Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой

Самая ожидаемая книга осени и Нонфикшен года в личном рейтинге. На случай, если вы, по каким-то причинам ,не знаете автора: Лев Данилкин лучший отечественный литературный критик и создатель эталонных биографий Ленина ("Пантократор солнечных пылинок"), Гагарина ("Юрий Гагарин "), Проханова ("Человек с яйцом"), с ленинской биографией взявший "Большую книгу" 2017. Не медийная фигура и, несмотря на очевидное - The Best - профессиональное превосходство, не часто появляется в публичном поле. Всякая новая его книга становится событием, "Палаццо мадамы" не исключение.

Исключительным, удивительным, неожиданным кажется, на первый взгляд, выбор объекта. После звезд абсолютной величины, какими были Вождь революции и Первый космонавт, после известного, отчасти одиозного, писателя-политика, всплеск интереса к которому так странно совпал с выходом новой данилкинской книги - после всех них внезапно женщина из сферы культуры, практически неизвестная широкой читающей публике. То есть, понимаете, о чем я? Логично было бы ожидать, что героиней, буде автор обратится к этому предмету, станет фигура. о какой у читателя уже сложилось некоторое мнение, как Бэлла Ахмадуллина, Майя Плисецкая, Галина Волчек, Екатерина Фурцева, Галина Вишневская, Ирина Роднина - наконец. О директоре Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина, я не постесняюсь признаться, что ничего до этой книги не слышала. И дополнительный подзаголовок "Воображаемый музей Ирины Антоновой" ничего не говорил мне-читательнице.

А между тем, женщина эта не просто удивительная, она уникальная, она потрясающая, она супергероиня - и последняя характеристика без намека на иронию. Лучше тысячи слов женщинам скажет о ней то, что в 90 она стучала по музею каблучками, в 70 выглядела лучше, чем в 50, а в 80 - лучше, чем в 70 И все это лишь дополнительные опции, прилагающиеся к той, что пришла в Пушкинский в 1945 научным сотрудником, в 1961 стала директором и больше полувека руководила им. За время своего управления (или правильнее будет сказать "правления", потому что Ирина Александровна была абсолютной и единовластной госпожой этих владений) превратив хороший рядовой музей в культурный артефакт международного значения. ГМИИ времени ее директорства воспринимался музейным миром если и не вровень с колоссом Эрмитажа, то явно куда серьезнее Третьяковки, к примеру. И символом его была именно она, мадам Антон`ов.

Она показала Москве Сикстинскую и Джоконду, ввела традицию рихтеровских Декабрьских вечеров, вернула авангард с выставкой "Москва-Париж"; не дала отобрать у нас Золото Трои Шлимановского клада, вступив в конфронтацию с мировым музейным сообществом - и победила. А еще, дочь директора завода с безупречным владением тремя европейскими языками (немецкий, французский и итальянский были у нее свободными), всю жизнь прожила в родительской квартире с мужем, сыном и мамой, ездила до последнего времени на жигулях-девятке и на девятом десятке не дала распилить в коррупционных схемах двадцать два миллиарда бюджетных рублей (но, говоря об этом, нужно осторожно добавлять: "по свидетельству людей. пожелавших остаться неузнанными").

"Палаццо мадамы" выстроено, в самом деле. как воображаемый музей Антоновой из тридцати восьми арт-объектов, по числу глав. Каждую предваряет описание картины или статуи, соотносящейся с содержанием главы, которая знаменует очередной этап биографии героини. "Клевета" Боттичелли к рассказу о "разоблачительных" статьях; "Давид" Микеланджело как иллюстрация к ее "террабилита" - особой мощи, вложенной в человека с потенциалом сокрушать голиафов; "Скрипка Энгра" Ман Рэя - ее музыкальность, любовь-одержимость музыкой, Ирина Александровна прослушала, кажется, все оперы, сколько ни есть в мире, дважды в месяц на протяжении всей долгой жизни ходила на концерты симфонической музыки, благоговейно обожала Рихтера.

