ESET_NOD32
  • Yzzito
    Yzzito
    Оценка:
    16

    Очередной случай катастрофической нехватки шестой доступной звёздочки.
    Взялся за эту "Сильвию и Бруно" под впечатлением от оригинала "Алисы", при этом практически не располагая сведениями о самой книге - не был знаком ни с фабулой, ни с персонажами. Знал только, что Кэрролл писал свою книгу очень и очень долго, постоянно проверяя, не писал ли кто ещё подобного раньше.

    Насчёт подобного - всё же не грех вспомнить утверждение Борхеса о четырёх основных сюжетах в литературе (здесь вырисовывается гибрид моделей Ясона и Одиссея). И тем не менее, от автора викторианской эпохи (даже если автор этот - создатель одной из самых необычных книг во всей литературе) подобного я не ожидал. Казалось бы - ну измучил современников похождениями девочки со странностями внутри неё и снаружи, можно и успокоиться.
    Ещё чего.

    Книга очень, ОЧЕНЬ странная. Практика показывает, что даже людям, ознакомившимся с идеей изображения в книге пространства сна, не так-то легко уместить в голове параллельные кэрролловы повествовательные нити. Ты словно бы мгновенно перемещаешься из одной точки пространства в другую, окружающая обстановка в один момент переворачивается с ног на голову - и вот уже маленькая фея Сильвия сидит рядом в образе леди Мюриэл, в которую влюблён близкий друг повествователя. Сам же автор (разок превращающийся в жука - кто сказал "Кафка"?...) одной ногой - в нашем (т.е. своём, лет-то прошло немало) мире со светскими беседами о научных теориях и пикниками в обществе прекрасных дам, а другой ногой - Незнамо Где: там, где никогда не поймёшь, Профессор это или Другой Профессор, где растут обдуванчики, где совы ищут то ли зайца, то ли 'айца... И всё находится в постоянном движении, ничто не стоит на месте. Особо хороши моменты, когда два мира автора соединяются, например, когда рассказчик знакомит Мюриэл с Сильвией и Бруно (саму с собой, да-да, там и не такое случается).

    При всей этой откровенно модернистской фиесте нельзя не углядеть и особую драматичность "Сильвии и Бруно". Иной раз книга кажется написанной исключительно для взрослой аудитории - слишком уж не по-детски выглядит тоска, которую Кэрролл вкладывает в беседы рассказчика и Артура.

    Перечитывать. Лучше, конечно же, в оригинале, так как языковых фокусов здесь хоть отбавляй (кстати, большое спасибо Андрею Голову за перевод и комментарии, задача же откровенно титаническая). Чувствуется мне, что в этом произведении Кэрролла, вынужденном находиться в тени "Алисы", припасено ещё немало интересного.

    Войдя в дом, мы зажгли свечи ночников. И тогда Артур, обращаясь более к себе самому, чем ко мне, произнес: «„Только сердце поймет свою скорбь…“ А я-то прежде не понимал, что означают эти слова.
    Читать полностью
  • exlibris
    exlibris
    Оценка:
    13

    Боже, что за каша в голове. Не у меня, у Кэрролла. Но в общем идея книги ясна. Не в последнюю очередь потому, что автор прямым текстом повторяет её несколько раз. Люди вырастают, но в глубине души остаются всё теми же детьми из страны Фей. Первую половину книги мне всё время хотелось сказать: кто такой этот Артур?! Нет, то, что он лучший друг автора - это понятно. Религиозный зануда и отвергнутый жених, который собирается свалить от несчастной любви в Индию... Друзей, как говорится, не выбирают. Но что этот морализатор делает на страницах якобы детской книги про фей?! И где-то к середине книги становится ясно, что леди Мюриэл и Артур - это и есть Сильвия и Бруно (хотя ближе к концу выясняется, что Бруно - это скорее всего другой взрослый). Если "Алиса" - это сюрр в чистом виде, то СиБ - это тоже сюрр, но с взрослыми примесями. Как если бы Алиса была не ребенком, а Бёртоновской Алисой - молодой девушкой на выдане, как в экранизации 2010 года.

