Глава шестая

«Я не могу предотвратить то, что вижу. Но я могу рассказать. И я хочу, чтобы вы меня услышали, пока я не перейду к тем действиям, которые вам не понравятся».

МЛ

Утро 6 октября застало Алексея на улице Писарева перед входом в хозяйственный магазин.

За прошлый вечер он успел посетить с десятка два подобных магазинов. И в пяти из них кто-то брал алкидную краску, любую, но только не красную.

И вчера же Игорь обрадовал его, что расследование этого дела будет вестись параллельно, что предполагало возможность посоветоваться с другом по особо сложным вопросам. Конечно, сложность этих вопросов нельзя было сравнить с их предыдущим делом, память о котором навсегда сохранилась в виде следов от укуса на его руке. Но, в целом, это признавал и Олег, помощь ФСБ в любом деле не могла быть лишней.

Алексей зашёл в магазин, не особо надеясь на удачу, но, всё же, понимая, что поиск иголки в стоге сена иногда способен дать результат.

– Черенки от лопаты продаёте? – поинтересовался он, поздоровавшись с продавцом.

– Продаём, – кивнула женщина, глянув на удостоверение майора Меркулова. – Но сейчас уже сезон отходит, никто не покупает.

– А за последнюю неделю никто такой набор не покупал? Черенок, или несколько черенков, красная алкидная краска, маркеры и хлебный нож, – перечислил Алексей.

Продавец ненадолго задумалась.

– Да, нет, вроде, – произнесла она. – Иришка только покупала две банки краски. Красной, алкидной. Маринка, вроде как, красить собиралась. А из всего остального – нет, не брали.

– Когда?

– Две недели назад.

– А что за Иришка и Маринка? – поинтересовался Алексей.

– Вахрушевы, – ответила продавец. – В соседнем доме живут. Маринка – экстрасенс, а Иришка – журналистка.

– Марина Мнишек? – вспомнил Алексей.

– Да, Бог знает, как она там себя называет, – отозвалась продавец. – Шарлатанка она. Вот Вы б прищучили её, а то обманывает порядочных людей. А Иришка у неё всё на побегушках…

– Разберёмся, – улыбнулся Алексей. – Спасибо.

Впрочем, выйдя на улицу, он с досады плюнул в урну и пошёл уже в сторону знакомой квартиры, где проживала Марина Геннадьевна Вахрушева, по совместительству, подруга Светланы.

Дверь ему открыла невысокая темноволосая девушка в домашнем плюшевом костюме.

– Вы к Марине? – спросила она, настороженно глядя на Алексея.

– Да, – майор Меркулов предъявил удостоверение. – А что-то случилось?

Девушка впустила Алексея и, глянув в сторону комнаты, закрыла входную дверь.

– Думала, клиенты недовольные, – ответила она. – А то Марина всего наговорит, а потом расхлёбывает от тех, у кого её предсказания не сбылись.

– И сильно расхлёбывает? – поинтересовался Алексей. Ирина пожала плечами.

– Пока без происшествий, но парочка дур обиженных приходили. Разбирались, – ответила она.

– Понятно, – Алексей покивал. – Ирина, а Вы красную краску алкидную не покупали недели две назад?

– Покупала, – Ирина кивнула, приглашая гостя пройти дальше в квартиру. – Мы с Мариной красили стены.

– Ну, не то, чтобы красили, – послышался голос Марины. Через пару секунд она уже появилась в комнате, радостно улыбаясь Алексею. – Так, узоры подновляли.

Алексей окинул взглядом комнату, тёмные стены которой были изрисованы алыми узорами. Марина, тем временем, отправив сестру ставить чай, задала несколько вопросов о самочувствии Светы, погоде и причине появления Алексея в их квартире на этот раз.

– Так, одно дело расследуем, – ответил Алексей. – А сколько банок с краской брали?

– Две, – ответила Марина. – Как раз хватило.

– Потом выбросили?

– Разумеется, – кивнула Марина. – А что?

Алексей помотал головой.

– Уже ничего.

Внезапно его взгляд упал на стоявшие у порога резиновые мужские сапоги.

– Прошу прощения за любопытство, – произнёс он. – А это чьи?

Марина непонимающе посмотрела на Алексея.

– Мои, – ответила она. – Мусор выносить. У нас там к помойке не подберёшься без них.

Алексей подошёл и, молча взяв один сапог, посмотрел на подошву.

– Сороковой размер, – сам себе произнёс он.

– Меньше не было, – во взгляде Марины появилась тревога. – Лёш, я что, под подозрением?