Скажу откровенно, у книги высокий порог вхождения, она отодвигает "не своего" читателя уже на стадии названия и первой главы, которая показалась перенасыщенной специальными терминами даже мне, фанатичной поклоннице Данилкина. Кажется, это намеренное отсечение случайных людей, потому что автор, с его колоссальным журналистским опытом "сделай мне интересно" умеет в захватывающее с первых строк. Однако настроившись на приложение некоторого читательского усилия и перешагнув первый порог, оказываешься в совершенно дружелюбном пространстве, этаком роде Касталии для читателя.

Отдельной благодарности заслуживает возможность прослушать книгу в аудиоварианте в авторском исполнении. Лев Данилкин чтец хорош необычайно, с этими его олегтабаковскими интонациями, с чудесным произношением, напоминающим о московской орфоэпической норме: "Пушкинский" как "Пушкинскай" с редуцированной "а". А как он рассказывает о драматичном противостоянии Антоновой с немцами за золото Шлимана - слушается как триллер!

"Палаццо мадамы" - лучший из возможных подарок читателям. Браво, "Альпина"!

Нравится затейливый стиль Данилкина и его подход к созданию биографий — антиакадемичный, антизанудный, поэтому следующей книге (после «Пантократора» о Ленине) я обрадовалась.

Кроме того, Пушкинский, ГМИИ — один из любимых музеев, а Антоновой я много лет любовалась в ее тв-передаче «Пятое измерение» — какой характер, какой стержень, какой масштаб личности! — всё это просвечивало сквозь ее рассказы об искусстве. Прослушала книжку в исполнении автора, читает он умеючи, а книжка объемная — на 24 часа.

Структура со смысловой нагрузкой: названия глав привязаны к названиям картин/артефактов, а сюжеты картин — к сюжетам антоновской биографии. Отношения ИА с искусством, коллегами, властями всех мастей, советской жизнью, светской жизнью, деньгами, Германией, Эрмитажем, богом, музыкой, историей, современностью.

Но главным для меня был психологический портрет, который нарисовал биограф. Парадоксальный. Не парадный. Заглянешь с одной стороны — увидишь одно, с другой — другое. От вампира до Сикстинской мадонны — буквально.

Вообще-то я не люблю биографии, предпочитаю автофикшн - повествование от первого лица (как пример наиболее понравившихся "Я просто живу" Таривердиева или "На берегах Сены" Одоевцевой). Здесь пришлось сделать исключение:

Воспоминания о том, "что в Пушкинском творилось в 1970-е, вызывают прилив ностальгии - и даже в голосах самых безупречно сдержанных сотрудников слышатся нотки экзальтации: ни один музей мира такого не мог.