    На счет того, для детей ли эта книга? - Выборочно. Эта книга частями для очень маленьких детей и частями для очень взрослых взрослых. Викторианской эпохи, естественно. Причем в части для взрослых автор практически без всяких куртуазных затей полемизирует с социалистами, в их желании всё отнять и поделить. Метафорично стебется над университетами, в их охоте за головами возможно-талантливых студентов. Много христианства. Очень критично написано о политике и принципе "власть-оппозиция" - тут имеет место настоящий политический памфлет. О детях и молодых женщинах написано до оскомины сентиментально, особенно о детях.
    Часть для детей - это, по-сути, результат авторских наблюдений и цитирований за малышами всей этой их милой глубокомысленной чепухи, которую и современные дети от трех до семи во время своих игр и общения с взрослыми генерируют в изрядном количестве. Намного слабее "Алисы", но пролистать стоит. Детям определенного склада может даже понравится вся книга, хотя вряд ли они её поймут.

    Читать полностью
  • Brodyaklya
    Brodyaklya
    Оценка:
    7
    Почему-то я никогда раньше не обращала внимание на "Сильвию и Бруно" Кэррола. Хотя, вероятно, всему своё время. И вот именно теперь, когда я смогла оценить книгу во всём её великолепии, она оказалась у меня.
    Блестящий мастер абсурда и парадокса, в "Сильвии и Бруно" Кэролл открылся мне прежде всего как христианский автор, постигший самую суть веры, сомневающийся и ищущий, прекрасный богослов. Конечно, текст полон и логических парадоксов, и игры слов, реальность и сон переплетаются в этой истории так тесно, что границы между ними стираются почти полностью, и феи Сильвия и Бруно (да, да, он мальчик-фей:) совершенно запросто общаются с пожилым гостем Эльфстона, когда того посещает "феерическое" настроение:)
    Про книгу совершенно невозможно говорить в стиле "эта книга о том-то..." - она многослойна, эфирна и неописуема, по-моему, вообще:)
    А посему не удержусь и дам израдное количество выдержек, которые мне симпатичны, над которыми мне хочется подумать или просто понаслаждаться. Я не стану приводить здесь богословские диалоги героев книги, потому что их лучше читать, не вырывая из контекста.
    "Поцелуй его! - Таков был неизменный совет Бруно в случае сомнения и затруднения".
    ...........

    Дальше...

    "— Помилуйте, доктор! — запротестовал я. — Принимать общество три раза в день — это просто невыносимо!"
    "— Нетрудно представить себе ситуацию, — отозвался Артур, — когда тела вообще лишены веса друг относительно друга, хотя каждый из них сам по себе и сохраняет свой собственный вес.

    — Да, парадокс, ничего не скажешь! — произнес граф. — Объясни, как такое может быть. Мы в этом ничего не смыслим.

    — Ну, допустим, этот дом, такой, каков он есть, вдруг поднимется на высоту несколько миллиардов миль над землей, и ему ничто не будет мешать: упадет он на нашу планету или нет?

    Граф кивнул.

    — Разумеется, хотя на это может уйти несколько веков.

    — А чай там тоже будут подавать в пять вечера? — спросила леди Мюриэл.

    — Да, и все прочее тоже, — отвечал Артур. — Обитатели дома будут жить обычной жизнью, взрослеть и умирать, а дом все еще будет падать, падать и падать! А теперь что касается относительного веса тел. Как вам известно, ни одно тело не имеет веса, за исключением тех, которые стремятся упасть и не могут. Вам все понятно?

    Мы отвечали утвердительно.

