Читать книгу «Свидание с чужим парнем» онлайн полностью📖 — Марии Чепуриной — MyBook.

Мария Чепурина
Свидание с чужим парнем

Моим родителям


Глава 1
Мы скучаем

Страницы пахнут сыростью. И обложки. И мой матрас, на котором я лежу, когда читаю, – тоже. Да и сама я, наверное, вся уже сыростью пропахла, что и неудивительно: безвылазно сижу на этой отвратительной даче уже две недели, а предки, кажется, пока даже не начали скучать по городу. Кстати, забавное слово – «дача». Звучит так, как будто это какое-то шикарное место, куда ездят отдыхать, а на самом деле – клочок земли (пятнадцать шагов вдоль и двадцать поперек) с малюсеньким фанерным домиком без туалета. И ездят сюда, разумеется, чтобы работать. Ну, в смысле мои родители. А я езжу сюда, чтоб скучать. С самого рождения. Каждый год. На все лето. Потому что кто меня особенно спрашивать-то будет?

Час назад меня пытались заставить полоть морковку, поэтому пришлось срочно вспомнить о книжке из школьной программы на лето и смыться на чердак в свое «гнездо». Здесь хорошо. Чердак – это, пожалуй, самое сносное место на даче: тебе всех видно и слышно, а вот тебя – никому или почти никому. В самый раз если достали и хочется побыть одной. Темновато тут, конечно, даже с лампочкой… Зато ведь и не жарко. Да и во время дождя сидеть на чердаке – самое то: слушать, как капли по крыше барабанят, на матрасике полеживать, книжечкой какой-нибудь наслаждаться… Но это все ерунда. Главное сокровище чердака – старые журналы! Здесь их штук двести, не меньше: «Огонек», «Вокруг света», «Наука и жизнь», «Новый мир»… Всем по двадцать-тридцать лет – с ума сойти! Если честно, я не особенно понимаю, что там написано, да и сильно-то не вчитываюсь. Просто нравится иногда полистать эти древности, картинки, фотографии порассматривать, ну может, проглядеть статью-другую, ту, что покороче…

Впрочем, на этот раз на меня навалилась такая скукотища, что даже журналы не помогали. Клубнику за сегодняшний день я успела проверить уже два раза: гнусные ягоды решительно отказывались краснеть. От чтения классики жутко хотелось спать. На болоте с утра я уже побывала: делать там в одиночку было нечего. Все более-менее нормальные ребята как назло уехали в город. А главное, не было Вальки, моей лучшей подруги. Тусим мы с ней с самого рождения, наверно. Но только в летний период, на даче. Живем-то ведь в разных концах города. А здесь – соседки. Валька старше на год, больше в жизни разбирается, поэтому с ней классно. Маленькая, кругленькая, крепенькая, с короткой стрижкой – иногда она напоминает мне грибок на ножках, этакий боровичок. Другая девчонка, наверное, вся бы извелась, имея такую внешность, – а моей Вальке хоть бы хны! Даже не представляю, что она могла бы выглядеть по-другому. И всякие развлечения придумывать – это она тоже мастер. Хотя, конечно, иногда и с Валькой бывает скучно. Но скучать вдвоем – это как-то все-таки веселее.

Согнувшись в три погибели, постаравшись не стукнуться головой о балку и не ступить ногой в открытый люк, перешагнув через какую-то выложенную для просушки траву и отмахнувшись от болтавшихся перед носом банных веников, я пробралась на другой конец чердака и открыла шпингалет, держащий старую, рассохшуюся деревянную дверь. В тысяча девятьсот мохнатом году мои предки, выбирая модель садовой избушки, остановились на той, что с балконом. А вот сделать перильца для торчащего из-под крыши прямоугольного языка так и не удосужились. Выходить на такой «балкон», разумеется, опасно, поэтому мне это не особо разрешается. Хотя я, конечно, все равно выхожу: лучшего, чем этот язык, места для обозрения своего и соседних участков пока еще не изобрели.

На первый толчок балконная дверь не отреагировала, после второго отвратительно заскрипела, третьему поддалась. Покрытая жестью поверхность языка, конечно, раскалена, поэтому, прежде чем ступать на нее, следует надеть тапки. Держаться здесь можно за крышу – куски выступающей кровли. И вот – замечательно! – все сады как на ладони.

