Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Цитаты из Волшебник. Набоков и счастье

Читайте в приложениях:
172 уже добавили
Оценка читателей
1.25
  • По популярности
  • По новизне
  • «Она думала… о разлитой в мире несметной нежности; об участи этой нежности, которую либо сминают, либо изводят впустую, либо обращают в безумие». – Знаки и символы [ССАП. Т. 3. С. 237].
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Много лет увлеченно воссоединяя элементы увиденного, я получила столько радости, что хочу повторить за В. Н., однажды написавшим Эдмунду Уилсону о ловле бабочек с помощью рома и сахара: «Попробуй, Банни, это самый благородный спорт в мире».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Для наблюдательного человека эти набоковские узоры волшебным образом начнут указывать на существование «иномирия», на невыразимую красоту и гармонию, становящуюся причиной бесконечного счастья. «Я знаю больше, чем могу выразить в словах…» В сплетениях нитей, в текстуре его текста запрятана вера в удивительный свет, трепещущий над нами, под нами, вокруг нас и проникающий сквозь нас. Об этом говорит поэт в «Бледном пламени»:
     
    Не в тексте, но в текстуре, – в ней нависла
    Среди бессмыслиц – паутина смысла.
    Да! Будет и того, что жизнь дарит
    Язя и вяза связь, как некий вид
    Соотнесенных странностей игры.
     
    И только от нас зависит, откроем ли мы, что сплетения стиха и есть сама ткань наших жизней.
    …Он был пессимист и, как всякий пессимист, человек до смешного ненаблюдательный…
    Смотреть, непрерывно смотреть, удерживая все увиденное в сознании.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • KZSPYGV
    «Слово, обозначающее в моем словаре радугу – исконную, но явно мутноватую радугу, едва ли произносимо: kzspygv» («Память, говори»).
    Преисполненный солнечного света иероглиф. На одном дыхании: «черничное k», «грозовая туча z», «смесь лазури и жемчуга s», «незрелое яблоко p», «ярко-золотистое y», «густой каучуковый тон g», «розовый кварц v» – kzspygv.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Сумерки
    «Большая керосиновая лампа на белом лепном пьедестале плывет по сумеркам. Она приближается – и вот, опустилась. Рука памяти, теперь в нитяной перчатке лакея, ставит ее посредине круглого стола…» («Память, говори»).
    Слово или создание нежно проплывает мимо вас в сумерках. За секунду до того, как солнце окончательно сядет, вы видите темнеющие крылья павлиноглазки вида «сатурния луна», которая собирается устроиться на ветвях орешника.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • полеты фантазии, смешивающиеся с подмороженными millefeuilles[17] и крапчатыми крыльями.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Перламутровка
    «…И вкус травинки, которую я жевал, смешивался с кукованием и со взлетом бабочки[16]…» («Память, говори»).
    Светло-коричневая бабочка из очаровательного рода нимфалид, с черными пятнышками на передних крыльях и с серебряными полосками на исподе задних. Может вызывать любопытные вспышки синестезии в отношении фрикативных удовольствий дрожащих фритилларий, или же
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Есть слова, которые ослепляют и радуют, искрятся и сверкают, как звезды на ясном небе – сияющие источники свечения, соблазняющие зрение попытаться разглядеть остававшиеся до сих пор незримыми пламенные сферы. Вот несколько отблесков, которые светят мне, подобно золотой пыли на старинных, богато украшенных миниатюрами манускриптах. Для кого-то эти образы по-прежнему погружены в сон – просто буквы, которые ленятся даже посмотреть друг на друга. Но возможно, когда вы засыпаете, и они протягивают друг другу руки и вспыхивают над тьмой ваших сомкнутых век. И возможно, сочетания иных букв, которых мне не удалось постичь, будут кувыркаться у вас перед глазами и дразнить вас своими мелодиями. Вот что возбуждает мое любопытство. Хруст сладкой литературной радости.
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Если мир подлунный сам
    Лишь во сне явился нам,
    Люди, как не верить снам?
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • оглашая при этом утренний воздух детской песенкой:
     
