quiz_vacation

Рецензии и отзывы на Детство. В людях. Мои университеты

Читайте в приложениях:
441 уже добавил
Оценка читателей
4.71
Написать рецензию
  • Roni
    Roni
    Оценка:
    76

    Не, а чё, как русский классик, так сразу людей по мордасам лупашить? А Горький так вдарит, что мало не покажется. Он живописует нам действительность: свинцовую, мерзкую, нищую, убогую, скудную, неказистую, лживую, тошнотворную, безумную, и жестокую, жестокую, жестокую. И страшно, страшно, господа – это ли не зеркало? Насилие красной нитью проходит через всю книгу. Насилие в семье: мужья бьют женщин и детей, женщины бьют детей, дети вырастают – и круговорот насилия начинается по новой.

    Страшно жить/читать и видеть, как люди гибнут ни за что, ни про что. Жил-жил – запой - и нелепая, страшная смерть. Бессмысленная смерть от бессмысленной жизни. Как говорит дед Алексея: «Скорлупы у нас много; взглянешь – человек, а узнаешь – скорлупа одна, ядра-то нет, съедено».

    Как же выжил Горький в этом аду и почему мне понравилась эта книга, въедливая, «точно окись в медь колокола»? Неравнозначные вопросы? Так, да не так. Сила таланта Горького такова, что проваливаешься в эту книгу, живешь в ней, и когда первый шок проходит, начинаешь оглядываться вокруг и кумекать – что поможет выжить?

    Дальше...

    Первое – это язык. Напевный, звучный, яркий, живой. Читать эту трилогию мучительное наслаждение – так бы длил и длил эту муку, читал и читал, и оторваться не возможно, и читать помногу. Я не говорю про выпуклые, объёмные, образы, вот вам лучше некоторые парадоксы - находки:
    А иной барин, да дурак, как мешок, - что в него сунут, то и несёт. (Очень похоже на колбасу Козьмы Пруткова).
    Уж если тонуть, так на глубоком месте.
    И моё любимое:
    Баба живёт лаской, как гриб сыростью.

    Второе – бабушка. Ну у каждого была бабушка, что тут скажешь? Самый близкий, любимый, родной человек у маленького Алеши Пешкова. Архетип материнства без глупостей матери, мудрость, понимание, любовь без условий. Алеша смотрит на неё пристальным, любящим взглядом, видит и недостатки, но их прощает. Лучше всего бабушка вышла у него в лесу ("В людях") - где она ходит медведицей, владычицей, преображаясь в богиню плодородия, практически язычница в своей наивной теософии, но христианка - в главной заповеди: "Возлюби ближнего". Её любовь к людям, к жизни - заразительны и послужили Алеше прививкой от мерзостей жизни вокруг. Её былины, сказки, песни, молитвы впитал Горький, и выдал нам на гора прекрасный, простонародный, очень красивый язык. О её молитвах я хочу сказать особо. В детстве я читала "Детство", и я не помню не одной порки или ещё чего дурного - только чёткую дихотомию, очевидную как день и ночь: молитвы и Бог бабушки - жизнь и красота, молитвы и Бог дедушки - сухость и мертвечина канона.

    Третье - это любовь к чтению. Вот тут Пеннак обливается слезами, а "Непростой читатель" тихо-мирно уходит на 5 o'clock. Потому что страсть, фанатизм, безмерная любовь к чтению во второй части трилогии захватили Горького целиком. Его попытки читать, препятствия, которые он преодолел, чтобы хозяева ему не мешали, книги, которые он добывал с огромным трудом - всё это не может оставить равнодушным. Не буду голословной и приведу цитату:

    Часто я передаю ему разные истории, вычитанные из книг; все они спутались, скипелись у меня в одну длиннейшую историю беспокойной, красивой жизни, насыщенной огненными страстями, полной безумных подвигов, пурпурового благородства, сказочных удач, дуэлей и смертей, благородных слов и подлых деяний. Эта история, в которой я, по вдохновению, изменял характеры людей, перемещал события, была для меня миром, где я был свободен, подобно дедову богу, — он тоже играет всем, как хочет. Не мешая мне видеть действительность такою, какова она была, не охлаждая моего желания понимать живых людей, этот книжный хаос прикрывал меня прозрачным, но непроницаемым облаком от множества заразной грязи, от ядовитых отрав жизни.

