Потягиваюсь, разминая каждую мышцу в теле. Улыбаясь солнцу, играющему сквозь тонкие шторы на моей обнажённой коже, вожу рукой по пустой подушке и распахиваю глаза. Моргая, тру лицо, чтобы окончательно проснуться. Джесс нет, наверное, внизу и уже позавтракала. А мне бы хотелось поваляться немного, ведь спешить никуда не надо. Работа оставлена в Нью-Йорке, с каждым днём я распознаю всё больше и больше оттенков цветов, окружающих меня, и сердце спокойно бьётся в груди, заверяя меня, что всё будет хорошо.
Натягиваю боксеры и спускаюсь вниз, где подозрительно тихо. Очень тихо. Не нахожу Джесс в гостиной, на кухне и на заднем дворе. Хмурясь, возвращаюсь на кухню, где дымится чайник и рядом лежит записка.
«Уехала в мастерскую. На тебе сегодня фонтан. Всё необходимое найдёшь в пристройке. Приеду около шести-семи часов вечера. Не скучай», – гласят слова, написанные красивым и ровным почерком.
Бросила меня одного. А меня тянет за ней, рвануть в душную комнату, и всегда видеть Джесс. Это странная необходимость в присутствии не только внутри человека, но и просто рядом. Да, возможно, это болезнь, под названием «зависимость», которая едко наполняет кровь и в то же время не даёт совершить безумство. Мне следует выполнить обещание, хотя я ни разу в жизни не собирал фонтан. Но я же – мужчина, я сумею доказать Джесс и себе, что на меня можно и нужно положиться, а не положить.
От этих мыслей грудь выпячивается, и я ощущаю себя полным сил, ненормальной жажды работать и покрыться потом, чтобы она увидела, какой я сексуальный в свете заходящего солнца и с капельками пота, блестящими на моём торсе.
– Флинт, не отравись себялюбием, – смеясь, качаю головой и быстро готовлю глазунью с беконом.
Я не знаю, почему Джесс уехала одна, и в то же время понимаю, что доверяю ей. После её признания вчера, дороги до дома и обычного сна, словно мы уже давно женаты, я знаю, что с ней никогда не повторится моё прошлое. Я не приду домой, где она будет изменять мне. Чувствую это, странным образом уверенность в её верности успокаивает, до сих пор кровоточащие раны на сердце.
После завтрака достаю распечатанную инструкцию и направляюсь на задний двор. Солнце до ярких точек печёт голову и оголённые плечи. Казалось бы, что такой, как я, не созданный для работы руками, не может втянуться в конструирование небольшого фонтанчика. Ему это должно претить, признаю, что раньше я капризничал.