    Если мир подлунный сам
    Лишь во сне явился нам,
    Люди, как не верить снам?
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Но вот что важнее всего: на сотнях пульсирующих страниц «все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • состоянии покоя принимающая образ глядящей на вас змеи… тропическая пяденица, окрашенная в точное подобие определенного вида денницы, бесконечно от нее отдаленной в системе природы». Мне ужасно нравится зарисовка, показанная В. Н. корреспонденту «Спортс иллюстрейтед» – тому самому, которому он впоследствии предложил завтрак из бабочек: «Прилетает птица и целую секунду недоумевает. Что это, два жука? Где голова? Где верх, где низ? За эту долю секунды бабочка улетела. Эта секунда спасает и особь, и весь вид». Или вот такая форма: «Какая у нее удивительная буква „С“ на крапе. Будто щель в сухом листе, сквозь которую льется свет. Разве это не чудесно? Разве это не смешно?»
    ВЗМАХ! И все наоборот, как в зеркале, – природа в искусстве! Я помню в раннем рассказе «Рождество» сверхъестественный, захватывающий образ «порыва нежного, восхитительного, почти человеческого счастья», исходящий от только что родившейся бабочки. В другом рассказе коллекционер-немец совершает далекие путешествия: «Он, вероятно, посетил и Гранаду, и Мурцию, и Апьбарацин – вероятно, увидел, как вокруг высоких ослепительно-белых фонарей на севильском бульваре кружатся бледные ночные бабочки; вероятно, он попал и в Конго, и в Суринам и увидел всех тех бабочек, которых мечтал». Его воображение столь же неистово, столь же надрывно реально, как и «действительность». Гораздо труднее ему было вообразить тропики: «попытка туда проникнуть мечтой вызывала сердцебиение и чувство, почти нестерпимое, сладкое, обморочное. Он ловил сафирных амазонских бабочек, таких сияющих, что от их просторных крыльев ложился на руку или на бумагу голубой отсвет. В Конго на жирной, черной земле плотно сидели, сложив крылья, желтые и оранжевые бабочки, будто воткнутые в грязь, – и взлетали яркой тучей, когда он приближался, и опускались опять на то же место».
    ВЗМАХ волшебной палочки! Страсти и радости! Искусство и природа как творящие братья-волшебники. И сам В. Н., который в облике языческого бога создает бóльшую часть бабочек в «Аде» – да, пожалуй что, и всех, за двумя-тремя исключениями. «Песенка тосканского королька или ситхийской славки в кроне кладбищенского кипариса; мятное дуновение садового чабера или микромерии на береговом косогоре; танцующий вспорх падубовой хвостатки или голубянки-эхо». Он объявил также о созданном им дереве, рассчитывая на то, что его читатель – никудышный натуралист и не заподозрит подвоха. Но вот что важнее всего: на сотнях пульсирующих страниц «все было хорошо, как не выдумать ни природе, ни искусству, но как бывает только тогда, когда они соединятся вместе».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • ВЗМАХ! Искусство в природе! В. Н. был заворожен мимикрией – загадочным художественным оборотничеством живых организмов, иногда выходящим далеко за рамки необходимости, диктуемой «естественным отбором». Хитроумные уловки, к которым прибегает насекомое, имитируя другое насекомое, чтобы не стать добычей хищника, оказываются избыточными: они превышают перцептивные способности хищника. Бесчисленны маски живых «арлекинов». Громадная ночница, «в
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • Надо сказать, в набоковской вселенной радость чистого познания не служит никакой прагматической цели. Другими словами, она служит высочайшей из всех доступных человеку целей: «Я нашел в природе те „бесполезные“ упоения, которых искал в искусстве. И та и другое суть формы магии, и та и другое – игры, полные замысловатого волхвования и лукавства». Природа и искусство в равной степени обладают способностью приносить блаженство. Оно основано на подсознательной уверенности в том, что удивительные узоры искусства и природы – только отблеск иных, далеких и непостижимых гармоний. «Когда понимаешь, что при всех ошибках и промахах внутреннее устройство жизни тоже определяется вдохновением и точностью».
    В мои цитаты Удалить из цитат
  • блаженство, и за блаженством этим есть нечто, не совсем поддающееся определению. Это вроде какой-то мгновенной физической пустоты, куда устремляется все, что я люблю в мире. Чувство единения с солнцем и скалами. Трепет благодарности, обращенной to whom it may concern[11] – гениальному ли контрапункту человеческой судьбы или благосклонным духам, балующим земного счастливца».
    В мои цитаты Удалить из цитат
Другие книги подборки «Книги Владимира Набокова и книги о нём»