Цитаты из книг автора «Макс Фрай»

– Надеюсь, что да. – Теххи пожала плечами. – Когда я ложилась, ты здесь был. И когда проснулась, ты тоже был, где-то под кучей одеял… Ну, наверное, был. Честно говоря, я не решилась тебя беспокоить, поэтому просто встала и пошла умываться. А все остальное время я смотрела один замечательный сон. И вот там-то тебя точно не было. А у тебя есть основания считать, что в это время ты находился где-то еще? – Не знаю. Честно говоря, ты такая красивая, что мне уже все равно. – Все-таки у тебя ужасный вкус! В голосе Теххи звучало неподдельное огорчение. Это был наш самый старый и неразрешимый спор. Мне она ужасно нравится, а себе – ни капельки.

Перед глазами запрыгали дурацкие цветные точки, а потом их сменила густая, грязно-бурая темнота, наглая и неуместная, как душевнобольной полицейский.

– Ладно, будем считать, что там был шебуршунчик, – фыркнул я, вспомнив старый дурацкий анекдот, из тех, которые в годы моей юности почему-то назывались «абстрактными» и пользовались исключительной популярностью – по крайней мере, среди моих приятелей.

И не нужно так демонстративно зевать, сэр Мелифаро. Я знаю, что ты устал, просто мне глубоко наплевать на сей прискорбный факт. Я соскучился и желаю общаться.

Ярко-желтое лоохи, пожертвованное Мелифаро, оказалось чертовски уютным, несмотря на ужасающий цвет. Я вообще испытываю некоторую слабость к вещам с чужого плеча – не знаю уж почему.

избавиться. Хорошо, хоть вслух не стал его бормотать, а то, пожалуй, на моем пути появилась бы эта грешная яма, и ее хтонический обитатель не упустил бы случай свести со мной знакомство.

Извини, Макс, но сейчас ты похож на пожилую леди, которая пытается убедить своего пятого по счету супруга, что именно он лишил ее невинности.

Сейчас-то я уже почти забыл это малоприятное чувство, а поначалу мне было страшно. И еще как страшно! Все время, без перерыва на обед. Я долго балансировал на краю. С одной стороны были все чудеса Вселенной, а с другой… С другой стороны был я сам и все, что я старался любить, – тогда мне казалось, что это поможет заполнить пугающую пустоту в моем сердце. А на границе между тем и другим была полоса страха. Там-то я и болтался. Слишком долго, как я сейчас понимаю. Я мучительно искал выход. Любую дорогу, лишь бы она увела меня из этой ужасной пограничной зоны. Мне пришлось научиться ненавидеть – себя самого и все, что меня окружало, потому что ненависть оказалась сильнее страха. Вот тебе и разгадка, откуда взялся «великий злодей» Лойсо Пондохва. Самые злые колдуны как раз и получаются из самых перепуганных мальчиков.

Здоровы вы, однако, людей пугать!

– О, да ты тоже дурно воспитан! – обрадовался я. – Хвалишь погоду, как какой-нибудь провинциал. – Напротив, меня воспитали как принца, – усмехнулся мой друг. – Только не настоящего, а из сельских сказок про древние времена, где все принцы избалованные счастливчики, которым ни знать, ни даже уметь ничего особенного не надо, достаточно просто озарять Мир своим присутствием. И одно из первых правил, которые вдолбил мне в голову отец: мы настолько хороши, что можем позволить себе говорить все что вздумается, не интересуясь, считаются ли наши взгляды приличными в данный момент. – Мне кажется, это очень разумное правило, – заметил я. – Так и есть. Но далеко не в любых руках. Не всем взглядам следует быть публично высказанными; это вопрос не цензуры, а элементарной гигиены, что-то вроде запрета выбрасывать мусор на городские улицы. Впрочем, для подавляющего большинства любителей во всеуслышание высказывать свое мнение идеальным выходом стал бы обет молчания. И сам достоинство сохранил, и ушам окружающих никакого ущерба. Жаль, что подобные обеты окончательно вышли из моды еще при Клакках.