    И четвертое - любовь к людям, искренний интерес к ним.
    "Хорошо в тебе то, что ты всем людям родня, - вот что хорошо!"
    Труднейшее искусство любви к людям Горький постигал на собственной шкуре. Он ясно видит, и многое ему отвратительно:

    И многое было такого, что, горячо волнуя, не позволяло понять людей - злые они или добрые? смирные или озорники? И почему именно так жестоко, так жадно злы, так постыдно смирны?

    В книге - множество удивительнейших портретов: мастеровые, ремесленники, крестьяне - и каждый по своему интересен, а уж с каким мастерством, как скупо и точно описан. Горькому удалось передать всю противоречивость человека, удалось побороть схематизм и деление на плохих и хороших:

    Мужик из книжки или плох, или хорош, но он всегда тут, в книжке; а живые мужики не плохи, ни хороши, они удивительно интересны.

    Это прекрасная и трудная книга, прекрасный и трудный писатель и человек. Возможно почитаю теперь Басинского и Быкова, и стала лучше понимать Клима Самгина.

    Читать полностью
  • yuliapa
    yuliapa
    Оценка:
    41

    Не прошло и трех лет с тех пор, как я прочитала быковскую книгу "Был ли Горький" - и вот я выполнила намеченное, заново познакомилась с творчеством нашего классика, буревестника революции. Честно скажу, рассказы и пьесы оставили меня равнодушной, а вот автобиографическая трилогия "Детство. В людях. Мои университеты" поразила до глубины души. Об этом и напишу.

    В первую очередь, конечно, "Детство". Написано в 1913-14 годах, когда уже пришло мастерство, но еще не ушла искренность; еще можно было писать обо всем, что наболело, без оглядок на политический момент. С первых же страниц проваливаешься в мир, который описывает Горький. Описывает подробнейшим образом, ярко, образно; я видела и слышала все, что происходило в семействе Кашириных, а более того - чувствовала. Раньше мне казалось, что Горький - писатель идей, писатель сюжета, действия, портрета. Но Горький "детства" - это и писатель чувства, неуловимых эмоций, переживаний, боли, страха, неуверенности. Сцена, где маленький Алексей впервые видит, как дед бьет бабушку (бьет ни за что, от пустой злости на весь мир) исполнена достоевской страсти. Читая книгу незашоренными глазами, забыв, что автор - буревестник и так далее, - видишь не символы, о которых нам так долго твердили в школе, а живых людей. В трилогии Горького нет ни одного однозначного человека, ни одного человека-символа, человека-образа, человека-идеи (в отличие от других произведений). Здесь все дышит, живет и меняется - только что был добрый мужик, а вот взбесился и дерется. Только что был враг мальчику - а вот заболел и стал жалким, но почему-то красивым, и близким. И любимая бабушка не всегда хороша, и ненавистный дед не всегда плох. Вот это мне очень понравилось, как понравился и главный герой, мальчишка-подросток, который тоже все время менялся (не забронзовел пока), переживал, пытался строить себя, свою личность, мечтал понять людей.

    "В людях" и особенно "Мои университеты" (которые были написаны в 1923 году, когда надо было думать, что пишешь) кажутся менее непосредственными и более схематичными, чем "Детство". Видно, как автор подбирается к политкорректному и революционно настроенному стилю. Но все же и там пробивается жизнь во всех ее разнообразных видах, бьет ключом и играет в солнечных лучах.

    Очень много писать не буду, хотя мысли ходят-бродят, и это, в общем-то, основной признак хорошей книги - что их разбудили, заставили побегать. Но главное. Ладно, интеллигенты идеализировали народ, не знали его, творили революцию с закрытыми глазами. Потом, так сказать, поплатились за свою наивность. Но Горький-то! Горький, который этот народ видел, слышал, осязал и прекрасно понимал, не питая никаких иллюзий! Который так описал этот народ в упомянутой трилогии, что мурашки по коже. Он же знал, что эти мужики дремучие бьют друг друга при первом удобном случае, что они злые и жадные, обманывают и угнетают любого, кто слабее! Как он мог надеяться, что они смогут нормально и разумно воспользоваться предоставленной свободой? На что он рассчитывал, призывая бурю революции? Неужели так сильно захотелось покататься на тройке с бубенцами - и даже зная, что лошади понесут и перевернут повозку, от соблазна уклониться не удалось? Печально мне об этом думать. Также печально, как и о том, что все рассказы о золотых временах при царе, которые так приятно слушать (и огорчаться, что вот мол, пришли большевики и все испортили) рассыпаются в прах при таком вот пристальном рассматривании, как у Горького. Какие золотые времена, когда мужик мужика бил, обманывал и давил? Верхние слои нижних - это само собой, но и нижние друг друга - постоянно! Так вот, получается, что не было тех золотых времен, и хотелось бы только узнать, насколько за сто с лишним лет жители российской деревни очеловечились и цивилизовались. Не знаю - мне отсюда не видно.

