0,0
0 читателей оценили
566 печ. страниц
2018 год

ЧАСТЬ 1 ДУША И ТЕЛО


ГЛАВА 1 ПОКОЙ И ПОЧЕТ

К тому времени, когда начиналась эта история, князь Ярослав уже воцарился в Киеве. О страшных делах Святополковых остались только рассказы жуткие, и все радовались тому, что времена его коротки были и быстро миновали.

Киевский князь Ярослав – любимый сын Рогнеды, с детства мудрость книжную знал, старался в отличие от отца своего править честно и разумно, и хотя многим мудрости его непонятны были, но после грозных времен кровавых взирали на него, как на юного бога. И установился в Киеве мир и покой, какого прежде никогда не бывало. И казалось людям его, что в награду за страдания их прежние послан он им был на радость и мирное бытие. Они и не вспоминали о том, что прежде приходилось и Ярославу против отца выступать и против братьев своих идти. Но его оправдали за все, что было совершено им против воли его. И не было дурных знаков, когда взошел он на стол Киевский и на долгие годы оставался на нем. Благодать на земли и души их с тех пор снизошла. И, кажется, даже Перун больше не тревожил их и не угрожал тем, кто отрекся от него совсем недавно. И по-прежнему многие из них древним богам своим жертвы приносили, чтобы они не оставляли их без внимания.

Рогнеда больше других радовалась воцарению сына своего, покидала Сварг, появлялась в Киеве, чтобы полюбоваться на дело его рук. Но потом она понимала, что не стоит пугать честной народ и появляться там не к чему. Черная всадница (а такой она там представала), только смущала их, и ужас наводила, и разные страшные происшествия стали твориться после ее визитов. Сначала ей это даже нравилось, но скоро скучно и грустно стало такое проделывать. Не могла и не хотела она больше сыну своему мешать.

Но заметила она, что все реже появлялся он в заповедном лесу. Кажется, совсем о делах и богах предков своих позабыл. Но ведь знала она, что только они одни в трудную минуту и могли ему на помощь прийти. Конечно, после всех крещений трудно, почти невозможно было юному князю о языческих богах думать, но больше огорчало ее то, что он и сам отошел от них своей душой. И это беспокоило и пугало ее больше всего.

Это заметили и священники, которые в первый момент к молодому князю слишком настороженно относились, но в последнее время слишком часто на пиры его наведывались и постепенно своими речами о новом боге отпугивали. Трудно было понять, о чем он думает и что чувствует на самом деле. Но то, что о Перуне забывать стал, это было яснее ясного. Другие его уговаривали и убеждали о том, что на земле виднее, что и как там происходить должно, невозможно наблюдая за всем с небес, не ошибиться. Но никак он с этим примириться не мог. И становилось ей и понятно и ясно, что должна она тенью бесплотной в Киев свой вернуться, и еще раз все переиграв, что-то существенное предпринять. Но пока это были только догадки, почти нереальными они ей казались, и никто не смог бы объяснить, что так ее сознание тревожит.

– Покой, – усмехнулась Рогнеда, бродя по миру праведников. Она и представить себе не могла, что он мог ей так быстро опостылеть. Она смотрела на других и не могла понять, как могут они, все забыв и все отбросив, наслаждаться им, если знают, что никогда ничего случиться больше не может с ними такого – ни битвы, ни болезни, ни смерти их не коснуться более, ничего в мире от них зависеть не будет, даже самая малость, доступная любому живому существу для них уже нереальна и невозможна.

На земле часто говорили, что жизнь – только мгновение, они не обращали на нее внимания, и готовились к вечности, но бессмертие оказалось им совсем не к чему. В нем нечего делать таким натурам, как Рогнеда. С радостью думала она о том, как были прекрасны все радости и даже все горести ее, когда она еще жила. За то, чтобы ощутить себя живой, радоваться и страдать, она готова была отдать добрую половину дарованного ей бессмертия. Но княгиня ни с кем об этом не говорила, потому что боялась, что они даже не попытаются понять ее, и решат, что совсем ослаб ее рассудок, после всех бед с нею приключившихся.

Если внимательнее приглядеться к Олегу Вещему, Рюрику или Рогволоду, они довольны всем происходящим. Не хотят ничего иного русские князья. Не думают они о том, что с ними на земле происходило, как не помнит человек через пять минут о прошедшей боли, так и жизни их, отшумевшие быстро, позабылись. А она там не дожила и недолюбила, вот и рвется снова на землю из последних сил. Она помнила, как впервые перед ним предстала. Он не был так суров, несносен и жесток, как о нем говорили, и мог выслушать ее, никому ни о чем, не говоря, Рогнеда туда и отправилась.

ГЛАВА 2 ПЕРЕД ПЕРУНОМ

Громовержец пребывал в раздумьях. Ее пропустили к нему так быстро, что Рогнеда не сразу сообразила, как же ей следует начать разговор, но поспешно заговорила, боясь, что он может, не выслушав ее, отправить прочь.

