Книга или автор
0,0
0 читателей оценили
168 печ. страниц
2020 год
16+

I Часть.

– Про то, как проходило детство Якоба в деревне —

Якоб рос в не самой обеспеченной семье, что можно уже понять из его географического места проживания, но главным фактором сыграло естественно отсутствие отца, который оставил семью, когда Якобу было три года. Одной матери было очень тяжко воспитывать ребенка, так как всегда приходилось думать о материальном положении, которое давило на ее психологическое состояние, которое и так не было достаточно стойким, в особенности для воспитания детей. Бывали случаи, когда ей не то что приходилось, а она намеренно оставляла ребенка дома одного (перед этим конечно же его покормив, так как здесь все-таки играл какой-никакой материнский инстинкт, хоть и ослабленный) и прогуливалась по улицам, в надежде найти тихое, укромное место, вдали от люда и социума. Возвращалась она после таких прогулок только после осознания, что душа ее и тело морально восстановлено, а о ребенке она если и задумывалась, то только на мгновение и дальше мысли ее уносились в глубокие, далекие дебри, откуда ей никогда не хотелось уходить, однако приходилось.

Якоб не был капризным и чересчур шумным ребенком, но повышенный голос матери в их захолустье звучал нередко и в большинстве случаев безосновательно. Она ему запрещала делать малейшие, лишния движения, оправдывая это беспокойством за его здоровье, однако правды в этом было ничтожно мало и скорее всего совершенно не было. Ей не хотелось уделять ему излишне много внимания и поэтому пыталась всегда минимизировать количество уделенного времени на ребенка. Каждый раз как взгляд ее падал на это создание, злость и жалость начинали переполнять ее душу. Возникает резонный вопрос: почему она не решила сбагрить ребенка в детдом? Вот как раз на этот вопрос ответить намного тяжелее, чем может показаться. Мы не соврем, если будем утверждать, что дитя для нее является обузой, ношей, которая не дает ей нормально жить и тратить свое время на нужные, по ее мнению, вещи; но здесь стоит обратить внимание, что женщина эта была всегда по жизни одинокой и вполне возможно, она тянулась к Якобу только из-за своего эгоизма, который нуждался в хоть в каком-то обществе. Она не любила большие сборища людей, из-за чего и искала пустые улицы, но ощущение того, что дома хоть кто-то есть и ждет ее возвращения – всегда грело ее сердце и помогало не задумываться об одиночестве. Друзей у нее никаких не было, а из родственников остался дядя, который жил в городе, в нескольких часах езды от деревни. С ним она поддерживала общение только путем телефонных звонков, которые происходили раз в неделю, а то и реже.

Якоб был тихоней, но пытал интерес ко всем вещам, чего зачастую он скрывал и не показал окружению, так как боялся услышать очередных укоров от мамы, что не нужно лезть не в свои дела. Из-за этого он привязывался к самым обычным, заурядным вещам и мог играться с одной и той же игрушкой на протяжении нескольких лет. Эти ограничения в действии и любопытстве со стороны матери он прекрасно ощущал, но поделать с этим ничего не мог, да и не особо пытался. Он любил ее всегда и за всю свою жизнь у него ни разу не проносилась мысль, что она может его не любить и ценить. К ней он всегда прислушивался во всем и никогда не перечил. Но один раз произошел случай, который удивил маму и в большей степени Якоба, так как это было совершенно на него не похоже, а какими мыслями он руководствовался в тот день, он и сам не знает, не помнит.