– Уже нет, – ответил Алексей. – Извини за вторжение.

– Ничего, – кивнула Марина. – Передавай Свете привет.

– Обязательно, – улыбнулся Алексей. – Ладно, всего доброго.

Спустя десять минут он уже набирал номер рабочего телефона Игоря. Однако когда после второй попытки дозвониться никто не взял трубку, Алексей позвонил Игорю на мобильный.

– Да, Лёх! – послышалось обычное приветствие подполковника Кошкина.

– Ты не в конторе? – поинтересовался Алексей.

– На выезде, – ответил Игорь. – В школу еду.

– Ну, да, учиться никогда не поздно, – усмехнулся Алексей. – Короче, по реквизиту всё глухо. Куда копать – ума пока не приложу.

– Так, не прикладывай, – отозвался Игорь. – Я тебе потом домашку передам.

– Ладушки, понял, – ответил Алексей. – Подожду решебника.

– О’кей, – усмехнулся Игорь. – Бывай.

Глава седьмая

«Новая жертва будет скоро. Новая кровь обагрит землю. Я предвижу всё, что произойдёт с этим Миром. И, если вы не прислушаетесь ко мне, я не остановлюсь ни перед чем, пока не достучусь до ваших сердец!»

МЛ

Игорь прибыл в школу №358 к 10:00, решив, в первую очередь пообщаться с директором – Наталией Александровной Нефедченко и предупредить о намерении провести расследование по факту самоубийства Алёны Колмаковой и подключить для этого следственную группу ФСБ.

– Я тут сейчас всех организую, – тотчас отозвалась директор, глядя на подполковника Кошкина снизу вверх. – Все по струнке ходить перед Вами будут. Я всем распоряжение раздам…

– Вот этого, как раз, не надо, – спокойно остановил её Игорь. – Мне нужно, чтобы на нас никто внимания не обращал. Я направлю сюда людей, они будут осуществлять проверку и наблюдение. А мне лично сейчас нужно пообщаться со школьным психологом.

Наталия Александровна недовольно покривилась.

– Этот психолог, – понизив голос, произнесла она. – Работы своей не знает. Вопиющий непрофессионализм. Я думаю, как бы уволить её.

– А что она сделала не так? – поинтересовался Игорь, невольно испытывая отвращение перед заискивающей манерой директора школы.

– Да, всё рисовать детей заставляет всякую ерунду, – ответила Нефедченко. – Нет, чтобы поговорить с ними.

– Возможно, ваш психолог использует проективные методики, – осторожно возразил Игорь. – Или арттерапию. Это, напротив, требует немалого профессионализма.

– Ой, не знаю, – дёрнула головой Нефедченко. – Хорошо, пойдёмте.

Директор провела Игоря по коридору, по пути пару раз прикрикнув на сидевших на подоконниках школьного коридора учеников, сделав замечание напуганной первокласснице, что та не поздоровалась и, пригрозив нескольким подросткам вызвать в школу родителей за слишком громкий смех во время перемены. Всё это время, пока они шли, Игорь не мог избавиться от навязчивой ассоциации. Наталия Александровна своим низким ростом, довольно высоким голосом и нервными движениями напоминала ему злую канарейку, мечущуюся по клетке и застигнутой врасплох пристальным взглядом недоумевающего кота. Наконец, поднявшись на третий этаж, они подошли к кабинету психолога.

Дверь кабинета, на нетерпеливый стук директора, открыла женщина лет сорока – сорока пяти, в строгом брючном костюме и гладко зачёсанными в хвост тёмными волосами.

– Елена Викторовна, – дёрнув головой, произнесла Нефедченко. – Почему Вы личное дело Колмаковой полиции сразу не отдали? Вот, Игорь Иванович, расскажите ей, как она всю школу подводит, – по всей видимости, Наталия Александровна не утруждала себя запоминанием отчеств собеседников.

Игорь успел заметить взгляд Елены Викторовны, вполне согласившись с её сдерживаемыми эмоциями, после чего повернулся к директору.

– Благодарю, – сухо произнёс он. – Мы пообщаемся один на один. Можете возвращаться к Вашим обязанностям.

Нефедченко вскинула голову и, не сказав ни слова, ушла. Елена Викторовна, проводив её взглядом, кивнула Игорю.

– Проходите, – спокойно произнесла она. – Елена Викторовна Прохорова, – представилась она, закрыв дверь. – Как Вам уже известно – школьный психолог.

– Подполковник Кошкин Игорь Николаевич, – Игорь предъявил удостоверение. – Я по делу Алёны Колмаковой.