Бетонная площадка вокруг колодца с желтой водой; две стеклянные теплицы; скучно-ровные, словно линейки в тетради по русскому, грядки, разгороженные полосками рубероида; кубический, выкрашенный зеленой краской бак для нагрева воды. По периметру вокруг всего этого хозяйства – ягодные кусты. Мама, присев на корточки, ковыряется в грядке. Терпеть не могу такую работу: мало того, что скучно, так еще то сядешь на что-нибудь мокрое, то муравьишка противный за попу укусит… Так, папа в теплице. Обрывает лишние ветки у помидоров. Этим я тоже не охотница заниматься: руки тут же зеленеют и долго не отмываются.

Если смотреть прямо, то дальше, за межой, участок Елкиных – здоровенной толстой тетки и мелкого, хиленького мужичка. Сейчас их не видно, видимо, сидят в домике, прячутся от жары. Вечером они, наверно, ненадолго выйдут, чтобы побродить среди бурьяна, поругаться и выгулять своего ненаглядного кота Ваську.

Еще дальше, за Елкиными, участок каких-то странных людей, с которыми я не знакома. С утра до вечера (с незначительными перерывами) оттуда слышится писклявый старушечий голос: «Кири-и-илл! Кири-и-и-и-и-илл!» Уж не знаю, что это за Кирилл такой, но, по-видимому, все садовое товарищество его ненавидит.

За Кириллом, у самых ворот, домик сторожа. Возле домика будка с Шариком. Он охраняет все садовое товарищество, и все дачники носят ему объедки. Ну, или если после стола остается что-нибудь невкусное, испорченное. Однажды, когда в город завезли партию пахнущих не пойми чем американских окорочков, у Шарика было несварение желудка, и сторож бегал за четыре километра, до ближайшей станции, чтобы вызвать ему звериную «Скорую помощь».

Что же, посмотрим теперь налево. Прямо за нашим участком проходит широкая дорога. Можно даже сказать, площадь. Здесь грузовики вечно сваливают всякое хозяйство, купленное садоводами: то песок, то щебенку, то дрова, то всякие стройматериалы. В прошлом году прямо под окнами нашей теплицы возвышались три огромные кучи земли, и мы с Валькой перепрыгивали с одной на другую. В горе опилок, привезенной в позапрошлом году, закопали моего пластмассового пупса: так и не нашли, кстати. А самое интересное случилось три года назад: Елкины заказали тогда сто кило навоза, и Максим, который живет наискосок от нас, как раз возле этой «площади»… Впрочем, это длинная история.

Сейчас на площади лежат чьи-то бревна, и их облюбовала местная шпана: великовозрастный лоботряс Дэн, уже закончивший школу, и его дружки. Судя по разговорам, всех их зовут Серыми. Особенно любят эти Серые собираться на бревнах по вечерам: играют в карты, матерятся и кидают камни в наш бак, попадая, разумеется, по теплице… Ой, а что это за штуковина возле бревен? Вчера ее не было. Большая, серебристая, похожа на что-то космическое. НЛО, что ли, решило приземлиться в нашем саду? Напоминает большой кубический кувшин, лежащий на боку… Оно, наверное, и громыхало сегодня утром! А, да ведь это же, наверно, «яма» Степана Петровича! Ну, точно. Уже целую неделю все судачат о том, что наш лысый сосед купил «яму» и ее вот-вот должны привезти. Закопает Петрович этот кувшин у себя на участке, а по горлышку будет вниз лазить и картошку свою на зиму складывать. Интересно, каково там внутри? Надо обязательно обследовать, и в самое ближайшее время!

Куда же провалилась моя Валька? Я знала, что их семейство должно было приехать этим утром, и даже уже видела стоящую на участке машину. Но где же подруга? Обычно Валька сама заявляется ко мне в гости, как только прибудет на дачу. Неужели осталась в городе?! Быть не может, это совершенно не в ее духе… Может быть, заболела? Я повернулась направо, к ее участку. Яблоки, сливы, пионы, дельфиниум, маки, фиалки, хризантемы, розы, розы, розы… Какая-то дамочка в шезлонге: наверное, Валькина тетя или одна из многочисленных родственниц. Валькин дед в стоптанных шлепанцах и с голым, вывалившимся из штанов пузом тяжело спускается с крыльца. А это чья попа в рваных джинсах возвышается над кустами земляники? Да это же сама Валька!

Ура-а-а!

Я нырнула обратно на чердак, заперла дверь, прошмыгнула мимо балок, вязанок и веников и полезла вниз, пытаясь не наступить ногой ни в одну из наставленных на лестницу тарелок и кастрюль.

Кажется, жизнь начинает налаживаться!

Первым делом мы с Валькой залезли в «яму». Оказалось там довольно неуютно: гулко, жестко и темно. Несмотря на проникающие через «горлышко» жидкие лучи света, мы едва различали друг друга.