    — Хорошо. А теперь, если я возьму эту книгу и буду держать ее в вытянутой руке, я, разумеется, почувствую ее вес. Но если мы все будем падать, никто не сможет падать быстрее, чем остальные; в самом деле, что еще мы сможем делать, кроме как падать? Так вот, если моя рука будет падать с той же скоростью, что и книга, то книга никогда не выпадет из нее. И никогда не упадет на падающий пол!

    — Да, представляю себе! — отозвалась леди Мюриэл. — Но нам остается лишь воображать себе все это! А как мы можем это проверить?

    — Знаете, мне в голову пришла одна курьезная мысль, — вставил я. — А что, если к дому снизу привязать канат и тянуть его за этот канат на землю? Ведь тогда скорость движения дома будет выше, чем ускорение свободного падения, тогда как мебель — да и наши собственные персоны — будут падать с прежней скоростью и, таким образом, останутся далеко позади…

    — Это означает, что мы взлетим под потолок, — заявил граф. — И неизбежным следствием этого будет сотрясение мозга.

    — Чтобы избежать этого, — заметил Артур, — давайте прикрепим мебель к полу, а сами покрепче привяжем друг друга к креслам. И тогда мы сможем, как обычно, пить чай в пять часов вечера.

    — Одно небольшое уточнение! — весело прервала его леди Мюриэл. — Нам придется крепко держать в руках чашки. А что же будет с чаем?

    — Да, о чае я и забыл, — вздохнул Артур. — Ну, он, само собой, взлетит под потолок — пока вы как-нибудь его не выпьете!"
    ............
    "— А не бросить ли нам пикник и поехать куда-нибудь еще? — неожиданно предложила она. — Нас четверо: компания самая подходящая. А что касается провианта — корзина всегда под рукой…

    — «А не бросить ли!» Вот настоящий довод и аргумент прирожденной леди! — засмеялся Артур. — Леди никогда не знает, с какой стороны находится onus probandi, то бишь бремя доказательств!"
    ...........
    "— И почему только люди не могут наслаждаться красотами природы и не болтать о них каждую минуту? Почему жизнь обязана быть бесконечно долгим уроком катехизиса? Почему?

    — Это ничуть не лучше эпизода в картинной галерее, — заметил Граф. — В мае мне довелось побывать в Королевской академии художеств вместе с одним весьма самонадеянным молодым художником. О, он буквально измучил меня! Я не был готов к тому, что он будет критиковать едва ли не каждую картину; и мне пришлось либо соглашаться с ним, либо отстаивать свою точку зрения, что было еще хуже!

    — И критика его, естественно, была уничтожающей? — спросил Артур.

    — Не нахожу тут ничего естественного!

    — Признайтесь, доводилось ли вам встречать самонадеянного умника, который принялся бы хвалить картину? Единственное, чего он опасается (помимо того, чтобы не остаться незамеченным), — это прослыть несведущим профаном! Когда вы хвалите картину, ваша репутация безупречного знатока висит на волоске. Допустим, картина жанровая, и вы осмеливаетесь сказать, что ее «рисунок решительно хорош». Кто-нибудь непременно покосится на нее и найдет, что пропорции на одну восьмую дюйма недотягивают до идеала. О, тогда ваша репутация как критика безвозвратно погибла! «Так ты говоришь, хороший рисунок, а?» — тотчас саркастически заметят друзья, и вам останется только обреченно повесить голову. Нет и еще раз нет! Единственный безопасный выход — это пожать плечами, если кому-нибудь вздумается заявить, что рисунок хорош. А затем следует как бы в раздумье повторить: «Хорош, вы полагаете? Хм», — тогда вы непременно прослывете авторитетным критиком!"
    -----------
    " — Всякий благовоспитанный ребенок более всего на свете ненавидит порядок. Мне кажется, что нормальный здоровый мальчишка-шалун с радостью изучал бы греческую грамматику, если бы ему только позволили делать это, встав на голову! И ваш обед на скатерти под столом наверняка обладал одной особенностью пикника, которая, на мой взгляд, является главным его недостатком."
    ---------------
    "

    — И он улетел, — заметил Бруно в качестве своего рода постскриптума, когда умолкли последние звуки песенки. — Он всегда куды-нибудь улетает.

