами.
Теперь предыдущие главы обрели смысл, и оторваться от романа я уже не могла.

Герой особенно становится интересен, когда его поступки выходят за рамки правильных - со стороны закона, но не находящие осуждения (лично у меня) с нравственной стороны. И вопреки, здравого смысла, ты искреннее желаешь, чтобы у него получилось осуществить задуманное.

В итоге, не смотря на несколько затянутое начало, мне понравился роман. Любители глубоких и многослойных текстов, оценят по достоинству!

9 сентября 2021
LiveLib

Поделиться

panda007

Оценил книгу

В последнее время я только то и делаю, что расширяю границы своего сознания. Попросту говоря, читаю книги, которые сама бы читать не стала. По самым разным причинам, например, потому что абсолютно равнодушна к жанру фэнтази. Мне вполне хватает реальности, где уж тут разбираться с альтернативной. Особенно, когда речь идёт о грабителях из Нью-Йорка, до которых мне уж откровенно
никакого дела нет.
Но назвался груздем - полезай в кузов. Груздю тоже было плохо.
Первое, что поражает в этом романе, ничтожность содержания по сравнению с величиной. Описания, описания, описания - и всё непонятно зачем. Куча вставных эпизодов ни характеры не раскрывающие, ни к сюжету отношения не имеющие. Беготня, суета, погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови. Второе, что завораживает: а что собственно дало основание пиарщикам назвать сие произведение
интеллектуальным? Нет, я понимаю, что продать надо, а бумага всё стерпит. Но что уж так-то словами кидаться? Интеллектуальность подразумевает хоть какое-то наличие мыслей. Мыслей за весь романище полторы штуки. И те абсолютно поверхностны.
В общем, всё это наполнило бурю в стакане воды. Понамешано, как в винегрете: путешествия во времени, типа любовь, американский быт, строительство башни в небо. А в результате - полный пшик. Надувание щёк. Хуже того - беспросветная скука. То, что принято называть, "проект". Меньше всего в этом собственно литературы.

19 апреля 2011
LiveLib

Поделиться

selffishme

Оценил книгу

Для меня 8 цитат из одно книги - это много.
Я не эксперт, поэтому роман Хелприна открылся мне не полностью, лишь с обывательской точки зрения, но все же моего опыта хватает, чтобы оценить вовремя поданый юмор, трагикомедию и просто Париж. Вы не увидите его, как могли бы увидеть в сценарии, вы прочувствуете Париж через призму персонажей.

На дорожке высоко над Сеной, в разграр летнего зноя, он ударится о гравий и падет, сражаясь. А напоследок ему осталось прошлое и настоящее Парижа, цвета его, и свет, и звук его - слой за слоем, и музыка, плывущая над белеющим городом, словно дым весенних костров.

Надеюсь, вас очаровал язык, потому что если нет, то проблема не у автора. Ладно-ладно, на вкус и цвет, но Хелприн создает целые миры. Я бы отнесла его к магическому реализму, потому что он строит магию, которая вообще ей не является. Это магия места, героя, просто жизни.
Конечно, Жюль главное действуещее лицо, занимает прочное место в сердце уже с его размышлений об имени, американской культуре и жизни.

Этот умный, храбрый и поверженный старик, сидящий перед ним [психиатром], и наверняка неразговорчивый старик был куда интереснее доктору, чем сексуальные муки и карьерные невзгоды, изливаемые каким-нибудь двадцативосьмилетним нытиком.

Сложно пересказать, что происходит на страницах романа, если коротко - всё. Здесь нет динамики, но есть загадки, нет чудес, но есть радость жизни. Это мерное чтение лучше на несколько вечеров, чтобы на душе стало чуть светлее.

Париж ошеломителен, подобно музыке, которая либо уже прозвучала, либо прозвучит, но на самом деле присутствует исключительно в настоящем.

Не могу стопроцентно утверждать, т. к. видела только экранизацию Вторая жизнь Уве , но идейно сюжеты похожи. Только если Бакман на мой вкус пишет сжато, даже где-то скупо, то Хелприн из тех, кто растекается мыслею по древу. Да, это может утомлять, но иногда в тиши леса или сидя на крыльце в деревне (а я именно там и прочла большую часть романа), это просто сказочное сочетание.
Большая часть моих закладок пришлась на юмор, как это ни странно. Вполне бытовой юмор: о самоубийстве, сексе, дьяволе. При этом шутки не выглядят неуместно, они слегка разряжают обстановку грусти, которая куполом нависла над романом.
Еще хочется добавить, что в III части роман несколько ускорился, пытаясь вместить в себя линии всех героев: детектива, разведенки, музыканта и его музы. И ему, роману, это это не повредило. Финал хоть и не раскрывает ответа на главный вопрос: удалось ли Жюлю помочь своим родным, позволяет вам решить самостоятельно так это или нет. Мое мнение таково: качаясь на волнах безмятежного послевкусие и ласковой грусти просто невозможно думать, что все закончилось не очень.
Итог: автор недоценен, романы его тоже. Навязывать не буду, но рекомендую (а сейчас на красивущее издание с Парижем на обложке еще и огромный скидон, а я покупала по полной Азбучной стоимости).

8 сентября 2021
LiveLib

Поделиться