– Будь тут посветлее, можно было бы всякого хлама натащить, домик устроить или секретный штаб, – размечталась я.

– Держи карман шире! – ответила Валька. – Какой секретный штаб, если тут до вечера наверняка все садовые ребята побывают не по разу?!

– А все равно, – не унималась я. – Хороший был бы домик…

– Придешь сюда ночевать, если с предками поссоришься, – деловито посоветовала Валька. – С матрасом и фонариком.

Делать в «яме» было нечего, и очень скоро сидеть в ней нам надоело. Валька предложила пройтись по дачам. В течение следующего часа мы вальяжно, по три раза прошлись по каждой из пяти улиц поселка, неторопливо беседуя о наболевшем.

– У вас как девки в классе, с парнями гуляют? – спросила подруга.

– Дерутся в основном. А у вас?

– У нас больше болтают. У меня, дескать, три парня уже было, у меня четыре, у меня пять… Врут, конечно.

– Может, правда?

– Да уж как же! Что-то я ни одного пока не видела.

– А меня это вообще все не интересует! – заявила я. – Любовь эта вся, сюси-пуси… Я и замуж-то не собираюсь. Если только так жить с кем-нибудь… без свадьбы… А лучше совсем без парней, независимой девушкой быть, карьеру делать…

– С чего это ты вдруг? – удивилась Валька.

– Ну сейчас так все, это же модно, – не раздумывая, ответила я. – По телевизору говорили.

– Слушай больше всякой всячины! – буркнула Валька. – Маленькая ты еще девочка. И не влюблялась, поди, ни разу.

– Влюблялась! В Диму Билана, я же тебе рассказывала!

Валька махнула рукой. Видимо, она имела в виду любовь к настоящим парням, а не к тем, которые в телевизоре. На мой вопрос о том, влюблялась ли она сама, Валька многозначительно закатила глаза, а потом решила сменить тему.

– Как ты думаешь, что лучше – Армани или Диор?

– Думаешь, я их носила? Смеешься ты, что ли?

– Я тоже не носила и вряд ли когда-нибудь буду, – философски отозвалась подруга. – Но все-таки интересно знать, что же лучше?..

– Глупости! Скажи-ка лучше вот что: ты почему так долго не показывалась? Я уж думала, болеешь или в городе осталась!

– Да представляешь, только выгрузилась, как сразу же погнали картошку окучивать! Бабушка на деда напустилась, мол, середина июля, у нас до сих пор не это самое… Перед людьми стыдно и все такое… В общем, дед пошел, и меня с ним до кучи запрягли. Так все утро с картошкой и провозилась.

Обойдя поселок в четвертый раз, мы поняли, что выучили наизусть и расположение чахлых огурцов в парнике Тимофеевых, и каждый сантиметр старой ванны, выставленной для чего-то на участке у Петровича, и номер древнего «Москвича», в котором с самого утра ковырялся дядя Гоша. Одним словом, снова стало скучно.

Сначала Валя предложила пойти подразнить тимофеевских мальчишек, с которыми в прошлом году у нас была прекрасная войнушка с применением водяных пистолетов, но пацаны сказали, что они уже большие и с девчонками играть не собираются. Поэтому мы только немножко покидались в них грязью и ушли. Потом решили посидеть на бревнах и подоставать смешного толстого парня лет десяти, катавшегося на велике одетым в белые шорты. Каждый раз, когда он проезжал мимо, Валька отпускала комплименты по поводу его стильного наряда, а потом и по поводу лица, которое раз от раза становилось все более красным. Наконец, парень исчез, а через двадцать минут мы увидели его в других, менее приметных шортах и засмеялись так громко, как только могли, в надежде окончательно его доконать. Впрочем, и эта игра оказалась не особенно интересной. Слабым развлечением стали также возня с Шариком, поедание елкинской малины и собирание шишек за воротами на случай возможного (хотя и маловероятного) приобретения самовара в скором будущем.

После обеда нам повезло: глупый мальчишка Максим (тот самый, что живет наискосок от меня) облил нас из шланга. В результате произошла замечательная перебранка с обзыванием, высовыванием языков, дразнилками и прочими приятными вещами. К сожалению, скоро появился Максимов старший брат Андрей и велел ему идти в дом, а перед нами даже галантно извинился. Извинения мы приняли с видом обиженных придворных дам. Конечно, Андрей парень классный, намного лучше своего сопливого братишки: и красивый, и серьезный, и воспитанный, а главное – ему уже 16 лет. Но тут он явился не очень-то кстати. Пришлось нам искать другие развлечения.