    Читать полностью
  • FATAMORCANA
    FATAMORCANA
    Оценка:
    25

    Какой красивый, яркий слог у Горького! Особенно мне понравилась в этой книге часть "Детство". Картина маслом! Жирные, сочные мазки - описания характеров людей, окружавших его. Автор не жалеет никаких красок: ни ярких, ни светлых, ни черных. Все оттенки характеров могут присутствовать в одном человеке. К примеру - дедушка. Какой он? До того разный: и деловитый, и жмот, и заботливый, и юморной и еще-много-какой. Но - родной. И этим все сказано. А бабушка? Царица! Ух, как же она танцевала! Даже не танцевала. Несла себя в танце. Русская красавица. С таким достоинством, что поискать! А какая же душа была у этой бабулечки... Нежная, добрая, сострадательная. Такая, которой на весь мир хватит, чтобы пожалеть. И мудрая.

    Дальше - в людях. Становление характера маленького еше человека, вынужденного становиться мужчиной. Никакой защиты. Все только сам. Вспоминала письмо чеховского Ваньки Жукова: "А она ейной мордой мне в харю тычет... Дедушка, забери меня отсюда..." Не-а. Не заберет...

    Дальше - мои университеты. У каждого свои. На чужих ошибках не учатся...
    Великолепная книга! Читать, читать и читать. В разное время. В любом возрасте. 10 баллов из 5)

    Читать полностью
  • krokodilych
    krokodilych
    Оценка:
    17

    "С тех дней у меня явилось беспокойное внимание к людям, и, точно мне содрали кожу с сердца, оно стало невыносимо чутким ко всякой обиде и боли, своей и чужой".
    Максим Горький, "Детство".

    Автобиографическая трилогия Горького - одна из любимых книг. С детства и, похоже, на всю жизнь. Равно как и сам Горький является одним из любимых авторов - не только потому, что мне нравятся его книги, но и потому, что во многом благодаря ему у меня еще в детстве сформировалось восприятие писателя как человека неординарно мыслящего и тонко чувствующего, видящего то, что другим недоступно, имеющего обо всем собственное мнение, понимающего мир во всей его полноте и многоцветье, а не в узких рамках привычных представлений... Восприятие, конечно, во многом идеалистическое, но уж какое есть :)

    - Ой, как глупо... как глупо! Но что же делать? - спросила она сама себя, пристально разглядывая меня, а потом, вздохнув, сказала:
    - Ты - очень странный мальчик, очень...
    Взглянув в зеркало рядом с ней, я увидал скуластое, широконосое лицо, с большим синяком на лбу, давно не стриженные волосы торчали во все стороны вихрами, - вот это и называется "очень странный мальчик"?..

    Именно так. Вот это и называется "очень странный мальчик". Ибо расхожие стереотипы всегда полагали странными тех, кто способен не только не присоединиться к общему хору, но и высказать собственное, отличное от общепринятого мнение. Тех, кто не желает ходить строем и быть "как все". Тех, кого интересуют не только собственные проблемы и заботы. Тех, кто может сделать что-то не в своих личных интересах, а бескорыстно...
    Здесь сразу хочется сделать оговорку: подробно обсуждать личность самого Горького я не хотел бы. В комментариях, если таковые будут, возможно, эту тему не поддержу. Но за ту жизненную позицию, которую он сформулировал в своей автобиографической трилогии, я автору несказанно благодарен.