– Да, я поняла, – Елена Викторовна подошла к шкафу с множеством папок. – Вы связываете её гибель с наркотиками?

– А Вы что-то об этом знаете? – поинтересовался Игорь.

– Толком, к сожалению, ничего, – Елена Викторовна вытащила папку с личным делом Алёны Колмаковой. – И не могу подозревать ни кого. Просто, чтобы ФСБ заинтересовалось обычным суицидом, – Прохорова пожала плечами, открывая личное дело. – Слух о наркотиках ходит, но ко мне лично никто по этому поводу не обращался. Вот, смотрите, – она повернула папку с документами к Игорю.

– А почему Вы не передали документы в ФСБ? – поинтересовался Игорь, изучая записи, рисунки и заполненные бланки тестов.

– Мне от директора было прямое распоряжение, – ответила Прохорова. – Никому ни чего не давать. Она хотела себе забрать эти документы.

Игорь поднял взгляд на Елену Викторовну.

– Причина? – спросил он.

– Сын Нефедченко был влюблён в Алёну, – спокойно пояснила Елена Викторовна. – Возможно, она решила, что в этих документах на её сына может быть какой-то компромат.

– Ну, если всё чисто, то бояться нечего, – заметил Игорь. – Елена Викторовна, – Игорь на время оставил изучение документов и перевёл прямой взгляд на Прохорову. – Расскажите, пожалуйста, с вашего ракурса, что здесь происходит.

Прохорова села за стол, помолчала несколько секунд, после чего, подняв взгляд на Игоря, произнесла:

– Во-первых, происходит укрывательство, правда, кого и почему – я не знаю. Но, как только слух о наркотиках начал распространяться, директор начала как-то более жестоко к учителям относиться. Может, боится потерять свой пост. Потому всем приказано молчать и делать вид, что у нас ничего не происходит. Двое молодых учителей попытались сообщить об этом, куда следует, но их тотчас уволили.

Игорь кивнул, понимая, откуда именно в их конторе появилась информация.

– Во-вторых, детей проблемных много, – продолжала Прохорова. – Некоторые сами приходят, просят о моральной помощи или обращаются за советом. Я даже предлагала встретиться с родителями этих детей. Но мне запретили.

– По той же причине, – уточнил Игорь.

– Вероятно, да, – согласилась Елена Викторовна. – Что касается Колмаковой Алёны, – Елена Викторовна помолчала. – Я подозревала, что у неё был период приёма тяжёлых наркотиков. Но когда я с ней об этом заговорила, она сказала, что всё уже решилось и она свободна. Но, Вы же понимаете, я тоже за всеми не услежу. Тем более, она сказала, что её родители в курсе.

– А с остальными? – Игорь снова переключился на изучение документов.

– С остальными – не столь всё откровенно, – ответила Прохорова. – Там ребята с другими проблемами обращаются, не связанными с наркотиками.

– Понял, – покивал Игорь, изучая рисунки, сделанные по стимулам методики Вартегга, многие из которых мало чем отличались от рисунков в «Дневнике Мадлены». – Скажите, а она не говорила Вам о пророчествах? – спросил он. – Или о секте какой-нибудь? Так-то вижу, девчонка и целеустремлённая, и отличница, по-видимому. И дома всё было, относительно, неплохо.

– Да, – Елена Викторовна удивлённо взглянула на Игоря. – Вы в этом разбираетесь?

– У меня жена психиатр, – быстро произнёс Игорь. – Диагностируем друг друга.

Елена Викторовна рассмеялась.

– С такими профессиями это правильно, – заметила она. – Нет, про секту Алёна ничего не говорила. По поводу видений – ну, раз у неё был период, когда она психоделические препараты принимала, – Прохорова развела руками. – Сами понимаете.

– Понимаю, – кивнул Игорь. – А сын директора?

– Артём её любил, – кивнула Елена Викторовна, поднявшись и достав из шкафа папку с личным делом Нефедченко Артёма. – Парень адекватный. Не в мать. Спортсмен, художник. Сейчас, конечно, переживает тяжёлый период. Директор отправила его в санаторий.

– Санаторий? – переспросил Игорь.

– Нервы лечить. После трагедии с Алёной, – пояснила Елена Викторовна.

Игорь полистал документы, после чего поднялся из-за стола.

– Я могу снять копии? – поинтересовался он.

Елена Викторовна глянула на дверь.

– Заберите оригиналы, – приглушённо произнесла она. – У вас они, точно, никуда не денутся.