В общем, было ему на тот момент десять лет. Шли весенние каникулы и почти все свое время он проводил у себя на грядке, где у него получилось найти укромное место и там он постоянно, лежа в траве, смотрел на плывущие облака и размышлял о разных вещах, порой странных и в какой-то степени диких. За своей вереницей дум он никогда не следил и если она обрывалась, ему ничего не оставалось как начать новую цепь и полностью отдаться мысленной волне. Иногда это могло доходить до абсолютного абсурда:

« А что будет, если я выкопаю небольшую ямку, налью туда вода и буду сидеть в ней; а потом буду каждый день раскапывать еще немного земли и в конце концов получится огромный бассейн… Вот только вода будет грязной, да и вообще идиотизм какой-то получается… – он следил глазами за облаками, проплывающие перед ним. – Небо, небо голубое, только ты мое родное, понимаешь меня всего… Из меня поэт точно такой же, как и отличник. Так грустно становится, когда на тебя кричат… – тогда он проектировал в мыслях ранее случившиеся или выдуманные ситуации, где на него кричала старушка, в очках с огромными линзами и полуиспорченными душками; воображение его добавляло неописуемо-яркие краски и насыщенность картинки доходила до необычайной степени. – Ах! Ой, ой, ой! Как же неприятно… У меня мурашки пошли по всему телу. – иногда происходило так, что эта самая проекция в голове сворачивала в неожиданную сторону и начинала заполняться насильственными сценками, которые непонятно откуда появлялись в воображении Якоба: было много крови, разорванной, разгрызанной, разбросанной по разным углам розовой плоти, которая продолжала шевелиться как желейка; в такие моменты Якоб резко вздрагивал, вертел головой с закрытыми глазами и пытался избавиться от вот таких мыслей, которые продолжались недолго и быстро сменялись другими. »

Он лежал на траве в тишине, иногда прерываемой звуками разных букашек и насекомых, подставив под голову две своей руки. Ему не хотелось возвращаться в дом, он с удовольствием бы провел еще несколько часов в таком положении, однако мама все-таки существовала и иногда нуждалась в его помощи. Она позвала уже привычным для него громким голосом и ему пришлось встать со своего любимого местечка, которое он проводил милым, нежным взглядом, в надежде вернуться сюда совсем скоро. Но к его несчастью этого произойти не могло, потому что мама нуждалась в продуктах, за которыми нужно было ему пойти в магазин, а чтобы дойти до него, нужно как минимум полчаса и то в лучшем случае. Она дала ему несколько купюр, бумажку, на которой были записаны продукты и сказала:

– И давай без этих твоих гуляний! Знаю я, как ты любишь бродить везде, где только можно. Понятно?!

– Да, хорошо. – ответил он, тихим послушным голосом.

« Она права, я правда очень часто просто так гуляю. – признавался он себе, но в этом не было ни капли правды, чего он сам не понимал. »

Он и на самом деле, также как и его мама, мог прохаживаться по всем местам, без какой-либо причины, но происходило это крайне редко, так как ей нужно было, чтобы он был как можно чаще дома, а желательно все свое время. Она даже одно время подумывала над тем, чтобы не отдавать ребенка в школу и попытаться что-то сделать с домашним обучением, на что она конечно же не была способна и не очень ей хотелось, но ее испугал тот факт возможного лишения ее родительских прав, поэтому она отдала его в местную, небольшую школу, где он обучался до конца девятого класса, а потом ему посчастливилось уехать отсюда, но об этом попозже…

Якоб вышел из дому, положив в один карман список продуктов, а в другой деньги. Он не торопился, но и не медлил… Почему-то ему захотелось посчитать какое количество шагов потребуется для того, чтобы дойти до того самого магазина.

« Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять… – и т.д. – Двадцать два, двадцать три… – он резко остановился и посмотрел себе под ноги, думая, – Разве это не будет очень долго? – спросил он себя, держа в голове ту цифру, на которой остановился. – Но с другой стороны, что я могу еще делать, пока дойду до туда? Ладно… Продолжим. »

И так он считал до конца пути. В конце получилось число в районе 3161, но на протяжении всего времени он, как минимум раза три сбивался со счету.