    Лично для меня главной книгой автобиографической трилогии является "В людях". Ибо "Детство" - оно все-таки и есть детство. Это еще не самостоятельная жизнь, во многом детское восприятие действительности и относительная - по сравнению с тем, что описано в двух других книгах, - безобидность происходящих событий. Хотя, разумеется, с изнанкой жизни будущему писателю пришлось столкнуться в очень раннем возрасте, а проницательностью и душевной чуткостью он обладал изрядной - это качества врожденные.
    "Мои университеты" же получились меньше по объему и, если можно так выразиться, несколько бледнее двух предыдущих книг. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот - и автор здесь уже не подросток, а юноша; и условия жизни приобрели иной характер - на смену работе посудником и домашней прислугой пришла более осмысленная деятельность, включавшая в себя участие в деятельности подпольных революционно настроенных организаций; да и попытка самоубийства - к счастью, неудачная, - относится именно к этому периоду. Однако при всем этом повествование увлекает не столь сильно - впрочем, возможно, это исключительно мое субъективное восприятие. Да и резко оборванная концовка смущает - вот доплыли до Каспия, примкнули к небольшой артели рыболовов, а что было дальше? Явно ведь жизненные "университеты" Горького на этом не закончились...

    А вот "В людях" - наиболее яркое, проникновенное, пронизанное душевной болью и скорбью произведение. Возможно, именно по этой причине книга и по объему получилась чуть больше, чем две другие вместе взятые, - автору явно было что сказать.
    "В людях" охватывает период от 12 до 15 лет, то есть годы бурного взросления и в физиологическом, и в психологическом, и в социальном отношении. Двенадцатилетний человек - почти ребенок, пятнадцатилетний - уже очень близок к взрослому, и это интенсивное взросление в полной мере отражено на страницах книги. Горький настолько детально и без прикрас описывает свое развитие под воздействием самых разных факторов - от притеснений хозяев дома, где он состоял в услужении, до ночного чтения книг украдкой, - что на читателя это производит сильнейшее впечатление. И особенно хочется подчеркнуть два обстоятельства:

    во-первых, все время кажется, что автор - здесь, рядом с тобой. И ты видишь, как день ото дня он развивается, набирается сил, знаний, жизненного опыта. И с ним все время хочется поговорить - обменяться мнениями, спросить совета, что-то посоветовать самому...
    во-вторых, вольно или невольно ставишь на место автора себя. И постоянно задаешь себе вопрос: "А как бы я повел себя в подобной ситуации? Сдюжил бы? Не сдрейфил бы?.." На мой взгляд, такое воздействие книги на читателя - один из наиболее сильных стимулов к развитию и совершенствованию собственной личности.

    Круг проблем, волнующих юного Горького, широк и невесел; и он постоянно нарастает по мере столкновения с теми или иными неприглядными, а подчас просто омерзительными явлениями и событиями. Подхалимаж, воровство, болезненное стремление говорить гадости за глаза, пьянство, издевательства, злоба, тупость, ограниченность, несправедливость - всё это оставило царапины на душе автора в юном возрасте, да такие, что, когда он несколько десятилетий спустя выплеснул свои чувства на бумагу, кажется, что от времени они не уменьшились ни на йоту.
    Но, наверное, ничто не задевает так сильно, как откровенное, бессмысленное, бесцельное и какое-то безысходное скотство. Пренебрежительное и вместе с тем жалкое отношение многих персонажей к женщинам, травля нелепого вятского солдатика на борту парохода, глубинная и закоренелая зашоренность хозяев дома, где Горький был прислугой в свои 12-14 лет, жестокое и бессмысленное убийство кошки дворником - эти и многие другие "свинцовые мерзости русской жизни" наносили сильнейшие удары по психике и требовали огромное количество воли и душевных сил, чтобы не раствориться в этой грязной каше...

    Зачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи,- это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы вы вспомнили, как живете и в чем живете.
    Подлой и грязной жизнью живем все мы, вот в чем дело!

    По счастью, и воли, и душевных сил, и энергии у писателя хватило на то, чтобы жить, не расплескав и не растеряв собственную личность. Очень импонирует то, с какой теплотой и благодарностью Горький пишет о хороших людях, встретившихся ему на жизненном пути и оказавшим помощь - советами, книгами, делами, личным примером... Бабушка Акулина Ивановна, странный человек Хорошее Дело, повар Смурый, аристократка Королева Марго, иконописец Евгений Ситанов, артельщик Михайло Ромась и многие другие описаны очень подробно, тепло и вместе с тем правдиво. И хорошо, что все они были в жизни Горького.
    И, разумеется, книги. Самые разные, жадно проглатываемые в ту пору малообразованным, но смышленым и любознательным парнем в редкие минуты дневного отдыха либо ночью, при неверном свете свечного огарка. От того, с какой горячей и искренней любовью Горький пишет о книгах, еще больше хочется читать и читать самому :)

    Через несколько дней она дала мне Гринвуда "Подлинную историю маленького оборвыша"; заголовок книги несколько уколол меня, но первая же страница вызвала в душе улыбку восторга, - так с этою улыбкою я и читал всю книгу до конца, перечитывая иные страницы по два, по три раза.
    Так вот как трудно и мучительно даже за границею живут иногда мальчики! Ну, мне вовсе не так плохо, значит - можно не унывать!