    — О, милый мой Бруно! — воскликнула Сильвия, зажимая пальчиками уши. — Никогда не говори «куды»! Запомни: надо говорить «куда»!

    На что Бруно отвечал:

    — А или ы, какая разница? — И добавил что-то еще, но что именно, я так и не смог разобрать.

    — И куда же он улетел? — спросил я, пытаясь перевести разговор на другую тему.

    — О, далеко-далеко и даже более далее! Туда, где он никогда еще не бывал.

    — Зачем ты говоришь «более далее»? — поправила его Сильвия. — Правильнее будет сказать «дальше».

    — Тогда зачем же ты говоришь за обедом: «Еще хлебца»? — возразил Бруно. — Правильнее сказать «еще хлебальца», то есть чего-нибудь такого, что можно похлебать.

    На этот раз Сильвия пропустила возражение братика мимо ушей и принялась скатывать Карту.

    — На сегодня уроки окончены! — веселым голоском объявила она.

    — А он не будет просить добавки? — заметил я. — Маленькие дети всегда просят добавки, особенно если речь идет об уроках, не так ли?

    — Я никогда не поднимаю шум после двенадцати, — возразил Бруно, — особенно если дело идет к обеду.

    — Иной раз бывает, особенно утром, — понизив голос, прошептала Сильвия, — когда предстоит урок по географии, а он каприз…

    — Что это ты так разболталась, Сильвия, а? — резко прервал ее братик. — Неужто ты думаешь, что мир создан для того, чтобы без умолку болтать в нем!"
    ----------------
    «В мире Бруно!» — вздохнул я. Да-да, у каждого ребенка, точно так же, как у взрослого, свой собственный мир. Может быть, в этом и кроется причина взаимного непонимания?"
    ------------

    Читать полностью
  • i_am_dashka
    i_am_dashka
    Оценка:
    7

    Какая же каша в голове после этой книжки.
    Вот спросишь у кого-то: "Что вы читали у Льюиса Кэрролла?". И все начинают рассказывать про "Алису...". Иногда даже возникает чувство, что это единственная книга, которую у него знают. И так как раньше я тоже относилась к этому числу людей, то решила немедленно исправлять это безобразие. К тому же, сам автор считал именно эту книгу своим самым главным произведением.
    Хорошая детско-недетская история. Как это детски-недетская? А так, что местами ооочень даже детская, а местами и для меня слишком взрослая. И взрослость я определяю степенью серьёзности, а не тем, что вы подумали.
    Я многое в этой истории недопоняла. Но при этом она мне понравилась. Порой было скучно, порой очень даже интересно, что прямо не оторваться. Но она всё равно неоднозначная. По крайней мере, для меня.
    Стиль, конечно же, очень похож на "Алису..". Но вся история ну совершенно другая. И она не настолько сильно меня захватила, чтобы остаться в любимых. Но книга хорошая. Не идеальная (для меня), но очень даже хорошая.
    Я специально не рассказываю о сюжете, ведь всё равно не смогу сделать это так, чтобы хоть кто-то понял. Но, если любите Кэрролла, то с этим романом однозначно стоит ознакомиться.

    Читать полностью
  • extry
    extry
    Оценка:
    5

    Прекрасная книга!
    Не соглашусь с предыдущим рецензентом, книга как раз таки менее абсурдна, нежели "Алиса". За ирреальной историей двух фей - Сильвии и Бруно - и их мира, стоит грустная и правдивая история жизни обычного человека, с понятными читателю радостями и горестями. Из всего, что я читала у Кэррола, это малоизвестное произведение - мое любимое, и люблю я его за искреннюю человечность автора.