« Кажется такое большое число, а если подумать, то это не так уж много, чтобы пройти. Странно… »

Он зашел внутрь обшарпанного снаружи, да и изнутри помещения. За прилавком стояла продавщица, к удивлению Якоба очень молодая; на вид ей было лет двадцать; у нее были длинные русые волосы, которые, казалось, тянули ее все тело к полу. Якоб не мог не наглядеться на нее, стоя у входной двери. Она не обращала на него никакого внимания, так как звоночка на дверным проемом, как это обычно бывает в небольших заведениях, не было, поэтому он мог смотреть на нее сколько было ему угодно.

У каждого в детстве были случаи, когда девушка, которая старше тебя на десять и более лет, притягивала своей красотой и тебе хотелось быть ее лучшим другом. В таком раннем возрасте на что-то более серьезное чем дружба и надеяться не стоило… В такие моменты ты ненавидел всех людей мужского пола, которые крутились бы вокруг нее и общались с ней. Ты мечтаешь о снисходительности с ее стороны; если повезет, то она может в шутку поставить тебя в пример взрослым пацанам, которых ты так не переносишь, да и они тебя тоже…

Якобу хотелось смотреть на нее вечно, но боязнь того, что его могут заметить и будет очень неудобно, сподвигло его подойти к ней. Когда он подошел, она посмотрела вбок от себя, встала и взглядом дала понять, что готова слушать его. Первые несколько мгновений он всматривался взглядом в ее глаза, но затем смутившись, начал рыскать по карманам бумажку со списком нужных продуктов, который оказался к его удивлению слишком коротким – было только три пункта, которые он и так мог запомнить. Сейчас он мечтал, чтобы осталось хоть немного сдачи…

« Я должен ей что-то купить или хотя бы оставить сдачу. Она так обрадуется! – думал он, улыбаясь в душе в ожидании предстоящей сценки, которая должна будет поставить его в хорошее положении. – Вот только интересно, сколько останется денег… »

Когда он протянул свою ладонь для сдачи, его жизнерадостное, наполненное счастьем выражение лица резко сменилось темным, жалким оттенком. К сожалению, осталось только несколько копеек, за которые даже самую дешевую жвачку нельзя было купить. Якоб держал эти монетки на своей ладони и смотрел тупым, даже в какой-то степени злым взглядом, на сдачу. Что происходило в тот момент в его голове – страшно и представить.

Девушка не понимала, что с ребенком и решила протянуть ему пакет с продуктами, который лежал рядом с ним:

– Вот, возьми продукты, мальчик.

Как только он услышал ее высокий голосок, его лицо мгновенно поменялось и он поднял молча свою голову, весь сияя своей улыбкой и подвел к ней свою ладонь со сдачей, не произнеся ни слова. Она же, держа в руке в этот полиэтиленовый пакет, не понимала, что он хочет. Затем, она взяла с осторожностью с его ладони монетки, рассматривая его лицо и думая, делает ли она то, чего он хочет. Якоб хоть и надеялся на благодарности, но даже это никак не помешало ему вдоволь насладиться этим моментом. Он еще несколько секунд смотрел на нее, затем выхватил резко пакет и выбежал из магазина, захлопнув за собой громко дверь и чуть не разбив стеклянное вставку в ней.

Якоб бежал по улице, держа крепко пакет в руке. Куда его несло, он и сам не понимал. Улыбка не сходила с его лица, ему хотелось бежать и бежать куда только глаза глядят. Так продолжалось около пяти минут, но неожиданно он остановился, как только оказался на небольшом каменном мостике, под которым медленно тек ручеек. Высота была совершенно незначительна. Якоб встал у каменного парапета и, пока смотрел некоторое время вдаль, а затем опустил свой взгляд вниз. Он не думал ни о чем, кроме возможного прыжка, который ему безумно, беспричинно хотелось совершить. Его так и тянуло всем телом в эту холодную, кристально чистую воду, которая своим звуком не давала ему покоя.