А я как раз в эти годы учился в Москве, не пропускал ни одной выставке в Пушкинском, помню эти километровые очереди, незабываемый дух в них, две ночи бдения за билетами на "100 картин музея "Метрополитен". Несколько лет подряд ходил в музей в среднем раз в два месяца, так что тема книги Данилкина была моя. Ну и полярные мнения от Галины Юзефович и Киры Долининой интерес подогрели.
Блестяще задумана структура : 38 глав, каждая из которых предваряется артефактом-эпиграфом к тексту ( например глава 13 "Статуя Давида", посвященная характеру Антоновой или глава 18 "Скрипка Энгра" о Рихтере и Декабрьских вечерах). 38 глав, как 38 залов музея, которые посвящены отдельным периодам, а то и эпизодам жизни Ирины Александровны, или особенностям её личности (глава 24 "Красные виноградники в Арле" о энергетическом вампиризме вызвала у меня форменный восторг).
Залы музея не могут быть одинаково интересны. Так и здесь. Поначалу текст у меня не очень пошел. Многие вещи казались вторичными и где-то читанными: жизнь ребёнком в Германии напомнила соответствующее описание Лунгиной из "Подстрочника", учёба в ИФЛИ - главы романа Быкова "Июнь". Напрягало некоторое ерничание и фиглярство. Некоторые сравнения (например мужа Антоновой с Хоботовым из "Покровских ворот") казались для красного словца и притянутыми за уши. Где-то до упомянутой 13 главы текст вообще тянул на "троечку. "Но впечатление потихоньку менялось: и я втягивался, и текст "густел". Убивал объём книги: казалось, когда дочитал до середины, и биография вся рассказана и особенности личности разобраны. Но нет, вторая половина вновь вместила очень интересные главы (например 28 "Портрет женщины, одержимый карточной игрой" о "Пушкинском" сюжете в жизни Антоновой), а уж последняя 38 "Сикстинская Мадонна" - просто шедевральна!
Что не понравилось и мешало читать (читал электронную версию Яндекс Книги):
1. Сокращения. ИА - Ирина Антонова, или МБП- Михаил Борисович Пиотровский (как и ГГ в некоторых наших рецензиях). Согласитесь, когда по тексту постоянно звучит ИА - это диковато (в озвучке, наверное не так).
2.Сноски. Их очень много (на 200 страниц!). Сначала я хотел их пропускать, но потом понял, что они двух видов: есть ссылки на какие-то источники, а есть развернутые на пол-страницы пояснение автором же текста (или история на эту тему) - дробится внимание.
3. Обилие специальных терминов и фраз на иностранных языках - явно без особой необходимости и тут как раз без сносок. Все эти ab esse ad posse, castrum doloris, giocosita, camera bella нуждаются хотя бы в переводе.
По впечатлению (именно по полученному впечатлению, не содержанию) книга - что-то среднее между "Особенно Ломбардия" Ипполитова и "Немой Онегин" Минкина, хотя по стилю написания ближе ко второму. Кстати, если бы книга (как у Минкина) печаталась бы по 1-3 главы в каком нибудь журнале, восприятие только бы выиграло. Может так оно и предполагалось, и именно с этим связаны повторы в главах. Но, как говорит тот же Данилкин

ни по одному из этих пунктов ответов нет.

Кстати, если кого-то пугает объём биографии, читать главы можно выборочно - они связаны только заглавным героем.
Слышал, что музейное сообщество (в частности устами Киры Долининой) обвиняет автора в большом количестве фактологических ошибок. Ну, мне тоже бросились в глаза несколько мелочей. Тут, пожалуй, уместно привести слова Цорна, который на критику портрета Мамонтова (висит, кстати, в Пушкинском как раз в зале перед импрессионистами) за отсутствие пуговиц на пальто, ответил: "Я художник, а не портной!" Эта биография - прежде всего художественное произведение, литература, и притом хорошая, нисколько не жизнеописание, ориентированное на ЖЗЛ, поэтому так комплиментарна Юзефович.
В немногочисленных на сегодняшний день рецензиях на эту биографию основной упор делается на центральную фигуру - Ирину Антонову. Я, пожалуй, воздержусь от собственной оценки, да и оценивать надо книгу в целом, а не главного героя - отношение к нему у каждого читателя своё. По-моему, проблематика книги шире - взаимоотношение директора, коллектива и власти в советский и постсоветский период. Фразы:

Она умела кланяться кому следует с настолько прямой спиной, что даже её дипломатичность выглядела как несгибаемость.

Если бы ей что-то понадобилось от фонарного столба - то через пару недель давления с разных сторон фонарный столб жалобно заморгал и подписал бы для неё бумагу с резолюцией "согласен".

одним из важнейших её свойств была "антихрупкость"

Можно сказать про любого"красного" директора. Просто Антонова публичная фигура, а биография условных Кабаидзе (Ивановский станкостроительный завод) или Пескова (Ростсельмаш) вряд ли кому будет интересна. Но это так, рассуждения на тему, лучше Чехова в его рассказе "Пассажир 1 класса" всё равно не скажешь.
А Ирина Александровна? Трагичная фигура.

Наверное, вы не дрогнете, сметая человека.
Что ж, мученики догмата, вы тоже - жертвы века.