– Я осмелилась прийти к тебе повелитель мой, для того, чтобы умолять тебя не гневаться на сына моего, я сама вижу, как переменился он и очень много времени с греческими жрецами проводит. Разве таким он в Новгороде своем был. Но ведь не все так непоправимо изменилось. Из-за Окаянного мужа моего Киев ему уже крещенным достался, он не мог его сразу заставить отказаться от дьявольской этой веры

– Не мог, я знаю, – очень тихо говорил Перун, – только везде разумные пределы быть должны. А ведь я не знаю, о чем он думает, что истинно, а что ложно, что для дела нужно, а что покоя ему не дает, я понимаю, что там по- старому и быть не может, но ведь надо сдерживать их всех хоть как-то.

– Но мне должно там быть и смотреть за всем происходящим там, и не просто взирать, а постараться вмешаться во все, что творится. Но с небес это сделать трудно очень, – тяжело вздохнула Рогнеда.

– Тебе и на самом деле хочется большего, – усмехнулся он, не веря, что она желает этого.

И странно сверкнули глаза ее при этих словах. И он усмехнулся ей в ответ. Эти двое прекрасно понимали друг друга. Никто до сих пор не смел и не хотел просить его о том, о чем она просить хотела, это даже не особенно укладывалось в голове у верховного бога. Бывали другие случаи, когда он сам изгонял души на землю, для новой жизни, или для наказания в подземный мир, но с нею, столько для них сделавшей он так поступить никак не мог. Она больше многих для него потрудилась, и он мог оценить это по достоинству.

Перун знал о том, что сохранился волшебный лес со всеми кумирами – это была ее заслуга. И верные язычники там собирались все это время и оставались. И в том, что Добрыня и все воины там были – это тоже его заслуга великая. И никто другой не может и не должен себе эти заслуги приписывать. Потому он молчал и выжидал.

– Я хочу только одного – снова отправиться на землю для новой жизни, – говорила она, не поднимая глаз. Она ждала того, что он может разозлиться, прервать их разговор в любой миг, а она не успеет сказать, все, что было на душе у нее. И тогда рухнут в пропасть несбывшиеся надежды.

– Ты твердо решила и не оступишься, – допрашивал ее Перун, – у меня есть такое наказание для непокорных, но с тобой у нас все не по-людски получается.

– Может я чего- то не понимаю, видно я устроена не так, как остальные, но вечность и покой очень скучными мне кажутся, ни в чем не могу я найти себя тут, на новый лад никак не могу настроиться, сколько не старалась, ничего у меня не выходит. Да и как можно спокойно расхаживать и раздумывать, когда там каждую минуту что-то этакое происходит? Может, жизнь так коротка, потому что в бессмертии нашем только и останется сожалеть о том, что сделать не удалось. Ты знаешь, что не ради праздного любопытства иду я туда. Я хочу еще что-то сделать для этого мира. И он больше не чужой мне, я так много знаю, столько пережила, что многое смогу поправить. Все видели, что она бросала ему вызов. И он принял его.

– Подумай еще хорошенько, а если ничего не переменится, тогда и поговорим по душам, – услышала она в ответ.

Рогнеда была довольна тем, что происходило. Она почти добилась согласия на возвращение на землю. И он не посчитал ее сумасшедшей. В запасе у нее оставалась еще одна жизнь, целая жизнь, этого больше, чем достаточно, как считала она в тот момент.

№№№№№


Князья знали, что она сама отправилась к Громовержцу, и удивились тому, что она им ничего о том не сказала. Но что же она от него хочет? Этого угадать, наверное, не смог бы ни один из них. Она так переменила их бесконечное существование, когда появилась тут. Расшевелила их, примирила друг с другом. Они видели, насколько необычной женщиной была эта светловолосая и голубоглазая валькирия. Они много говорили о том, кого она, не знавшая любви, на земле изберет своим спутником в вечности. Но они могли только ждать и гадать. И если кого-то из них здесь еще осветит любовь – это было замечательно. И только Рогволод был совершенно спокоен – ни обид, ни горестей не было в душе его. С кем бы ни была Рогнеда – она все равно останется его дочерью. Только ему хотелось почаще видеться с нею и подольше оставаться вместе – так много хотел он еще ей сказать, сколько ему нужно было спросить у нее. Он вспомнил, как долго ждал ее, как страдал, видя, что с ней там происходит. И он больше всех обиделся, узнав от других о том, что она направилась на свидание с Перуном. Но не думал Рогволод в чем-то упрекать ее, его маленькая девочка давно выросла и была взрослой женщиной, она вольна была поступать, как ей вздумается. И все-таки недобрые предчувствия его душу терзали. Она и не сказала ничего, потому что задумала что-то очень серьезное, может быть страшное. Но что могло рассердить его, почти ничто не смогло бы нарушить покоя.

Оформите
подписку, чтобы
продолжить читать
эту книгу
220 000 книг 
и 35 000 аудиокниг
Получить 14 дней бесплатно