« Я не умру… Я не умру… Я не умру… Может что-то поломаю, зато как будет приятно… Надо, мне очень надо. Раз… Два… Три… И… Четыре… Ха-ха-ха! Какой я решительный! – размышлял он с иронией. »

Но уверенности на самом деле у него было хоть отбавляй, поэтому после очередного отсчета он сразу кинулся вниз, встав до этого на камень и спрыгнув с него вместе с пакетом, который он почему-то решил подложить под себе, а точнее под свою пятую точку, пока находился мгновения в воздухе. К счастью, он ничего себе не сломал, но больше всего пострадал пакет и содержимое внутри – оно уже ни на что не годилось. Якоб отбросил от себя все лишнее, выбрался на сушу, сел на траву и решил последить за монотонным течением реки. Пакет отправлялся вместе с течением вдаль. Якоб неожиданно уснул прямо на этом самом берегу, улегшись рядом с ручейком и прислушиваясь к его ритмичному бултыханию.

Сны так и сменялись друг за другом, как бы стоя в очереди к его воображению. Все они выделялись своей насыщенностью красок и запутанностью картинки, которая могла и переливаться, и резко обрываться в разных сценках. Вокруг его сонного тело царили тишина, гармония, а внутри Якоба все было совершенно по-другому: казалось, он вот-вот вспрыгнет от сна, весь в поту и желая просто насладиться спокойствием окружающей среды.

Прошло два часа, когда он начал приходить в бодрствование. Он медленно приоткрыл свои немного опухшие глаза, пытаясь разглядеть пространство вокруг себя и как только память вернулась копьем в его голову, Якоб вскочил с травы и отчаянно пытался найти пакет с продуктам, который конечно же уже ушел из его жизни навсегда. Он не понимал, что ему делать, даже капли кристаллических слезинок начали сползать по его лицу.

« Ну, что со мной не так! – думал он, отбрасывая слезинки с лица. – Почему я такой дурак?.. Ну, почему?! Моя мама права, я ни на что не гожусь… »

После нескольких минут грусти, сожаления о своей беспомощности и невезучести в жизни, он встал на ноги и, вспомнив про указание мамы, прийти домой как можно быстрее, он пока побежал домой, но потом бег сменился быстрым шагом и добраться обратно он смог за пятнадцать минут.

« Ой, что сейчас будет… Опять будет кричать на меня. Но я же виноват, если быть честным. – думал он, стоя у порога и не решаясь открыть эту дверь, ведущую прямиком к укорам, упрекам, крикам, брани… »

Но когда-то решиться надо было и он открыл дверь. Нужно уточнить, что одежда Якоба все еще была мокрой и за все это время не успела высохнуть; он этого совершенно не заметил и соответственно не думал о своем внешнем виде. Когда мать его увидела с широко раскрытыми глазами, он не понял сразу чему она была удивлена и предполагал, что скорее всего это из-за наплывающей злости внутри нее.

– Ты где был?! – спросила она, подойдя к нему. – Почему ты весь сырой? Где продукты? Может скажешь, что случилось-то?

Якоб, как только мама начала трогать его одежду, изумился своей невнимательности и проклинал себя за то, что не смог догадаться до этого сменить или высушить на солнце мокрую одежду; хоть и крик все равно бы звучал в доме, но можно было бы избежать этого неудобного разговора, будь он более внимательным.

– Я… я… я просто упал, нечаянно упал… – отвечал он неуверенно и с дрожью в голосе.

– Куда упал? – улыбнулась неожиданно она, смотря на эту смешную сценку. – Упал в океан что-ли? – уже начала она смеяться, чем удивила возвращавшегося от страха и испуга Якоба. – Ладно, иди переоденься, а эту одежду повесь на балконе. Пусть высохнет. – сказала она заботливо, что было редкостью для нее, улыбкой и оставила его в покое.

Якоб весь в изумлении, шоке пошел пока в комнату, чтобы переодеться в сухую одежду, затем повесил мокрую на балконе и пошел, скорее побежал, в свое укромное местечко, где он чувствовал себя лучше всего, особенно после всей этой ситуации, которая повернулась к нему хорошей стороной.





Чтобы продолжить, зарегистрируйтесь в MyBook

Вы сможете бесплатно читать более 38 000 книг

Зарегистрироваться