– Может, сходим, почитаем объявления на воротах? – предложила Валентина.

Мы без особых надежд поплелись к дому сторожа. Мощные железные ворота, преграждающие въезд в дачный поселок, были, как всегда, увешаны бумажками. В них предлагалось купить торф, навоз и щебенку в такой-то конторе, совершенно бесплатно взять очаровательного котенка, приученного к лотку, сдать по сто рублей на новый столб для проводов и явиться на собрание послезавтра в десять.

– Смотри, про Дэна пишут! – Валька ткнула пальцем в объявление, где было написано:

«Дорогие господа садоводы!!!!!! Когда же вы будете следить за своими детьми вечно сидят на бревнах заняться им нечем в наше время БАМ строили мат стоит на весь сад хамят объедание смородины на участках за что платим сторожу окурки брошенные у меня малолетняя внучка прошу принять меры иначе уже голова болит!!!»

«И хвост отваливается» – приписали мы после последней фразы. Затем переправили все номера участков в вывешенном списке должников за электричество, под которым значилось: «Стыд и позор! Как вы смотрите людям в лицо, не проведя осуществление оплаты денег за второй квартал?!» Я бы сквозь землю провалился. Ваш председатель». С идеей добавить фразу «Ну и провались» нас уже кто-то опередил.

– Может, напишем свое объявление? Какое-нибудь. А? Прикольно получится! – вдруг пришла мысль мне в голову.

– Это идея! Погнали ко мне сочинять!

Мы примчались к Вальке в домик, вырвали лист из прошлогодней тетради по физике, достали фломастеры. Начали думать. Сначала решили написать, что правительство запретило выращивать капусту, поэтому до 13 часов воскресенья всем надлежит вырвать и выбросить этот незаконный овощ. Потом хотели выразить возмущение неограниченным ввозом в поселок брюзгливых стариков с последующим их выгулом. Затем я предложила написать что-нибудь про Максима: очень уж он глупый и смешной. Совсем, было, собравшись дать от его имени объяву о продаже яблочных огрызков и поношенных носков, мы в конце концов остановились на коротком, но красивом варианте: «Куплю мозги! Срочно. Максим». Ну, и номер участка.

Объявление заняло свое место на воротах, а мы принялись ждать реакции его главного героя. Минуло несколько часов. Макс, как назло, идти к воротам даже и не думал. Объявление так и не попалось на глаза никому из ребят. А может, никто, кроме нас, вообще не читает эти объявления? Вдруг шедевр про мозги так навечно и останется неоцененным? Устав ждать, мы решили поторопить события: наковыряли мозгов из селедочной головы, завернули их в бумажку и отправились к Максиму: мол, по объявлению.

– Макс! – крикнула Валька.

– Макс! – крикнула я.

– Ма-а-а-акс! Выходи!

Ноль реакции. Совершенно пустой участок. Никакого движения, разве только прохладный вечерний ветерок колышет разросшуюся свекольную ботву. Даже из окна никто не выглянул.

Зато из-за угла – и кто только звал ее сюда? – неожиданно нарисовалась Катька. Едва увидев ее мерзкую улыбочку, я сразу же поняла, что настроение будет испорчено до самого завтрашнего утра.

Катька – самое отвратительное существо в нашем поселке. Во-первых, ржет как лошадь и плюется как верблюд. Во-вторых, на всяких шмотках и барахле помешана: только и рассуждает целыми днями, у кого машина есть, у кого нет, кто в каких тряпках, у кого какой мобильник… Ну, в-третьих, она просто дура жуткая.

Приехала эта Катька в наш поселок год назад: ее предки купили участок в конце нашей улицы. Помню, мне тогда тоже скучно было: холодно, не искупаешься, ягоды еще не созрели, Валька снова в город укатила… Иду я по улице, значит, и тут вижу: прыгает через резиночку какая-то девица незнакомая, обесцвеченной гривой с черными отросшими корнями помахивает. Дай, думаю, познакомлюсь! Подошла, спросила, как зовут. И тут она мне: «Скажи «клей»!». «Ну, клей», – говорю я. А Катька с торжествующим таким видом и отвечает: «Выпей баночку соплей! А скажи «птица»!». «Наверняка на этот раз она срифмует про трусы, – решила я. – «Снимай трусы, иди жениться». Из любопытства я выполнила ее просьбу – и Катька, разумеется, выдала именно то, что от нее и ожидалось.

Стандарт

4.58 
(36 оценок)

Свидание с чужим парнем

Установите приложение, чтобы читать эту книгу