Книга недоступна

Красный свет

4,0
12 читателей оценили
783 печ. страниц
2013 год
Оцените книгу
  1. bukvoedka
    Оценил книгу

    Трудное и отчасти неприятное чтение, роман слишком злободневен. Автор описывает современную политическую оппозицию и отнюдь не симпатизирует ей. Демократия и либерализм не имеют ничего общего с равенством, которое провозглашают. О настоящем равенстве пишет один из героев книги:

    "Я буду строить мир равных, я буду работать для всех людей, буду писать и жить так, чтобы каждый был равен товарищу и никто не пожелал ни крупицы сверх равной доли. Это единственное, ради чего стоит жить. Теперь я знаю, это очень опасный путь."

    Метафорой этого пути и является красный свет.
    Современность в книге перекликается с событиями второй мировой войны. У многих героев родственники воевали в Великую Отечественную, но не всегда с "той" стороны.
    Сюжетные линии запутаны и не закончены. Размышления о судьбе России и о мировой истории двадцатого века оттесняют повествование.
    Роман вошел в шорт-листы премий "Национальный бестселлер" и "Большая книга".

  2. StellaStarks
    Оценил книгу

    Думаю главная цель романа "Красный свет" - высказать свои политические взгляды, мысли о ходе истории XX века в Европе. Некоторые главы сильно напоминают статьи из известного оппозиционного журнала. Как будто коллектив редакции принимал участие в написании этого романа. Но читать было интересно, если конечно увлекаешься историей. Шрифт книги очень крупный, как раз для учебника по истории. Отдельные главы -это просто даты, биографии, историческая хронология ( гл.6 п.10). Такая инвентаризация прочитанного в архивах. Мне показалось, что через воспоминания секретаря Гитлера автор постарался придать Адольфу "человеческие" черты, смягчить образ фюрера. Показать его строителем Единой Европы. А вот о России и населяющих ее народах слова не очень добрые: азиатские рожи, анчоусы. Грубовато. Вообщем книга дает много информации для размышления как публицистика, но ни как художественная литература, т.к. подталкивает к критическому восприятию происходящих событий. В художественной части детективная интрига разворачивается в двух временных пластах, захватывает наши дни и середину XX века, Вторую мировую войну. Герои двух параллельных повествований тесно по-родственному связаны , как и эпохи, в которых живут. Отцы и деды были в Гражданскую и Вторую мировую войну тем-то и с кем-то, а теперь посмотрим на какую сторону истории встали их дети и внуки. Полезное , неразвлекательное чтение.

  3. Fortuman
    Оценил книгу

    Так вот, я вам скажу что "наш ответ Чемберлену" удался. Потому что книга безусловно полемизирует, в том числе, с "Благоволительницами" Литтелла. Причем в самом конце автор сомнений не оставляет, последним абзацом практически полностью повторяя последний абзац Литтелла.
    На одну из магистральных мыслей "Благоволительниц" о том что в общем-то режим Сталина от режима Гитлера отличался мало чем, Кантор отвечает четко - а вот фигушки вам. Никак не умоляя "заслуг" советской машины, нацистская хуже. И это очень внятно аргументируется, где хуже, как хуже, и даже насколько хуже и страшнее.
    Ключевая разница между двумя книгами в том, что у Литтелла прежде всего роман, сильный и красивый, настоящий модернизм из 21 века. А у Кантора это прежде всего высказывание, завернутое в форму романа. Причем местами завернуто как-то криво, что ли. Нарративная стратегия все время рушится и плывет, даже в рамках одной маленькой главки. Кажется невозможно понять, кто же все-таки рассказчик, с какой позиции это подается. Но если постараться, то найти объяснение этому можно.
    Действие происходит в трех пластах: начало второй мировой, современная Москва и болотные волнения, записки и воспоминания из сегодняшних дней правой руки, летописца и "технолога" Гитлера. Причем, первые 2 пласта тесно переплетаются - в современности действую внуки героев, показанных в войну, и действуют во многом повторяя путь дедов, сами того не понимая. А вот старый нацист немного выпадает, со своими дотошными воспоминаниями. Нет, формально он конечно вкраплен в общий сюжет, но все-таки очень формально. Но в какой-то момент он произносит "я и есть история". И тут плавающий нарратив глав, где повествование идет от третьего лица встает на свои места. Повествователь в остальных главах - это сама история.

    Кантора можно обвинить в позиции "все негодяи, а я Д'Артаньян". Плохи оказываются все, и троцкисты и сталинисты и гитлеровцы и антигитлеровцы и англичане и болотные и власть и все и все все. Причем с каждой из позиций сложно спорить. И нет никакого решения вопроса от самого Кантора, в чем же сила, Максим. Вот только вряд ли такого ответа ждать стоит, так же как и не стоит ждать имя убийцы татарина.
    И очень показательно, что такая сильная и смысловая книга прошла замеченной только в широких кругах среди узких лиц. Потому Кантор намеренно не резонирует ни с одной из популярных точек зрения, и нет резона ни у кого втащить книжку на трибуну и кричать "вот оно, чего мы так долго ждали". Что кстати случилось с "Благоволительницами".

  1. У вас неверное представление о чести дворянина, господин Ханфштангль, – ответил Мольтке. – Особенность чести дворянина в том, что она точь-в-точь такая же, как честь булочника или колбасника. И если вам кто-то сказал, что эта честь в чем-то более честная, этот человек ошибся. Дворянин по праву рождения отвечает за страну, власть и народ, но и булочник отвечает точно так же. Я не знаю и не хочу знать о тех заговорщиках, которых вы называете гибеллинами. Вы можете мне не верить, но я с ними не связан. Возможно, кто-то из баронов хочет вернуть монархию – мне это представляется дикой мыслью.
    24 сентября 2014
  2. Лагерей двадцатый век породил великое множество: помимо так называемого ГУЛАГа, были американские и японские лагеря, лагеря Лаоса, Вьетнама и Северной Кореи (в последних теория «перевоспитания» использовалась с большим задором), были лагеря Салазара и Пиночета, венгры знают про лагерь в городе Речк, а сербы помнят Голи-Оток; существовали лагеря военопленных во время Первой мировой войны – и в изобилии. Лагерная система, охватывающая всю страну, возникла в революционной России с размахом, дотоле невиданным, – она была направлена на искоренение враждебных классов, и практически одновременно в германском рейхе возникла сеть концентрационных лагерей, предназначенных для убийства людей низшей расы. И не надо в этом пункте колебаться – прочь застенчивость. Да, мы их не перевоспитывали, не отсекали от общества, не подвергали унижениям – мы их убивали как скот.
    24 сентября 2014
  3. – Я говорю, чтобы вы поняли, Эрнст: я не стану умирать ради припадочного человека, которого в моей семье не посадили бы за стол с прислугой.
    24 сентября 2014