    Давайте и мы тоже не будем унывать :)

    Читать полностью
  • blackeyed
    blackeyed
    Оценка:
    17

    Книга показывает нам становление Горького. [Горький. Начало] Как из ординарного мальчика превратиться в великого писателя. Но, гораздо более важным является то, что здесь даётся рецепт как стать человеком. Как идя в темноте по грязной дороге, не упасть в канаву, не запачкаться, выйти к свету. Лучом, осветившим Алёше путь, провожатым стала его бабушка. Её забота, ласка, наставления, дружеское участие, молитвы, сказки (зародившие в мальчике "литературный вкус") стали тем теплом, которое грело его всю оставшуюся жизнь, даже когда бабушки уже не было рядом. Любовно политый молодой росток может прорасти и сквозь асфальт.
    На страницах книги дан монументальный портрет русской бабушки. (К размышлению: бабушка из "Детства" и мать из одноимённого романа - "родственницы"?)

    Трилогию повестей, собранных у меня под одной обложкой, я обобщенно называю книгой. Книга и любовь к ней - на одном из передних планов горьковского повествования. От бабушкиных прибауток → к тайным чтениям с соседской девочкой → к книжкам закройщицы → к восторженному образу Королевы Марго → к собственным литер.-поэтич. изысканиям... У всех нас был свой путь к Книге, путь на LiveLib. Наверное, полезно уже в школе прочитать горьковскую трилогию, чтобы путь к Книге сделался короче, чем путь к алкоголю или Facebook-у.

    Это уникальный в своём роде литературный труд. На свете полно автобиографий, но я что-то не припомню, чтобы в них освещались только конкретно детство, отрочество и юность автора (ага, Толстой тут "побывал", но его трилогия разительно отличается от горьковской и стилем, и описываемыми слоями общества). Т.е. у нас в руках не книга - сама жизнь. Мальчиш-Кибальчиш, Оливер Твист выдуманы, а Лёша Пешков был и жил!

    Какую цель ставил А.М. при написании "Д. В л. М у"? Похвалиться тем какой я self-made man, как прохавал жизнь с самого низа? Думается, небольшой элемент самолюбования присутствует, однако главное было: показать тяготы русской жизни, "...тесный, душный круг жутких впечатлений, в котором жил простой русский человек...". Не знаю как вы ухитритесь это сделать, но подсуньте книгу распонтованным современным ютуберам/хипстерам - пусть посмотрят, что жизнь is not a fucking bed of roses.

    Педагоги и родители тоже пусть подтянутся, ибо трилогия представляет собой хорошее пособие того, каким - не подходит слово "должно" - может быть детство сильного и независимого человека. Ребёнок не должен воспитываться в парниковых условиях, быть разнеженным и капризным; он должен проходить через разного рода испытания, чтобы обрести полезный житейский опыт; должен разбивать коленки и обжигать руки, чтобы быть аккуратнее в след.раз; должен драться, чтобы уметь постоять за себя. Детство по-Горькому - не поощрается, и проблемы ребёнку не нужно создавать искусственно... Просто no pain, no gain - русский эквивалент подберите по своему усмотрению.

    Ползвезды , отколовшиеся от основной моей оценки, это недовольство схожестью "Моих университетов" с предыдущей повестью - спустя несколько лет после выхода первых двух Горький решил написать третью, которую вполне мог бы слить со второй. Может быть, он хотел сделать реверанс Толстому, кто знает.

    А я отвешиваю низкий поклон Алексея Максимовичу Пешкову за то, что он стал ферзём русской литературы 20-го века! Эта книга позволила мне заново в него влюбиться!

    Читать полностью

Другие книги подборки «Максиму Горькому 150 лет!»

Другие книги серии «Эксклюзив: Русская классика»